Держись, малая!

Некоторое время в квартире тихо. Враг с Тохой затаились на кухне, в то время как я прячусь в гостиной, а заодно разбираю сумку с вещами. Открываю единственный в квартире шкаф и, долго не раздумывая, вываливаю на пол все вещи, которые явно не принадлежат моему брату. Может быть, заодно распихать их в мусорные пакеты и вручить этому маньяку-неудачнику? А, ладно, обойдётся, буду я ещё за него его работу делать.

— Дауль, иди сюда! — неожиданно зовёт меня старший брат из кухни. Так, главное сейчас – изобразить как можно более невинный и несчастный вид. Пак же, вроде как, над честью моей надругаться пытался! — Свидетель Ким, зайдите на кухню для дачи показаний!

Ну вот, началась любимая игра Тэхёна в судью. Странно, что при таком раскладе он всё равно поступил на журналиста. Обычно я это не люблю, но сейчас даже подыграю. Надо же сделать так, чтобы извращенца этого вытурили.

— Свидетель, а заодно и жертва, — уточняю, размазывая по лицу воображаемые слёзы, — Ким прибыла!

— Садись, — приказывает Тэ, и я послушно занимаю место напротив Чимина, который, к слову, так и не потрудился надеть что-нибудь, кроме полотенца. Эксгибиционист хренов! — Дауль, сей гражданин утверждает, что сцена, которую мне довелось лицезреть несколько минут назад – просто нелепая случайность.

— Чего? — хмурюсь, недоверчиво взглянув на парня.

Да это рождение Пака – нелепая случайность, а я на него упала по вине этого маньячища, который явно всё снова спланировал.

— Чим рассказал мне, что он поскользнулся на луже возле ванной, ты хотела ему помочь, но не удержала равновесие и свалилась сверху, — поясняет брат, от чего мои глаза с каждой секундой становятся всё круглее и круглее. Он поскользнулся? Я пыталась помочь? Что? Проще было бы поверить, что я сняла на телефон его падение и выложила в сеть под названием «Морской тюлень отбросил ласты»! — Как раз в этот момент зашел я и... всё не так понял.

— Было очень любезно с твоей стороны, малая, — ухмыляется Чимин, совершенно не стесняясь пялиться на меня даже при Тэ, — но ты ведь знаешь, что хиленькая. Не надо было лезть, я бы, может, успел ухватиться за стену, а так ты не оставила мне шансов.

Я смотрю на него изумлёнными глазами и даже не знаю, что бы сказать такого язвительного, просто открываю и закрываю рот, как рыбка из мультика. Что он несёт?! Но как несёт, зараза, даже я почти поверила!

— Что за бред?! — восклицаю, от нервов даже вскакивая со своего места. — Да это всё ты... ты... Сначала к стене меня прижимал, потом намекал на всякие непристойности, а потом... потом... он... Встал! — выпаливаю, но тут же краснею.

Ну, не могу я это слово вслух ещё раз сказать, хоть убейте! Могу промычать, написать... даже нарисовать, но сказать – ни за что.

— Кто? — интересуется Пак, тоже приподнимаясь со своего места и заглядывая мне прямо в глаза.

— Нефритовый жезл, блин, — бурчу, заливаясь краской пуще прежнего. — Он!

Чимин смотрит на меня ещё пару секунд, и по выражению лица ясно, что он едва сдерживает смех. Смешно ему, видите ли, гаду. Вот пусть только уснёт, доберусь я до него.

— По-моему, тут всё ясно, Тох, — фыркает парень, да ещё с таким важным видом, что у меня прям чуть ли не ногти чешутся, если такое возможно, так хочется его нагленькую мордашку расцарапать. Ну, что там ясно тебе, маньячина, говори, не тяни паузу, как на вручении Оскара. — У девочки просто переходный возраст, вот ей и лезет в голову всякая чушь про нефритовые жезлы, да про то, что все вокруг её в постель затащить хотят. Увидела меня в душе без одежды, вот теперь и думает обо мне. Будто бы ты сам в её возрасте не пускал слюни на математичку!

Тэхён неожиданно смущённо отводит взгляд, а я мысленно потираю руки. А вот и компромат на дорогого братца. Правда, сейчас, чувствую, он мне не поможет.

— Что за бред? — выдыхаю беспомощно, обхватывая голову руками. Мечтаю я о нём, значит... Ну-ну. Я докажу, как думаю о нём ночами, когда завтра утром он проснётся... или не проснётся.

— Нет, ну, если дама так настаивает, что я её обесчестил, так уж и быть – женюсь, — произносит вдруг Чим, да так невозмутимо, будто бы вместе сходить за хлебом предложил.

— Нет, мне кажется, это уже высшая мера наказания, — качает головой Тэ и со строгим видом ударяет чашкой по столу. — Подсудимый оправдан! А вы, Ким Дауль, приговариваетесь к... мытью посуды до конца недели.

— За что это? — возмущаюсь, скрещивая руки на груди.

Мало того, что меня только что опустили ниже плинтуса, назвав малолеткой, которая от гормонов бесится, так ещё и наказывают теперь. Куда катится этот мир? Маньяки у нас белые и пушистые, а жертвам срок мотать... Несправедливо.

— За ложные показания, — пожимает плечами брат, забирая со спинки стула свою куртку. — Дело закрыто. Ладно, я побежал, а то меня там Нана заждалась. Я вообще на пять минут заскочил за ключами от родительской квартиры.

— Чего?! — в который раз за этот вечер восклицаю я, наблюдая за Тэхёном. — Мне, значит, там даже в уголочке тихонечко посидеть нельзя, а вы всякими непотребствами заниматься будете?!

— Я вообще-то маме обещал заехать, она боится, что газ не выключила, — хмыкает Тэ, как-то недобро взглянув на меня. — А ты, Дауль, реально слишком много об этом думаешь.

— Тох, только на ночь меня с ней не оставляй! — просит Чимин, когда Тэхён уже разворачивается к выходу. — Вдруг она меня изнасиловать захочет! Мне реально страшно!

Едва Тоха выходит за дверь кухни, как Пак с негромким «бляяяя» прыскает со смеху, уткнувшись лбом в поверхность стола. Итак, что мы имеем в итоге: он вертел передо мной своим... жезлом, он ко мне приставал, у него были ко мне далеко не чистые и искренние намерения... в итоге я маньячка, думающая только о совокуплении, а он... просто невинная жертва моих грязных мыслей. На каком моменте я неудачно моргнула, что всё так повернулось?

— Как ты только посмел обо мне такого навыдумывать? — бурчу обиженно, когда парень немного успокаивается.

— Малая, я будущий работник желтой прессы, — напоминает он, снисходительно взглянув на меня. — Надо же тренироваться. К тому же, — Пак вдруг переходит на соблазнительный шепот и пододвигается ближе ко мне, — я почти не соврал. Ты ведь действительно думаешь обо мне. А выселить хотела только потому, что боишься снова поддаться чувствам и броситься ко мне в объятья.

— Ты перечитал дурацких романов, — закатываю глаза, но тут же вздрагиваю, когда Пак обхватывает мой подбородок двумя пальцами.

— А ещё боишься, что я снова исчезну, а ты будешь реветь ночами в подушку, мечтая обо мне, — продолжает шатен, так проникновенно заглядывая мне в глаза, что я невольно даже верить начинаю. Да что за бред?!

— Я ревела в подушку всего один раз – когда насыпала Тэ перца на эту самую подушку и грохнулась в неё лицом, — отвечаю, мысленно поёжившись от воспоминаний. — У меня распухло лицо и...

— Тссс, — прерывает меня Пак, прикладывая палец к губам. Он мне ещё грязными руками в рот тыкает. — Но тебе больше не придётся страдать, малая.

— Ты съезжаешь? — спрашиваю с надеждой, но всё равно неосознанно засматриваюсь в его карие глаза, когда он подаётся ближе и почти касается губами губ.

— Нет, — качает головой парень и едва ощутимо целует. Я тянусь за ним, желая ощутить ещё ближе, но Чимин тут же отстраняется, — потому что я теперь тут живу... и тебе ничего с этим не сделать, малая, смирись, — с этими словами он встаёт со своего места и исчезает за дверью кухни.

Я ещё пару секунд сижу неподвижно, пытаясь осмыслить происходящее, но потом до меня всё же доходит... Ну, тормознутая я, что поделать?

— Да пошел ты... домой к себе, придурок! — кричу ему вслед, хоть он вряд ли меня слышит. Вот же гад! Вот же я дура наивная, раз так размякла в его руках...