65
— Ну… — говорю, не в силах больше ждать.
Почему она молчит? Я же сейчас умру от такой интриги.
— Ну вообще, я должна была еще раньше с тобой поговорить, просто не получалось никак. Ты так внезапно пропала.
— Я не пропадала. Просто были такие обстоятельства.
— Валь, не важно. Сразу хочу извиниться, что мы так долго молчали об этом.
— Мы? — удивленно переспрашиваю.
— Да, мы. Просто я встречаюсь с Пашей. С твоим братом. И что бы ты там не слышала обо мне, какая и плохая, у нас с ним все серьезно.
— Так это ты та самая Лина?
Широкая улыбка появляется на моем лице, когда девушка кивает.
— Может ты, и будешь против, но…
— А почему я должна быть против? — шокировано спрашиваю.
— Ну, мало ли.
Нерешительно беру руку Магды и сжимаю ее.
— Лин, я никогда не буду против счастья брата. Я очень даже рада, что у него, такая замечательная девушка.
Магдалина расплывается в улыбке и обнимает меня.
— Паша уже завтра будет здесь, — говорит она мне. — Он тебе говорил об этом?
— Он просто сказал, что купит билет на ближайший рейс.
— Ну, вот он и купил, — пожимает плечами девушка.
— А ты с Пашей живешь?
— Да, я уже перевезла свои вещи к нему на квартиру. Жили вдвоем, а теперь будем жить втроем.
Ошарашено смотрю на Магду.
— Нет, я не беременна, — резко отвечает она, будто читая в моих глазах вопрос. — Просто ты теперь будешь жить с нами.
Улыбнувшись, Лина обнимает меня.
— Валь, мне еще нужно тебе кое-что сказать.
Отстраняюсь от девушки и внимательно смотрю на нее. Все краски сошли с ее лица. Улыбка исчезла.
— Господи, Лин, что случилось?
Магдалина поднимается с постели и подходит к окну. Я ничего не говорю, боясь нарушить эту тишину. Она тоже молчит.
Проходит минуты две тишины. Меня это начинает раздражать.
— Валь, — тихо шепчет Магда. — Я знаю, что сделал с тобой Егор.
Мурашки проходят по моему телу.
Девушка поворачивается ко мне, но не отходит от окна. По ее щекам катятся слезы.
— Я случайно зашла в комнату, когда Кораблин уже курил. Ничего особенного, но я заметила на твоем теле синяки. Также мне на глаза попалась разбитая ваза. И тогда я поняла, что мне не послышались чьи-то крики и просьбы о помощи.
Теперь я тоже плачу.
— Извини меня. Я не смогла тебе помочь. Кирилл и Костя напоили его сильно.
Магдалина никак не прекращает плакать, отчего ее лицо уже красное.
— Я даже не понимаю, как могла когда-то с ним встречаться. Я не думала, что он такой.
Молча, подхожу к Лине и обнимаю ее.
— Пожалуйста, не говори Паше об изнасиловании.
— Это из-за него? — Магда указывает на мой живот, и я киваю. — Паша не знает кто отец?
Я качаю головой.
— Нет. Паша убьет Егора. А если он еще узнает про изнасилование…
Магдалина выдавливает из себя улыбку.
— Да уж. Лучше ему ничего не говорить. А Егор еще поплатится за это.
— В смысле? Что ты имеешь в виду?
— Да так, ничего.
Девушка ехидно ухмыляется, что меня начинает пугать.
* * *
— Ну, ты хотя бы улыбнись.
Я закатываю глаза и выдавливаю из себя улыбку.
— Так-то лучше, — улыбается мне в ответ подруга.
Улыбка исчезает с моего лица, когда я слышу, как открывается входная дверь. Подруга сразу же замечает мою реакцию.
— Валь, успокойся. Это Влад пришел. Он в магазине был.
Делаю глубокий вздох облегчения.
— Неужели, ты действительно так боишься?
Молча киваю и подхожу к окну. Так приятно слушать пение птиц. Закрыв глаза, представляю, что нахожусь в саду. Непроизвольно улыбаюсь. Как же сейчас хочется оказаться где-то в другом месте, подальше от этого пыльного города.
Я всегда хотела свой дом, а не квартиру. Так хочется отдохнуть от всего этого.
— Ты меня вообще слышишь? — выводит меня из раздумий, голос Юли.
В очередной раз выдавливаю из себя улыбку. Эх, а так хочется вновь научиться, искренне улыбаться. Забыть про все проблемы и просто улыбнуться от всей души. Но как-то не получается у меня это сделать. Просто не могу и все.
Пальчики с модным маникюром машут перед моими глазами.
— Да слышу я тебя, слышу, — грубо говорю подруге.
— Ну да, ну да. И о чем же ты задумалась?
— Просто подумала, как бы сейчас было бы хорошо жить подальше от этого города…
— Не переживай, — перебивает меня Гаврилина. — Тебя сегодня заберут в другой город.
Я морщусь от слов Юли. Как бы ни было трудно жить в этом городе, уезжать мне совсем не хочется. Что-то необъяснимое держит меня здесь
— Они забирают тебя у меня, — обиженно говорит подруга.
Закатив глаза, подхожу к ней и крепко обнимаю.
— Никто и никогда нас не разлучит. Я уже вела себя по отношению к тебе как идиотка, но больше такого не повторится.
На глазах Юли появляются слезы, но она быстро смахивает их.
— Мы ведь будем видеться?
Мне совсем не нравится, как именно звучит этот вопрос. Будто человек тонет и просит о помощи. Будто он безнадежен.
— Юль, ну ты чего? Конечно, мы будем видеться. Я буду к вам приезжать. Ты будешь радовать нас своим визитом.
— Да знаю я все это. Просто это все равно не то. Понимаешь? Мы виделись каждый день, а теперь будем раз в месяц, — голос подруги срывается из-за слез. Не сдерживая себя, обнимаю ее. — Я ведь переживать буду.
— Ну, со мной теперь будет твоя подруга.
В ответ, Гаврилина ухмыляется.
Не могла бы подумать, что с девушкой Паши познакомлюсь раньше, чем сам брат. Интересно, а как они вообще познакомились, если живут в разных городах?!
Магдалину, хорошо я не знаю, но даже за такой короткий срок нашего общения могу понять, что это очень хороший и добрый человек. Надеюсь, что не ошибаюсь.
— Можно спросить? — неуверенно спрашивает Юля.
Киваю в ответ.
— Ты теперь вообще не будешь общаться со своими родителями?
Ох, снова слезы.
— Наверное, нет. Если они сами захотят со мной общения, то свяжутся.
Только сейчас я начинаю понимать, какой дурой была. Именно сейчас ко мне приходит это осознание. Какая же я идиотка, раз терпела все избиения Егора. Сама того не понимая, я повторяла судьбу матери. Я так же случайно забеременела, как и она. Мой отец, так же как и Егор, не хотел этого ребенка. Но по итогу, и им, и нам, пришлось жить вместе. Все время я твердила, что хочу счастья своему малышу, поэтому и терпела все унижения. Догадываюсь, что моя мама тоже из-за этого осталась с отцом. Ну и конечно, потому что любила. Да, только очень сильно любя, можно терпеть все это. Только любовь, дает силы и надежду на счастливое будущее.
Моя мама терпела отца, а я терпела Егора. И сразу появляется вопрос: был ли счастлив Паша от того, что мама вовремя не ушла от отца? Нет. Брат чувствовал себя лишним и совсем ненужным. Паша как-то говорил мне, что ему просто хотелось умереть в детстве, когда отец относился к нему как к какому-то отбросу.
Именно такое бы будущее ожидало моего ребенка, если бы я не ушла.
— Да что сегодня с тобой такое?
Оторвавшись от мыслей, поворачиваюсь к грустной подруге.
— Все нормально. Просто немного задумалась.
По моему тону, подруга понимает, что меня не стоит расспрашивать.
— Который час? — перевожу тему разговора.
— Одиннадцать.
— Магдалина говорила, во сколько они приедут?
— В одиннадцать.
Делаю глубокий вдох, понимая, что совсем скоро увижу своего брата. Юля как-то странно притихла, что совсем мне не нравится. Обычно ее не успокоить от расспросов, а тут…
— Ты меня пугаешь.
— Почему? — неуверенно спрашивает подруга.
— Ты какая-то не такая. Что стряслось?
— Просто интересно… А, не бери в голову.
Ну, вот молодец. Сначала заинтриговала, а потом сходит с темы.
— Раз уже начала, то говори.
— А ты не обидишься на этот вопрос?
— Нет, — неуверенно отвечаю.
Гаврилина отходит от меня и садится на кровать, крепко обнимая плюшевого мишку. Какая милая картина.
— Да говори уже, — не выдерживаю я.
— Это не мое дело и я не хочу влезать в ваши отношения, но…
— Юля!
— За это время, Егор как-то пытался связаться с тобой? Звонил? Писал?
— Ах, так вот в чем дело. Только я одного не пойму: почему ты решила, что я могу обидеться на это?
— Ну, может, ты его до сих пор любишь, и я не хотела сыпать соль на рану и…
— Я его не люблю, — перебиваю подругу. — Ты можешь у меня, что хочешь спрашивать о нем. Егор мне безразличен. Хотя нет, это не так. Я просто ненавижу его всей своей душой.
— Но ты же…
— Юль, повторюсь, я его ненавижу. Он сломал мне жизнь. Ты серьезно думаешь, что после всего этого я буду продолжать его любить?
— Я так не думаю. Просто действительно получается, что от любви до ненависти один шаг.
— Шаг то один, а пробежала я целый кросс.
Появляется неловкое молчание.
— Он и не свяжется со мной, — тихо продолжаю. — Егор хотел свободы, он ее и получил. Не будет же Кораблин снова загонять себя в клетку.
— Но это, же его ребенок, — с некой надеждой в голосе говорит Юля.
— Уж лучше я буду одна воспитывать малыша, нежели у него будет такой отец. Я не хочу, чтобы в будущем Егор еще и ребенка избивал.
— Ты умница, что ушла от этого. Только ты дура, что не сделала этого раньше.
— Я знаю, — пожимаю плечами. — Мне просто не хватало смелости для этого.
Подруга подходит ко мне и крепко обнимает.
— А его родители?
— А что они? — переспрашиваю. — Им тоже плевать. Лишь бы только у его отца было все замечательно в бизнесе, а остальное для них неважно.
— Мне так жаль…
— Не нужно меня жалеть. Я сама во всем виновата. Это мои ошибки. Это мой опыт. Только прожив все это, я научилась ценить мелочи. Я даже немного рада, что все так получилось, ведь именно это дало мне неоценимый опыт. Это моя ошибка, и сделав ее, я поняла как правильно.
* * *
Когда я слышу, как открывается входная дверь, сразу же поднимаюсь с кровати, но не двигаюсь с места. Мои ноги, будто приросли к полу, отчего я не могу сдвинуться.
— Привет, Пашка, — слышу радостный голос Юли в коридоре.
Все. Он здесь. Не так я представляла себе нашу встречу. Совсем не так.
Мое сердце вырывается из груди. То ли от страха, то ли от радости. Сама не знаю. Просто хочется закрыться в этой комнате. Совсем нет желания выходить. А уж тем более, я не хочу видеть брата. Мне дико стыдно перед ним, и я просто боюсь посмотреть ему в глаза. Даже не знаю, смогу ли я вообще в них смотреть.
Звуки в коридоре затихают, и я лишь слышу стук своего сердца.
А может они просто ушли? Решили пока меня не беспокоить и уехали домой? Что угодно, но только не то, что они здесь. Я так боюсь их увидеть. Мне даже как-то стыдно смотреть в глаза Магдалине.
Дверная ручка дергается, отчего у меня все замирает внутри. Дверь медленно открывается и в комнату заходит… Юля?
— Ну как ты, милая?
— А Паша где? — резко спрашиваю.