71
— Неплохо устроился, — ухмыляюсь.
В ответ, Егор лишь пожимает плечами.
— Ты сегодня выглядишь очень мило. Как ангел прям.
Не понимая, о чем он говорит, осматриваю себя. Ангел? Серьезно? Я просто в белом костюме.
— Я даже не заметила, что во всем белом.
В полной тишине, Кораблин ставит на стол кружки и садится напротив меня. Мы снова не говорим ничего друг другу.
— Валь, зачем ты здесь?
Мое сердце замирает, и уже в который раз появляются слезы, но я не даю им пролиться наружу.
— У тебя есть муж, сын, которые, я уверен, любят тебя. У тебя есть семья, и ты счастлива.
— А с чего ты взял, что я счастлива?
На лице Егора, мелькает недоумение.
— Так или иначе, зачем ворошить прошлое?
Этот вопрос я задавала себе не раз, но вот ответ, почему-то приходит именно сейчас.
— Потому, что я живу прошлым, — с горечью признаюсь. — Я думала, что забыла, но это не так. Когда ты пришел, я это поняла. Поняла, что ни черта не забыла.
Молча, Кораблин поднимается со стула и подходит к окну, будто надеясь там что-то увидеть. Мне хочется присоединиться, но я продолжаю сидеть, даже не решаясь открыть глаза.
— Валь, я понимаю все. Понимаю, что уже поздно делать это, но я действительно хочу извиниться перед тобой за все. Я знаю, что уже ничего нельзя изменить.
Егор достает из кармана пачку сигарет и закуривает одну.
— Сидя за решеткой, я наконец-таки понял, что потерял. Понял, что мне уже вас не вернуть. Даже не знаю, как себя назвать. Сам того не понимая, я лишился самого ценного в этой чертовой жизни.
По телу бегут мурашки. Вопрос, который мучил меня еще с девятого класса, рвется наружу.
— За что? Почему все это, ты делал именно со мной?
Сейчас я узнаю правду.
— Я и сам, не могу понять это. У меня была на тебя дикая обида, но вот почему я тебя ударил, я до сих пор понять не в силах. Мне было больно смотреть на тебя и понимать, что ты не моя.
— Но я ведь тогда призналась тебе в любви.
— Я уже не верил тебе.
Боль разъедает все внутри.
— Избивая тебя, мне не становилось легче. Нет объяснения тому, почему я это делал. Унижая тебя, я пытался поверить, что ты действительно такая ужасная, как я говорил, тем самым убивая свою любовь. Но от того, лишь сильнее влюблялся в тебя.
Вытираю глаза и открываю их, наблюдая, как Егор выпускает дым в открытое окно.
— Помнишь, когда я разбил тебе голову и нос?
— Такое не забудешь.
— Тогда я говорил правду. Я был готов все изменить. Даже был готов обратиться к психологу, если бы это помогло. Мне хотелось быть с тобой. Никогда прежде, я не просил второго шанса. Никогда. Но тогда я это сделал, а ты мне не поверила.
Он сейчас серьезно?
— Ты любил меня? — ошарашено спрашиваю.
Выбросив окурок, парень закуривает вторую сигарету, будто не в силах остановиться. Я не отрываю от него взгляда.
— Как бы это глупо не звучало, но — да.
Внутри все замирает.
— Я до сих пор все помню. Такое чувство, будто все происходило вчера. Каждую ночь мне это снится, отчего я просыпаюсь в холодном поту.
Меня передергивает от его слов. Такое ощущение, что он рассказывает не о себе, а обо мне.
— Я бы все отдал, лишь бы всего того не случилось. Я буду всю жизнь жалеть о своих поступках.
Выпустив дым, Кораблин поворачивается ко мне.
— Почему ты тогда не написала заявление, когда я тебя… изнасиловал?
— Я не могла, — качаю головой. — Ты был мне слишком дорог. Уж слишком сильно я тебя любила. Да и сейчас бы вряд ли смогла это сделать.
Ухмыльнувшись, Егор снова отворачивается от меня.
— Мы ведь жили несколько недель нормально, что произошло потом? — снова вопрос, который не дает мне покоя.
— Почти все время я был под алкоголем, и все было как в тумане. А что мне еще нужно было в восемнадцать лет? Гормоны ударили в голову, и я начал тебе изменять.
Зачем он говорит это? Слишком больно от его слов.
— Ты ведь знала, что я тебе изменяю, но продолжала быть со мной. Продолжала терпеть все мои выходки. Меня раздражало такое твое терпение. Мне хотелось доказать тебе, что ты не такая сильная, как кажется, и, что ты не все сможешь выдержать. Я хотел тебя сломать.
Это уже не просто слезы, это истерика, которой так давно у меня не было. Закрыв рот рукой, пытаюсь не всхлипывать, но это у меня плохо получается.
— И у меня получилось сломать твое терпение. Тогда, я даже гордился этим, но это было недолго. Потом отец сделал то, обещал — подставил меня и посадил на 5 лет. В восемнадцать лет тюрьма — это было концом для меня, как я тогда думал.
Будто бы понимая его, киваю головой.
— Почему-то только за решеткой мне удалось понять, что единственный человек, который мне дорог — ты. Кое-как я узнал у родителей, что ты родила мальчика.
Воспоминания больно режут по сердцу, заставляя пережить всю боль снова.
— Конечно я идиот, но все же в глубине души надеялся, что когда выйду, буду воспитывать ребенка. Когда я увидел Мишу, внутри у меня что-то сломалось. Я понимал, что это мой сын, но я даже не умею права к нему прикоснуться.
Я не отрываю взгляда от Кораблина, и когда он вытирает свои глаза, сразу же понимаю в чем дело.
Никогда не могла бы подумать, что Егор умеет плакать. Возможно, раньше я бы и радовалась, что ему плохо, но сейчас мне вдвойне больнее от его боли.
Молча поднимаюсь со стула и подхожу сзади к нему, но он не оборачивается.
— Мишка очень похож на тебя.
— И на тебя он тоже похож, — тихо шепчу на ухо парню. — Прямо, копия папы. Особенно характер.
Я могу слышать, как Кораблин ухмыляется.
— В тот момент, когда я увидел тебя, я был готов упасть перед тобой на колени и умолять о прощении, но услышав мужской голос из квартиры, понял, что опоздал. Я сразу же уехал из твоего города, надеясь все забыть. Но этот город напоминает мне обо всем.
— Я ведь поэтому и уехала отсюда.
— Да уж, — снова ухмыляется Егор. — Этот город хранит много тайн. С каждым днем я лишь сильнее люблю тебя, но это уже не имеет значения.
Не сдерживаясь, резко разворачиваю Кораблина к себе, и он даже не сопротивляется. Посмотрев в его глаза, я вижу столько боли, сколько прежде никогда и ни у кого не видела.
— Ты ошибаешься, — тихо говорю. — Это имеет значение.
Не дождавшись ответа, впиваюсь своими губами в губы Егора. Выбросив всю свою гордость, я все же смогла сделать это. Его губы такие родные, такие любимые, но почему-то холодные. Именно этих губ, мне так не хватало все это время.
Кораблин не отталкивает меня, но и не отвечает взаимностью.
О, Господи, что я творю?
Егор отстраняется от меня, и я будто бы прихожу в себя.
Черт. Черт. Черт. Зачем я вообще это сделала?
— Валь, не нужно. Это неправильно. Все это неправильно.
Как же он прав.
Молча, отхожу от него и сажусь на стул, обнимая колени и уткнувшись в них лицом.
— Валь, это неправильно, — снова повторяет парень. — Я люблю вас. Безумно. Но я понимаю, что это действительно неправильно.
Неправильно. Меня уже начинает раздражать это слово.
— Обдумай все хорошо. Со своим мужем тебе легко, а со мной… легко не будет, и ты это знаешь. Не думаю, что Миша будет рад услышать, что его настоящий отец не тот, кто его воспитывает.
Слезы снова льются по моим щекам.
Рядом с Кораблиным я не думаю. Мной руководят чувства. Мозг полностью отключается.
— Егор, я не могу…
— Не можешь что?
— Простить тебя. Я хочу, но не могу.
Парень кивает.
— Такое не прощают, и я знаю это…
— Нет, — перебиваю его. — Прощают все, но я не могу. У меня просто не получается. Я люблю тебя, и ты это прекрасно знаешь. Я хочу быть рядом с тобой, но я не могу тебя простить и все забыть. Глупо, да?
— Нет, это не глупо. Я просто не заслуживаю твоего прощения.
— А где же твоя самоуверенность? — ехидно спрашиваю.
На моем лице появляется ухмылка, но у Егора все еще грустное лицо.
— У тебя получилось разрушить мою самоуверенность, гордость, и я даже благодарен тебе за это.
— Но…
— Может это и глупо, но я все же надеюсь на твое прощение. Я люблю тебя, а влюбленные могут ждать вечно.