💕•|Реакция Акацуки на Т/и|•💤

  В помещении царил полумрак, казалось бесконечные стеллажи продолжались длинными, высокими стенами. Здесь царил лёгкий озноб, однако не то, чтобы это мешало нукенинам S ранга. Т/и проникла вместе с Зецу в одно их самых важних и охраняемых мест в мире — секретный архив Хокаге. Надо отдать должное, защита была отличная, почти безупречная - простому и даже одарённому смертному без должных способностей не пробраться сюда. Почему растенеподобному не составило труда сюда пробраться и так понятно, а куноичи была послана с ним в пару за счёт способности скрывать чакру. Анбу на охране были обезврежены, до обхода — минут десять или пятнадцать. Для шиноби их уровня почти час. Пусть работа с таким товарищем была ей не в радость, выбирать не пришлось. Зецу взял поиск основного материала на себя, я девушку отправил искать дополнительный. Их интересовали сведения о хвостатых и киндзюцу, предположительно, для контроля над Гедо Мазо и реализации планов. Т/и вздёрнула губу, но молча послушала: он же старший. Времени терять нельзя, хотя для неё такого понятия нет, потому как вместе с работой, тип взял на себя и основную отвественность.
   Осторожно листая свитки, отступница сначала искала информацию среди драгоценных сведений о Втором, сильном и загадочном Хокаге — Тобираме Учихе. Только ища ответы и потеряв минут пять, она с негодованием поняла, что здесь, скорее всего, ничего найти неудастся - либо нынешний Каге позаботился, либо эти данные и вовсе находятся в тайных подземельях Учиха. Потом "ушла" на двадцать-тридцать лет назад от настоящего времени. Может, хоть от Четвёртого что-то наверстать удастся. Ещё две минуты потратила на ни о чём новом не говорящие факты, не указывающие на последующие источники. Отыскав документы о Трёхвостом, стала изучать. Ну, хоть что-то. Хотя и тут пока ничего необычного. Бывшая джинчуурики девочка-подросток — Рин Нохара.
"Жалко. Совсем юной умерла," — между делом подумала она с лёгким, но уже каким-то сухим сожалением.
   Листая рапорт о её гибели, неизбежно доходит до предыстории её команды.
"Так, уже лучше. Наставник — Минато Намикадзе, Четвёртый. Он запечатал Девятихвостого, значит, может быть что-то, что пригодится."
   Открыв состав команды, Т/и наткнулась на, опять таки, сухие факты. Имена, дата рождения, специализация и прочее. У троих дата смерти и причина. Остался жив только Хатаке. Увидев в команде клан "Учиха", куноичи стало любопытно хотя бы потому, что он был учеником Хокаге, и не пожалела ради этого выделить половину минуты, если останется. Снизу была пометка, отсылающая на иной источник "Погиб во время стратегической миссии на мосту Каннаби (Третья мировая война шиноби)".
"Понятно," — и стала искать дальше.
  Эта секция была её отвественностью и уйти ни с чем просто нельзя было. Девушка сначала искала что-то более значимое, нужное, но под руку попадались будние задачи, что постепенно лишали её терпения. В руки попалось то, что заставило её хмурость слегка отступить.
"Ну, наконец-то!"
  «Свиток Четвёртого Хокаге: Запретные техники запечатывания». На нём личная печать Намикадзе. Хотелось выдохнуть от облегчения, ведь девушка уже вернётся не ни с чем. Теперь, раз есть время, посмотрит о погибшем мальчишке из его команды, раз уже тут. Когда ещё удастся проникнуть в такое место? Пошарив в множестве свитков, Т/и нашла тот, что её интересовал — массивный, со времён Трерьей Мировой. Открыв, стала спешно, внимательно пробегать глазами по тексту. Всё было хорошо, пока она не наткнулась на уточнения гибели подростка: обрушение породы в секторе Скрытого Камня, полное размозжение правой стороны тела (верхняя/нижняя конечности, грудная клетка).
  Куноичи пару раз моргнула, вновь хмурясь с каждой строчкой. «Причина смерти: Травмы, несовместимые с жизнью». Читая следующее, внутри всё заледенело, а в горле пересохло. «Правый Шаринган уничтожен под весом валуна. Левый Шаринган извлечён медиком Нохара Рин и пересажен Хатаке Какаши по воле носителя». Факты пугающе чётко сходились.
"У "Мадары" правый глаз... Так, двадцать два плюс тринадцать... " — всё это происходило за половины секунды.  
  Тридцать пять. Если он тогда не умер, значит, ему сейчас тридцать пять. Всё... всё сходится.
   Девушка тихо завернула свиток обратно, кладя на место и, как ни в чём ни бывало, стала искать ещё. Зецу... был очень близко. Нельзя выдать изменений в поведении. Ни за что. Если этот разнолицый знал... То именно он мог спасти Обито. Чёрт, это так ужасающе... идеально сложилось. "Мадара" прячет своё тело, лицо — может, потому, что Зецу дополнил ту, отмершую часть? Это существо всегда казалось ей подозрительным, потому что таких шиноби вообще не должно было существовать в природе. Но сейчас главное не подавать виду... Ибо смерть фактически дышит ей в спину.
   Спустя полторы минуты напарник обратился к ней, с вопросом "смогла ли она раздобыть что-то стоящее?" На его слова отступница сдержанно кивнула, протягивая свиток.
— Пока только это.
— Достаточно. Пошли, а то, глядишь, тебя поймают, а бросать напарницу мне не очень хочется, — опять этот мерзкий, мягкий и ядовитый тон.
  Лгун. Не стал бы заступаться, даже схвати её вражеские отряды. Никто бы не стал. Таковы уж суровые реалии Акацуки: о товариществе можно даже не мечтать.
  Путь назад прошёл более или менее гладко: нукенинов не обнаружили до того, как те покинули деревню. Это зелёное существо ушло под землю, забрав с собой вещи с найденными данными. В голове Т/и был хаос: непонимание, волнение, бесконечные размышления. Если так случилось... Неужели Учиха, будучи подростком, согласился встать на сторону зла? Может, после смерти сенсея и подруги не нашёл иного пути? Но ведь у него был ещё один друг. Не поладили? Хатаке не понял или не принял его? Ладно, сейчас такие детали не выяснить, а только узнать через... него. Обито.
   К моменту возвращения на базу куноичи потеряла всякий страх, осталась только решимость - узнать или умереть. Или сначала первое, потом второе. Сердце билось быстрее обычного. Даже если он избавится от неё, она должна была ему сказать...
   Надо было вести себя естественно, потому как первые часы после миссии Зецу может ещё крутиться вокруг. Пройдя мимо зала, отступница там никого не обнаружила, что, наверное, и на руку. Спрятавшись на какое-то время у себя в комнате, она приняла душ, около часа побыла там и вскоре неспешно вышла, сделав вид, что просто "прогуливается". Из-под пола в тёмном коридоре вылез недавний напарник, от чего Т/и замедлилась и остановилась.
— Отчёт лидеру сдан, можешь преспокойненько заниматься своими делами, — неприятным ей голосом протянул Белый.
   Та без особой реакции качнула головой.
— Ясно. Спасибо, — последнее слово она едва ли не выплюнула, точно оно резало язык.
   Растенеподобный расплылся в улыбке.
— Ой, всё, не надоедай мне. На большую милость с моей стороны не расчитывай, — проговорил он и медленно скрылся.
   Куноичи закатила глаза. Ох уж этот скользкий тип, но сейчас не до него. Проходя мимо комнаты своего самого частого соратника, она решила попытать удачу и постучала. Дверь какое-то время не открывалась и, когда девушка почти потеряла надежду, отворилась. Мужчина открыл ей, будучи без верхней одежды в виде плаща организации.
— А, — заговорил он своим низким голосом, — это ты. Что тебе нужно на этот раз?
— Поговорить, — спокойно отозвалась она, хотя мысли уже начали прокручивать возможные сценарии развития событий.
— А тебе есть, что сказать? — сухо уточнил Учиха.
— Да, мне есть, что сказать тебе, — она немного помедлила, прежде чем всё же произнести, глядя в отверстие его маски. — Обито.
  Для него всё в миг утратило былой смысл. Планы, мысли — всё стало фоном, а за уверенным, чуждо звучащим собственным именем наступила звенящая тишина. Он стремительно рванул её в комнату, схватив за запястье, а стоило ей оказаться на "безопасной" территории, отпустил. Замок двери тихо щёлкнул.
— Как ты узнала? — в его холодном голосе появилось напряжение.
   Выпрямившись, отступница слегка нахмурилась, очевидно предвидя, что разговор будет не из приятных.
— Много ума не надо, чтобы сложить один и один, — спокойно сказала она, пристально глядя на него.
— Я не спросил, чем руководствовалась. Я спросил:"Как?"
— Секретный архив Хокаге, - серьёзно ответила Т/и. - Случайное любопыство помогло раскрыть тайну, которую ты так тщательно прятал. Теперь мне понятно. Только неясно, зачем тебе это. Почему вместо деревни ты выбрал отступничество? Шантаж, манипуляции, но... Что ему от тебя могло понадобиться? Что у вас за цель?
— Заткнись, — холодно приказал он, в голосе послышалась надломленность.
— Нет, — со спокойной решимостью сказала она. — На этот раз я не замолчу. Потому что я знаю, что бывает больно настолько, что начинаешь вести себя как раненный зверь, не подпуская никого. Только если так поступать, то умрёшь.
   Он шагнул вперед — резко, одним движением сократив расстояние между ними. Его рука схватила её у основания шеи, с отчаянной силой впечатав в стену, почти выбив весь воздух из лёгких.
— Ты не понимаешь, — в его голосе появилось что-то тёмное, словно коснулись уголка души, который никогда не стоило открывать. — Ты ничего не понимаешь, Аюми! Думаешь, прочитала пару отчётов и знаешь правду?
— Не думаю, я знаю, — с яростным сопротивлением его попыткам её переубедить, ответила она. — Мне не интересны твои мотивы или гениальные планы, мне нужна... твоя правда.
  Куноичи занесла правую руку для удара, которую успел остановить мужчина, боковым зрением перехватив свободной. Но не высвобождение было её целью: пока обе его руки были заняты, а разум полон противоречивых эмоций, девушка резко, приложив нужное усилие и рассчитав примерный угол, стянула с него маску. С громким в тишине и тяжелым, костяным стуком та упала на пол, немного прокатившись.
   На одно долгое, оглушающе тихое мгновение Учиха просто замер. Т/и... наконец увидела его лицо. Шаринган в его глазу вдруг за всё время их знакомства показался не хладнокровным оружием, а отражением израненной души. Правая часть лица действительно покрывалась шрамами, но они... не казались чем-то отталкивающим, отторгающим. Наоборот — чем-то "дополняющим" только его одного. Черты лица отступницы смягчились, а кончики пальцев руки, которую Обито всё ещё сжимал, расслабились и выпрямились, коснувшись неровной, иссечённой кожи.
— Так вот ты какой... — сдавленно, с осторожной нежностью и тихим благоговением прошептала она, рассматривая его глаз, губы, шрамы.
   Зрачок в единственном глазу мужчины расширился, его рука, держащая её запястье, ослабла.
"Красивый... Очень," — искренне подумала про себя куноичи, видя контраст его кожи.
— Можешь больше не пугать меня своей показной холодностью. Если бы в тебе ничего не осталось, ты бы не тратил энергию на то, чтобы доказать мне что-то, — голос был слегка хриплым, однако лишённым страха, пропитанным искренностью намерений. — Раньше я только верила, а теперь точно знаю. Правда такова, что ты тоже...
   Её открытый, честный и принимающий взгляд, сдавленный, почти интимный голос заставили его в этот миг забыть обо всём. Он не желал больше слушать правду, потому что она делала уязвимым. В попытке ухватиться за иллюзию власти и управления ситуацией губы грубо заставили девушку замолчать, а его освободившаяся ладонь сильно вплелась в её волосы и сжала их — быстро и надёжно, не оставляя возможности уйти, отвернуться или предпринять что-либо ещё. 
   Первое, что она почувствовала - сильный, жесткий напор. Одно мгновение было сложно понять, что происходило. Для первого настоящего поцелуя это было так сильно, так интенсивно, так... много, что её губы непроизвольно приоткрылись от удивления и попытки сделать глоток воздуха, но вместо этого последовало ещё большее, ещё более личное вторжение. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как тело слабеет, а сама она теряет опору. Её губы несмело ответили ему, хотя не успевали за его неистовым натиском и голодом. Эта головокружительная страсть заставила Т/и впервые в жизни почувствовать себя такой слабой, беззащитной и неопытной, однако не ощущалась как что-то... неправильное. Напротив — опасное, желанное, необходимое, как дыхание.
  Стоило разорвать поцелуй, как только что чувствовавшийся жар на губах сменился прохладным воздухом, которого последние секунды так отчаянно не хватало. Дыхание напрочь сбилось, куноичи была дезориентирована, но слегка затуманенный взгляд цеплялся за черты лица мужчины, который наконец показался ей хоть немного по-настоящему близким. Сам Обито смотрел на неё и в его взгляде за считанные мгновения мелькнуло множество противоречивых эмоций. Его сердце колотилось не меньше её собственного, но он упорно пытался это скрыть. Пальцы в волосах слегка разжались, а горячее дыхание касалось девичьей щеки. Наконец он отпустил её совсем, всё ещё глядя с внутренней борьбой, но медленно возвращая лицу прежнюю невозмутимость, оставив девушку стоять у стены. Мужчина нагнулся и, не приседая, поднял маску с пола, надёжно вернул её на место.
— Уходи. Нам больше не о чем говорить, — тон был пустым, безразличным и едва не задел отступницу за живое, как она с абсолютной ясностью осознала...
— Ты отпускаешь меня... — из её уст это прозвучало слегка изумлённо, словно самое сокровенное признание. — Вновь отпускаешь меня. А это значит только одно — ты сам придёшь ко мне.
  Впервые в её речи не было ни капли сомнения. В этот самый момент Т/и поняла всё. Открыв дверь, она покинула комнату, не взглянула, не обернулась, не сказала больше ни слова. Лёгкое смятение всё ещё не покидало её, однако в душе колебаний не было. Куноичи уйдёт, но лишь потому, что ему нужно пространство, чтобы всё обдумать и решить. Его холодность — это не ненависть, не злость, даже не отталкивание, а его усилие над собой, чтобы вернуть контроль. Однако в конце концов он всё равно найдёт её.