53
Быстро сняв верхнюю одежду, иду в свою комнату. Мне хочется лечь спать и забыть все это. Просто заснуть и не проснуться. Но желание сходить в душ и смыть с себя всю эту «грязь», преодолевает сон. Беру первую попавшуюся одежду и иду в ванную комнату.
Мне до сих пор сложно ходить. Боль никак не угасает, а лишь становится сильнее. Сейчас я чувствую, будто меня хорошенько так ударили в живот. Раз семь.
Я подхожу к зеркалу, но никак не решаюсь туда посмотреть, ведь я знаю, что увижу там жалкое подобие человека.
Продолжая всхлипывать, открываю глаза.
О, Боже. Я готова прямо сейчас провалиться сквозь землю. Готова умереть, только от одного своего внешнего вида. Он настолько ужасен, что у меня просто не хватает слов…
Мои глаза красные как у наркомана со стажем. Они дико опухли и болят. Под глазами все черное из-за туши и теней, которые я размазала, когда плакала. Щеки черные от расплывшегося макияжа. На нижней губе кровь.
Никогда в жизни я не видела никого отвратительнее, чем мой внешний вид сейчас.
Мне до безумия хочется разбить это зеркало, чтобы оно не показывало правду. Кажется, что оно видит меня насквозь.
Я чувствую себя грязной, и я не про чистоту. Я слишком «грязная» после того, что Егор со мной сделал.
На платье я замечаю кровь. Черт. Моя внутренняя часть бедра в крови.
Я сама себе противна. До омерзения.
Смыв с лица все это гадство, вновь смотрю в зеркало. Следов от ударов, практически не осталось, только немного красноватые щеки и разбитая губа. Это мой обычный вид. Но даже так, я вижу в отражении совсем другую, незнакомую девушку. Я хотела стать новой Валей, и видимо это она и есть.
Даже когда меня избивали, в моих глазах все равно присутствовала некая искорка. Но теперь, там нет ничего. Мои глаза померкли.
Вернется ли когда-нибудь та самая Валя, которую я всегда знала, или теперь навсегда останется эта незнакомая девушка? Разбитая и сломленная незнакомка.
Почему я? Ну почему это случилось именно со мной? Чем я так нагрешила?
Моя жизнь и так не сахар, а тут еще и это. Родители пьют, и я им безразлична. Юле, на меня плевать, ее волнуют лишь деньги и Влад. Все люди вокруг на меня обозлены. Мой лучший друг мертв, и я больше его никогда не увижу. Мой любимый человек, которого я люблю, меня изнасиловал…
Что? Что может быть еще хуже?
Я ненавижу его. Всей душой ненавижу. Никогда. Никогда в жизни я не прощу Егора.
Все ведь изменилось после его избиения. Кораблин больше не прикасался ко мне после того, как разбил мою голову. Я надеялась, что это будет концом его ненависти. Верила, что это и был предел. Он ведь тогда извинился. Сказал то, что я совсем не ожидала услышать. Но я не смогла его простить.
Почему он это сделал? Почему со мной? У него ведь есть Катя, которая совсем не против этого. Да практически любая девчонка не отказалась бы, стоило только Егору свиснуть. Но он решил меня изнасиловать. Почему, черт возьми?
Изнасилование. Боже, какое же это мерзкое и отвратительное слово. Сколько же боли оно несет. Сколько душевных терзаний. Для обычной девчонки, которая не познала этого — это слово как слово. А вот для изнасилованной девушки — это слово невыносимо. И каждый раз, слушая его, мой мозг сразу же будет вспоминать весь этот ужас.
Изнасилована. О, Господи, как это больно понимать, что это слово описывает меня. Это я. Я, черт возьми, изнасилована.
Моя жизнь и так ужасна, но это, просто режет на части без ножа.
Как? Как мне жить дальше?
* * *
«Печаль и боль, ты скроешь за улыбкой,
Когда внутри все решится на части.
Ты с грустью будешь молчаливой,
И с горечью одной ты масти»
Мария Франк.
Мое тело живет обычной жизнью, но вот моя душа… Она разбита и сломана. Я продолжаю жить, как и прежде, но вот только можно ли назвать это жизнью?! Думаю вряд ли. Это уже не жизнь, а жалкое существование.
Месяц. Именно столько, я не выходила из своей квартиры. Все время я находилась у себя в комнате, лишь изредка выходя на кухню и в ванную комнату. Этот месяц был самым длинным периодом в моей жизни. Я считала каждую секунду. Время тянулось очень медленно.
Даже сейчас, когда я снова просто лежу на кровати и смотрю в потолок, время тянется мучительно долго.
Весь месяц я то и делала, что ничего не делала. Просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Очень увлекательное занятие.
Я устала. Черт возьми, я устала ничего не делать.
Меня съедают собственные мысли и переживания. Они поглощают меня целиком, не оставляя ни капли здравого смысла.
Я уничтожена. Сломана.
Если человек дышит и у него бьется сердце, это еще не значит, что он живет. Обычное существование. Я существую в этом чертовом мире, и не знаю, как снова научиться жить.
Очень сложно вновь стать собой, когда тебе сломали душу, когда в тебе сломали человека.
Мне до безумия хочется сейчас собрать все свои вещи и уехать отсюда. Просто оставить всю свою боль здесь. И я бы так и сделала, но мне некуда идти. Если бы только Паша был бы сейчас здесь, в этой стране, я бы не раздумывая, уехала к нему. У меня нет сил, оставаться в этом городе.
Такое ощущение, будто из меня вырвали душу, оставив только тело.
По щекам снова начинают катиться слезы. И откуда они только берутся, если я месяц не прекращаю рыдать?! В моих планах на день, будто есть такой пункт «Подумать о своей ущербности и поплакать». Без этого пункта, не проходит ни один мой день.
Мне совсем плевать, что там происходит в мире. Плевать на всех людей.
Здесь есть только я и мои проблемы.
В моей голове сейчас только один вопрос, который не дает мне покоя: как мне жить дальше? Как можно вообще научиться, снова жить, после всего произошедшего? Получится ли у меня восстановить себя?
Я знаю, что он меня ненавидит. Знаю. Но я и представить себе не могла, что его ненависть приведет к такому.
Изнасилование. Снова и снова меня убивает это слово. Поверить не могу во все происходящее, даже спустя месяц. Кажется, мне и все жизни будет мало, чтобы понять, что Егор сделал это.
Егор. Теперь услышав его имя, даже и в своих мыслях, у меня внутри все обрывается.
О чем, черт возьми, он вообще думал, когда делал это? Да он и не думал. Ненависть ненавистью, но вот изнасилование…
Как же хочется посмотреть ему в глаза. Увидеть в них то, что он чувствует. Но я боюсь увидеть там… равнодушие, ноль раскаяния. Да и вообще боюсь увидеть Егора.
Мне так хочется исчезнуть. Просто исчезнуть, чтобы никого и нечего не видеть.
Не смогу. Я просто не смогу жить с этим.
Отец спрашивал меня причину того, почему я целыми днями сижу дома и не посещаю школу. Я была в шоке от того, что его волновала причина. Ему не было все равно. Он видимо хотел меня снова избить, но я смогла вовремя от него убежать, лишь сказав, что в школе карантин, и все сидят дома.
Юля звонит мне каждый день, но я игнорирую ее звонки. Оставляю без ответа ее сообщения, которые градом сыпятся на меня. Мне стыдно за все это, но отвечать я ей не могу. Я лишь отправила подруге SMS с объяснениями, что уехала к брату, который на время вернулся в страну. Конечно, это вранье. Паша не приехал и я дома. Юля, явно мне не верит. Она приходила пару раз ко мне домой, но пьяные родители объясняли ей, что меня нет дома, ведь я попросила их об этом, предложив бутылку водки. Когда подруга приходила, я наблюдала за ней из-за угла, аккуратно, чтобы она меня не смогла увидеть. По ее виду было понятно, что она не верит.
В итоге я просто сдалась и отключила телефон, чтобы не слушать все время звуки входящих звонков и сообщений.
Один раз был звонок от Паши, и я нехотя ответила на него. Сказала лишь, что со мной все хорошо. Мне пришлось сбросить вызов, когда он начал меня расспрашивать о школе.
За этот месяц я была полностью закрыта от мира. Целый месяц мучений. И неизвестно сколько, еще будут длиться эти страдания.
Именно сегодня я проснулась с осознанием, что мне просто катастрофически необходимо что-то менять в своей жизни. Так больше продолжаться не может…
Но, черт возьми, что я могу изменить? Пойти в школу? Нет, я вообще не смогу видеть это лицо. Пообщаться с Юлей? Мне не под силам. Это безумно, но меня убивает тот факт, что все произошло именно на вечеринке у Юли. Мне почему-то кажется, что она все знала, и просто не помогла мне. Но, конечно же, она ничего не могла знать.
Я жалкая, если обвиняю во всем подругу. Она заставила меня идти на эту чертову вечеринку. А что было бы, если бы я осталась дома? Ответ появляется мгновенно: ничего бы этого не было. Так жаль, что время не вернуть.
Тот факт, что Егору плевать на то, что он сделал, сводит меня с ума. А ему плевать, я в этом уверена. Он никак не попытался со мной связаться за все это время. Не пытался узнать, что со мной.
Поднявшись с кровати, подхожу к окну. На улице очень мерзкая погода. На дворе февраль, а такое чувство, будто ноябрь. Идет снег вперемешку с дождем.
Я поднимаю руку и смотрю на браслет. Тот самый браслет, который подарил мне Даня. Я ведь так и не снимала его после той вечеринки. Даже один вид браслета, заставляет меня улыбнуться. Я не улыбалась уже больше месяца, но именно это я сейчас делаю. Как будто чувствую поддержку Дани, будто бы он рядом. Это глупо, но я действительно ощущаю это, и мне становится немного легче. Совсем чуть-чуть.
Если бы он только был бы сейчас рядом…
Меня безумно раздражает эта противная погода. Только от нее, уже депрессия. Эта погода навевает грусть и печаль. Просто хочется целыми днями лежать под теплым одеялом и пить горячий чай.
Взяв в руки телефон, включаю его. Он сразу же оповещает о новых входящих сообщениях. Звонила Юля, раз пятьдесят, и Паша пару раз.
Проходит новое сообщение от подруги:
«Что вообще происходит?»
Не успеваю я ничего ответить на SMS, как телефон начинает вибрировать от входящего звонка. Набравшись в легкие побольше воздуха, принимаю вызов.
— Что, черт возьми, происходит? — кричит Гаврилина.
— Можно потише?
— Нет, нельзя, — огрызается она. — Я не могла до тебя дозвониться целый месяц. Ты соврала мне, что поехала к Паше…
— Я не врала.
— Да? Серьезно? Паши ведь нет в стране. Он в командировке.
Как жаль, что подруга не понимает всей сути дела. Не понимает, почему я игнорировала ее. Я ведь не могу ей все рассказать.
— Чего ты молчишь? — возмущается Юля.
Мне сложно разговаривать. За этот месяц я сказала лишь пару слов, а тут от меня требуют говорить.
— Юль, пожалуйста. Давай прекратим этот бессмысленный разговор.
И даже сквозь телефон я могу понять, что Гаврилина сейчас в бешенстве.
— Валь, ты себя вообще нормально чувствуешь? Что, твою мать, происходит?
Ну и что я должна ей ответить?
— Не сейчас. Пожалуйста.
— А когда? — снова кричит подруга.
— Не сейчас, — повторяю ей. — Со мной все в порядке. Как ты?
— Нормально.
Неловкое молчание. И я уже привыкла к тишине.
— Ну, давай рассказывай мне, — ухмыляюсь. — Я же знаю, что ты многим со мной хочешь поделиться за все это время.
Юля начинает смеяться.
— Скажи мне лучше, когда мы увидимся.
Ох, черт. Даже не знаю, смогу ли в ближайшее время увидеться с ней. Хватит ли у меня на это сил?
— Я не знаю, — честно отвечаю.