63
Что в этот-то раз ему не нравится? Хотя чему я вообще удивляюсь, если Егор придирается ко мне по каждому поводу.
Поморщившись от головной боли, иду в спальню, чтобы немного полежать. Даже такая короткая прогулка смогла утомить меня. Входная дверь громко закрывается, но я не обращаю на это внимания. Комнату заполняет звук входящего звонка на телефон Кораблина
— Егор! — кричу ему.
Ответа нет, и я снова зову его. Вновь безответно.
Кое-как поднявшись с кровати, подхожу к столу и беру телефон Егора. Увиденное на экране, выводит меня из себя.
«Настя» мелькает надпись на экране телефона. Сделав глубокий вдох, принимаю вызов.
— Да.
— Егор, ну где ты ходишь? Может, увидимся сегодня? Мы отлично провели прошлую ночь и я…
— Это не Егор, — перебиваю девушку.
— А кто?
— Его девушка.
Эта сука начинает смеяться.
— У Егора есть девушка? — сквозь смех спрашивает она. — Серьезно? Я тоже думала, что я его девушка.
— Мы живем с ним вместе.
— В одном подъезде, не значит вместе.
— В одной квартире, и спим в одной постели. А скоро, еще будем воспитывать одного ребенка.
Она снова смеется.
— Да? Ну, тогда почему же Егор ходит ко мне? Говорит он со мной и спит он тоже со мной.
Мне становится невыносимо больно от этих слов, но я беру себя в руки.
— Шлюхи, всегда будут популярны. Как можно еще назвать ту тварь, которая раздвигает ноги, перед почти женатым мужчиной? Милая, помни про карму. Она существует.
Сбрасываю вызов и бросаю телефон на стол. Сажусь на кровать, обхватив голову руками.
Более униженной, я себя не чувствовала.
Неужели я настолько жалкая, что об меня можно так вытирать ноги?
* * *
Яркий свет ударяет мне в глаза, отчего я вскакиваю с постели. Тяжело дыша, пытаюсь успокоиться и осмотреться. На кровати сидит Егор и смеется с телефоном в руке. В комнате ужасно воняет спиртным.
— Ты совсем с ума сошел?
Кораблин еще сильнее смеется. Подхожу ближе к нему и смотрю прямо в глаза.
— Ты пил?
Какой же глупый вопрос.
Егор выдавливает из себя ехидную и до омерзения ужасную ухмылку.
— Я уже и выпить не могу?
— Кораблин, ты знаешь, что даже этот запах вреден ребенку. Мне нельзя этим дышать.
— Ну, так и не дыши, — спокойно отвечают мне.
— Я не могу не дышать.
Не дожидаясь ответа, выхожу из комнаты и иду на кухню.
На удивление, сегодня я себя очень даже хорошо чувствую. У меня замечательное настроение. Нет никакой боли или утомления. Самочувствие просто шикарное. Давно уже со мной такого не было. Даже немного странно.
Подхожу к окну и улыбаюсь. Погода по-настоящему летняя. Переодевшись, решаю пойти прогуляться на свежий воздух.
— Ты куда? — спрашивает Егор.
С натянутой улыбкой поворачиваюсь к нему.
— Иду гулять. Если хочешь, то пошли со мной.
Я уверена, что Кораблин никуда со мной не пойдет, но все же нужно предложить, чтобы он успокоился.
— Никуда я с тобой не пойду.
Ну вот. Что и требовалось доказать.
Не сказав больше ни слова, выхожу из комнаты и из этой квартиры.
На улице адская жара. Солнце ужасно печет, и нет даже малейшего ветерка. Вот оно, настоящее лето. Такое, каким и должно быть.
Как же сейчас хочется запрыгнуть в какой-то фонтан и не вылезать оттуда.
Купив себе мороженое, снова иду в тот парк, толком не понимая почему. Меня просто туда необъяснимо тянет, вот и все. Мне нравится сидеть на той самой лавочке и все вспоминать. Я люблю терзать свою душу воспоминаниями.
Как назло, на этой лавочке сидит какая-то парочка и обнимается. Все это, будто напоминание о том, что могло бы у меня быть, вместо всего этого.
Прогулявшись по парку около часа, решаю пройтись по детским магазинам. На сердце становится тепло, когда я вижу детские игрушки, одежду и прочее. Мне хочется скупить все это.
Что-то я переоценила свои силы. Мои ноги начинают болеть, и я решаю пойти домой. Мне уже пора отдохнуть от всей этой ходьбы. Но как, же мне не хочется возвращаться в квартиру к Егору. Нет никакого желания видеть его физиономию снова. Вот только если бы у меня был бы выбор куда пойти, к Кораблину я бы точно не вернулась. Но выбора у меня нет, поэтому я иду к Егору.
Подойдя к дому, уже собираюсь войти в подъезд, как слышу за спиной голос какой-то бабушки:
— Такая молодая, а уже беременная. Вот что за молодежь пошла? Им по четырнадцать лет, а они уже неизвестно чем занимаются.
Ну, конечно же. Что еще можно услышать от бабушки? Либо ты наркоман, либо проститутка. А тут еще я с животом прошла. Чем не повод, грязью полить?
Открыв дверь в квартиру, мне в нос сразу же ударяет запах женских духов. Может это мама Егора пришла?
Сняв свои кроссовки, замечаю на полу какие-то красные босоножки на огромной шпильке. Что за черт? Я не видела, чтобы мама Егора носила такую обувь.
Отогнав от себя все плохие мысли, иду на кухню. Просто адски хочется пить. Краем уха слышу женский смех из соседней комнаты, отчего мне удается поперхнуться водой. Откашлявшись, иду на этот смех, который противен до омерзения.
В голову лезут отвратительные и ужасные мысли, и я не могу их выкинуть.
Смех снова повторяется, отчего я морщусь. Оказавшись у двери в спальню, четче слышу этот смех. Собираюсь с силами и открываю дверь.
Когда уже придумают лекарство от душевной боли и душевных ран? Я бы непременно им сейчас воспользовалась.
Лучше бы я ослепла.
Такое чувство, будто мне в сердце возили тупой нож и прокрутили несколько раз. Нож вынули, а вот рана осталась и никогда теперь не заживет.
Закрываю глаза, надеясь, что мне это всего лишь кажется. Нет. Это реальность.
— Стучаться не учили? — орет Егор.
Все. Это явно последняя капля.
В этой чертовой кровати, в которой я спала, сейчас лежит Кораблин в одних трусах и на нем расположилась какая-то блондинка в нижнем белье.
Меня тошнит от этой картины.
Какого черта?
Как бы я не убегала от правды, она меня все-таки настигла. У меня будто открылись глаза.
Не обращая никакого внимания на этих двух, подхожу к шкафу и достаю оттуда сумку. Бросаю свои вещи в нее.
Удивительно, но я даже не плачу. Просто не хочется. Только сейчас я понимаю, что этот человек не стоит того, чтобы из-за него лить слезы. Сколько же было пролитых слез. Сколько же было потрачено нервов впустую. На непонятно кого.
Может я что-то и чувствовала к Егору, но сейчас он просто убил все мои чувства, и как же становится хорошо от этого.
Собрав все свои вещи из шкафа, подхожу к столу и собираю все оттуда.
Повернувшись к этой «парочке», широко улыбаюсь и подхожу к ним ближе. Они оба ошарашено смотрят на меня.
— Егор, спасибо тебе большое, — искренне говорю удивленному парню. — Нет, правда, спасибо тебе за то, что помог мне открыть глаза на все твои поступки. Я ведь дура, раньше не верила. Надеялась, что это ложь. Терпела все твои выходки. Но ты сам поставил точку. Спасибо. Я бы, наверное, и не решилась на это.
Было бы глупо сейчас устраивать скандал. Он ни к чему.
— Ну а тебе, — обращаюсь к блондинке, — я жалею такого, что испытала я. Знаешь ли, очень мерзко, когда ты в положении и ждешь своего парня, а он в это время кувыркается с такими шлюхами, как ты.
Не став дожидаться ответа, выхожу из комнаты. Хожу по всей квартире, собирая свои вещи.
Я ведь давно уже была готова уйти отсюда. Мне просто нужен был некий толчок. Вот он.
Очень даже приятно, уходить из квартиры, где меня постоянно опускали ниже плинтуса.
Ухмыльнувшись, закрываю дверь. В этот раз навсегда.
* * *
Только оказавшись на улице, я понимаю, что мне некуда идти. Нет места, где я бы была в безопасности со своим ребенком. Именно этот факт вызывает во мне слезы, а не то, что Егор мне сейчас изменяет на нашей же кровати. Фу, как это мерзко.
Мне вообще не хочется сидеть возле этого дома, но я не могу сейчас куда-то уйти, ведь у меня две огромные сумки, которые я кое-как поднимаю, а мне и так нельзя носить тяжести.
Достаю из кармана телефон и набираю знакомый номер. Понимаю, что это мерзко, но у меня нет выбора.
— Я слушаю, — резко отвечают мне.
— Юль, я могу у тебя сегодня переночевать?
О, Господи, как же это ужасно с моей стороны. Сколько времени я игнорировала подругу и избегала ее, а сейчас прошу переночевать. Идиотская ситуация.
— Нормально, да? Ты меня всячески избегала, пока я думала и гадала где ты, а теперь ты мне звонишь, как ни в чем не бывало.
Появляются слезы, и я понимаю, что больше ничего не могу сказать, поэтому сбрасываю вызов.
Она права. Так мне и надо.
Телефон вибрирует от входящего сообщения, и я, не медля, открываю его.
«Чтобы через десять минут была у меня». Ниже написан адрес.
Пытаюсь улыбнуться, но не могу. Не раздумывая, вызываю такси. Таксист попадается очень хороший, и он помогает мне донести мои сумки на этаж до Гаврилиной.
Сложно решиться нажать на дверной звонок, но я все же делаю это.
Конечно, мне не хочется навязываться, но я засовываю свою гордость куда подальше.
Дверь открывается практически сразу, и Юля внимательно смотрит на меня. Хочется броситься ей на шею и умолять о прощении. Нереальное желание рассказать ей все прямо здесь и сейчас.
— Привет, — тихо шепчу.
— Привет.
Больше мы ничего не говорим. Просто стоим и смотрим друг другу в глаза.
Все краски сходят с лица подруги, когда она опускает взгляд на мой живот. Она качает головой, будто не веря во все это. Затем молча, отходит в сторону, позволяя мне войти в квартиру. Забрав мои вещи, Юля закрывает дверь. Я, молча, иду за подругой, и мы оказываемся в уютной комнате.
— Ты мне тогда соврала.
Киваю и всматриваюсь в глаза Гаврилиной. Там отчетливо виден страх.
— Почему ты молчала?
Пожимаю плечами, будто сама не понимаю причину.
— И…кто? Кто отец?
Слишком много вопросов.
— Егор, — с горечью говорю.
Юля озадаченно смотрит на меня.
— Валь, как? Ты ведь не такая, чтобы…
— А я и не такая, — перебиваю подругу. — Это было не по обоюдному согласию.
— В смысле?
— В прямом. Егор изнасиловал меня на той вечеринке у тебя на день рождения.
* * *
— Я себе никогда этого не прощу.
— Юль, не ты в этом виновата.
— Я, Валь. Я виновата в случившемся, — кричит подруга сквозь слезы. — Это я устроила вечеринку. Я пригласила Егора.
— Юль, успокойся. Кораблин меня изнасиловал, а не ты.
Больно это говорить.
Пока я рассказывала подруге причину игнорирования, она рыдала как маленький ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Я не смогла остановиться, и рассказала абсолютно все. Про избиения в школе и во время беременности. Про измены. Но от этого рассказа, мне легче не стало.
— Поверить не могу в это, — качает головой Юля и вытирает свои глаза. — Как ты могла все это терпеть? Как? Я ведь еще и общалась с ним.
— Ему тоже не было легко.
— Валь, ты дура? Зачем ты ищешь ему оправдание? Он конченый ублюдок, по которому тюрьма плачет.
— Нет, — выкрикиваю я.
— Что? Ты не будешь писать заявление? — шокировано спрашивает подруга.
— Нет, не буду.
Уж слишком я добрый человек. И это мне очень мешает по жизни.
— Но почему?