60
— Нет, не всегда. Но именно такими, я их и запомнила.
Не сдержавшись, рассказываю ему все о своих родителях, как когда-то рассказывала Дане. Мне становится немного легче от того, что я выговорилась. Странно, но помогает.
Егор шокирован. Он не отводит от меня глаза.
— Вот почему у всех нормальные родители, а у меня нет?
— Не у всех, — так тихо шепчет парень, но мне кое-как удается услышать
— У всех кого я знаю, нормальные родители.
Кораблин делает глубокий вдох и закрывает глаза.
— Ты моих родителей не знаешь, — с горечью говорит он.
— Ну почему же? Знаю. Хорошие люди.
Егор заливается смехом.
— Я что-то смешное сказала?
— Круто ты сказала о том, что мои родители хорошие. Я даже на секунду поверил в это.
— Ну а разве они не такие?
Парень широко ухмыляется.
— Отец думает, что может всеми управлять. Мама все терпит. Отца просто нельзя ни в чем упрекнуть, иначе он лишит всего.
— Но он, же бывает хорошим.
— Ага. Раз в год.
Я просто не знаю, что сказать на это. Думаю, слова здесь будут лишними, поэтому я крепче обнимаю Егора, и он не сопротивляется.
Молчание. Между нами просто молчание. Я молчу и боюсь что-то сказать. Он видимо тоже.
— У меня сестра была, — признается парень.
— В смысле? — озадачено спрашиваю.
— В прямом. Я один из двойняшек.
У меня замирает сердце от такого признания.
— Во время родов, моя сестра погибла. Я выжил.
Мне хочется что-то сказать, поддержать его, но думаю моя жалость, ни к чему.
— А мои родители хотели именно девочку. Даже отец. И когда остался только я, им было, будто плевать на меня. Они горевали по моей сестре. Родители сделали во всем виноватым меня. Когда мне было лет пять, они начали мне говорить, что это я убил свою сестру.
От шока я забываю, как дышать.
— Они всегда баловали меня только деньгами. Совсем не занимались моим воспитанием. Я чувствовал себя ненужным. Конечно, я пытался добиться от них любви, но они будто откупались от меня. Ну, вот я и решил этим пользоваться. Деньги так деньги.
Качаю головой, не веря в историю Егора. Может он просто врет?
Каждый из нас что-то скрывает. У каждого есть своя история. Но не всегда мы можем ее кому-то рассказать. Чьи-то истории, так никто никогда и не узнает.
— Так что не нужно говорить, что у всех хорошие родители.
Снова ничего не отвечаю, лишь кивая.
— У тебя хотя бы брат есть, который тебя воспитывал. А ко мне в детстве, родители по несколько дней не подходили.
— Егор, я…
— Ничего не говори. Не нужно меня жалеть.
— Я и не собиралась.
Кораблин кивает.
— Просто я думала, что если человек воспитан в богатой семье, то он счастлив.
Парень ухмыляется и качает головой.
— Ты глубоко заблуждаешься.
Резко поворачиваю голову к Егору, и он делает то же самое. Наши лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и никто из нас не отворачивается. Мы смотрим друг другу в глаза. Егор правой рукой обхватывает меня за шею и придвигает к себе. У меня внутри все замирает, когда губы Егора прикасаются к моим.
Первый нормальный поцелуй. Просто поцелуй. Не на спор, не для выгоды. Поцелуй, который сносит крышу и заставляет забыть обо всем.
Набравшись смелости, запускаю свою руку Егору в волосы.
Что все это вообще значит?
Я думала, что больше никогда не смогу ни с кем целоваться. Только одна мысль об этом, вызывала во мне отвращение. А что теперь? Меня целует тот человек, который и вызвал во мне ненависть к поцелуям.
Кораблин отстраняется от меня. Мне становится как-то не по себе. Мы оба жадно хватаем воздух, пытаясь привести дыхание в порядок. И Егор, и я, ошарашены от поцелуя. Никто из нас явно не ожидал этого. Все получилось само собой.
— Пойду прогуляюсь, — говорит Егор, поднимаясь с дивана.
Мне нечего ответить. У меня просто пропал дар речи.
Он излил мне свою душу. Я думала, что Кораблин счастлив, жить в такой семье. Я считала Мадину и Владимира хорошими родителями. Но видимо я действительно заблуждалась. Не все так идеально, как кажется.
Изменится ли теперь мое отношение к Егору и его родителям? Думаю да. Я и не представляла, что Кораблину было тяжело.
Он привык к деньгам, и совсем не привык к тому, что его любят и ценят. Но я постараюсь это исправить. Не знаю, получится ли у меня, но я буду стараться дарить Егору ту заботу и ту любовь, которую он не получил.
* * *
Что может быть прекраснее весны? Март — волшебный месяц, когда все вокруг начинает играть другими красками.
Укутавшись в плед, я лежу на кровати и читаю книгу. Книга действительно очень интересная, как и говорила мне продавщица в книжном магазине. Совсем недавно я увлеклась чтением, и никак не могу оторваться от книги, пока не дочитаю ее до конца.
Чтение книги — это перемещение из реальности в мир главных героев.
Никогда не могла бы подумать, что я буду книжным наркоманом, ведь я всегда относилась холодно к книгам.
Все-таки беременность меняет девушку.
Убрав книгу в сторону, подхожу к окну. На улице вроде и хорошая погода, но мне не нравится, когда тает снег. Я не люблю всю эту сырость за окном.
Мне становится опять плохо, и я возвращаюсь в постель.
Беременность проходит хорошо, но иногда мне становится неладно. Головокружение, тошнота, и все такое.
Прошел ровно месяц нашей совместной жизни с Егором. Ровно месяц я не видела своих родителей.
Юля снова пыталась со мной связаться, но ответом было мое игнорирование. Иногда просто хочется сорваться и поехать к ней. Рассказать все так, как есть. Но я не могу. Не знаю, что меня останавливает и держит, но я не иду на контакт с подругой.
Я пока не готова рассказать ей о своей беременности. Но почему, черт возьми? Сколько мне уже можно тянуть с этим? Сколько я буду так молчать? От моего молчания, легче не станет никому.
Паше, я боюсь сказать только потому, что он обязательно прилетит сюда и заберет меня от Егора, узнав какой Кораблин на самом деле. А брат, конечно же, узнает, как Егор относился ко мне до всего этого. Паша просто так, все это не оставит. Я в этом безоговорочно уверена.
Мои родители по-прежнему мне не звонят. Мне ничего от них неизвестно. Что с ними, где они, я не знаю. И у меня даже нет желания это исправить.
Такое чувство, будто у меня началась новая жизнь, и я просто исключила всех из этой новой жизни.
Телефон, уже в который раз разрывается от входящего звонка, но у меня даже не хватает сил, чтобы подняться к кровати и взять его.
Видимо снова звонит Юля. Каждый раз, когда я сбрасываю вызов, на моих глазах слезы. Игнорируя ее, я делаю больно нам обеим. Периодически я спрашиваю у Егора, как дела у Юли. Он отвечает мне неохотно. Из его рассказов я поняла, что подруга сняла квартиру вместе с Владом. Я безумно рада за них. Они отличная пара, которая достойна счастья.
Краем уха слышу, как закрывается входная дверь. От этого звука я вздрагиваю и закрываю глаза.
Если Кораблин сюда зайдет, пусть думает, что я сплю. У меня совсем нет желания его видеть или разговаривать с ним. Лучше бы он вообще не приходил.
После нашего поцелуя три недели назад, Егор изменился. Не знаю, что с ним произошло, но он действительно стал другим. Нет, он не поднимает на меня руку и не унижает, просто он стал каким-то… холодным. Его отношение ко мне изменилось. Кораблин стал скрытным и замкнутым. Как и было всегда. Я пыталась проявить к нему заботу и нежность, но взамен лишь получала холод и равнодушие. Никакой благодарности и взаимности.
Больно это осознавать, но я начинаю догадываться, что Егор изменяет. Я случайно увидела, как ему звонила Катя. Не хочу думать об этом, но то, что он общается с ней — факт.
Собравшись с силами, поднимаюсь с кровати и иду на кухню попить воды, надеясь, что Егора там нет. Мне не может так везти. Конечно же, он сидит на кухне.
— Привет, — улыбаюсь ему.
А в ответ, мне лишь кивают головой, продолжая игнорировать.
Меня пугает тот взгляд, которым Егор смотрит на меня. Уничтожающе, испепеляюще. Таким взглядом, Егор всегда смотрел на меня в школе, когда хотел публично причинить боль. Хочется развернуться и уйти, но мои ноги, будто приросли к полу.
— Как дела в школе? — спрашиваю, пытаясь разрядить обстановку.
Нет ответа. Он просто продолжает так на меня смотреть.
Невольно вспоминаю, как Кораблин избивал меня. Не знаю почему, но все это появляется в моей голове. Вздрагиваю от таких воспоминаний
— Что? — гневно спрашиваю, не выдержав такого взгляда.
Тишина.
Я выхожу из кухни, не в силах больше быть в такой обстановке.
— Ты специально ребенка оставила, чтобы мне отомстить за все? Как поступила твоя мама с твоим отцом?
Резко поворачиваюсь и сразу же встречаюсь с зелёными глазами, которые прожигают во мне дыру.
Что он только что сказал?
— Нет, — спокойно отвечаю. — Я не собираюсь убивать ребенка, только из-за твоего нежелания его иметь.
У меня начинается тихая истерика. Это тогда, когда слез нет, но эмоции просто зашкаливают. В таком состоянии я говорю все, что думаю, и меня никак не успокоить.
— Егор, это ребенок. Это такой же человек, как и все мы. А если бы тебя убили до твоего рождения? Он даже не родился, не увидел мир своими глазами, а его уже убивают. Никогда в жизни я бы не сделала этого. Ты забыл, как именно я забеременела? Да я никому не сказала об этом. Никто кроме нас, не знает правду. Хотя я могла написать заявление, и тебя бы посадили. Ты этого хотел? Я не думаю, что всем бы было лучше. Не пошла в полицию я не из-за того, что мне стало тебя жаль. Мне жаль, что у моего ребенка будет такой отец. И это ты во всем виноват. Я всегда буду жалеть, что пошла на ту вечеринку. И если бы не ты, ничего бы этого не было.
Я даже не успела заметить, как Егор оказался совсем близко возле меня. Я не делаю шаг вперед или назад. Просто продолжаю смотреть в его глаза.
Резкая и ужасная боль обжигает мою щеку. Я быстро прижимаю ладонь к ней.
— Ты… ты, — пытаюсь что-то сказать, но ничего не получается из-за шока.
Поверить не могу. Он ведь изменился. Он не мог меня ударить. Не мог ведь?
Видимо, люди не меняются. По крайней мере, в лучшую сторону. Кто был тварью, тот тварью и останется.
Я полная дура, если надеюсь услышать от Егора извинения. Не нужно искать оправданий людям. В шоковом состоянии смотрю на него. Кораблин полностью спокоен и даже немного раздражен. Я снова испытываю страх.
— Как же ты меня достала, — шипит сквозь зубы Егор.
Оттолкнув меня в сторону, парень выходит из кухни, оставляя меня одну. Мои мысли путаются. На глазах появляются слезы.
Ну почему это снова происходит? Все ведь было нормально. Да все было отлично. Зачем он все испортил? Чего он добивается от меня?
Иду в ванную комнату и закрываю за собой дверь. Медленно спускаюсь вниз по стене, обхватив голову руками. Слезы уже обжигают глаза.
«Я сломаю тебя»
Начинаю всхлипывать и закрываю рот рукой, чтобы меня не было слышно.
«Все будет хорошо»
В памяти всплывет фраза Дани, которую он мне часто говорил.
Черт. Из-за всего этого я и не помню, когда последний раз ходила на могилу к Дане. Не припомню, когда была у Виктории Александровны. Мне определенно нужно наверстать упущенное, и думаю, что сейчас самое время. Находиться с Кораблиным в одной квартире в данный момент, я не смогу.
Быстро иду в комнату и переодеваюсь, игнорируя Егора, который внимательно за мной наблюдает.
— А ты куда это собралась? — ядовито спрашивает он.
В ответ молчу, делая вид, что не слышу его.
Парень подходит ближе ко мне и хватает меня за руку. Поворачивает к себе лицом и обхватывает своей свободной рукой мою шею.
— Только попробуй все рассказать моему отцу или моей матери. Только попробуй это сделать.
У меня появляется ком в горле.
— Я и не собиралась, — вру ему.
— Вот и умница.
* * *
— Здравствуйте, а вам кого? — спрашивает у меня женщина лет пятидесяти.