Время смерти 20:43

— Лиза! Лиза очнись, ало, блять! Лиза! — парень бил бездыханное тело девушки, которое лежало на полу посреди комнаты, — сука, Лиза, если ты сейчас не очнешься, то я тебя убью, это несмешно, Неред! 


Ты это сделал? Ого, ты перешел на крик. Неужели тебе она стала дорога? Неужели ты хочешь её вернуть? Дань, а не поздно ли?
Да ты только посмотри на свои руки! Они же все в теплой крови! Неужто ты удивлен? А угадай чья это, Даня. Да. Да, ты не ошибся, и тебе это не кажется. Хах, погляди только! Ты будто искупал руки в Лизиной крови!
Почему боишься даже одной мысли о том, что она мертва, что ты её просто взял и убил объект своего обожания, да ещё и голыми руками? Стой, а разве не об этом ты мечтал, когда она тебе мешала? Не помнишь? Себя не обманывай. Слушай, а тебе ведь действительно страшно. В голове столько страшных мыслей, что равно с пылью в старинных забытых книгах. Не можешь даже и подумать, что твоя Лиза уже мертва, и убил её ты, Даня, посмотри, что ты наделал, ну же, посмотри. Посмотрел? И что увидел? Её бездыханное тело, до слез на глазах избитое тело лежит прямо перед тобой, до чего же твои голоса в твоей черепной коробке довели тебя, Даня.

Вместо того, чтобы начать было лечиться, пить таблетки, которые прописал тебе психиатр, к которому пошел ради Леры, которую ты любил и бил как Лизу, ведь тебе её стало жалко. Леру, которую ты хотел вернуть и обещал ей вылечиться, но итог сам видишь.

Ты просто взял и убил свою любовь, да еще так издевался за последние месяцы. Смотри, что ты наделал, смотри, до чего довел ты сам себя, смотри, смотри на почерневшее лицо бедной Лизы, смотри в эти любимые зелёные для тебя глаза, в которых угас тот любимый огонек и в них только отражался немой страх. Раздражающее тиканье часов, которые вы давно собирались поменять. Мечешься по комнате из стороны в сторону. Туда-сюда. Что ты хочешь найти? Зачем?

Ищешь удавку? Ну, конечно. Даня, от тебя другого ожидать невозможно. Что, бросилось в глаза тело Лизы? Что, на её теле настолько много фиолетово-лиловых гематом, ожоги цвета рубина, бордовых кровоподтеков и багряных ссадин? Давай без воспоминаний о той встрече, когда был закат схожего цвета. Настолько, что аж мандраж по твоему телу проходит. А спроси теперь себя. Самого себя. Сколько бы это продолжалось, если бы ваша общая подруга Дарья не заметила? Ох, много ты насчитал. Подсчет неутешительный.

А вообще, ты молодец. Ты большой молодец, что убил её, серьёзно, без капли сарказма. Ты её спас, понимаешь? Спас от самого же себя. А то сколько бы она ещё подвергалась насилию, насилию со стороны любимого человека. Блять. Она ведь любила тебя искренней любовью, которую ты не ценил. Помнишь ты называл её глупой? Так вот, ты прав, Лиза была действительно довольно глупой. Любила тебя и терпела твои оскорбления, издевательства, насмешки, избиения. Она даже никогда никому не рассказывала и не обращалась, потому что не хотела портить твою, уже нестоящую ни черта, жизнь. Вспомнил её слова, её голос? Такой родной и нежный, такой энергичный и весёлый, грустный и пугливый, с горечью и с безнадёжностью, который больше никто никогда не услышит.

Расскажешь смысл просить прощения у умершего человека? Хочешь найти хоть что-то, что поможет тебе покинуть этот мир? Ты такой жалкий, Данил. Поднимаясь на второй этаж, ты увидел её, её опухшие от слез и недосыпа глаза смотрели на тебя. У тебя нет совести и не было, чудила. Русые волосы почернели от крови, ноги еле стояли, изрезанные руки держались за стену. Сделал или довёл? Подходишь к ней и она тут же пропадает. Очень зря ты не пил таблетки. На стеллаже заметил пустые рамки с побитыми стеклами. Помнишь там были ваши совместные фотографии? Догадываюсь, зачем смотришь в окно. Хочешь прыгать? А давай! Может быть почувствуешь почти ту же боль, которую чувствовала Лиза такое длительное время. Что, страшно? Неудивительно, ты же такой трусливый. Знаешь, не размышляй о таблетках, это не надежно. Селфхарм? Боязливый, даже палец страшишься порезать, какое тут.

А что же нас винишь в случившемся? Мы просто голоса в твоей голове, ничего больше. Это ты убил её! Ты сжал хрупкую девчачью шею! Ты вцепился в неё как дикий зверь на добычу! Хотя почему как? Так и есть. Ох, а помнишь этот прекрасный звук хруста её костей? Он засел у тебя в голове. Прямо как мы, хахах.

Откуда верёвка в шкафу? Ах да, совсем забыли, ты как-то планировал задушить её. И выполнил свой план, кстати, но только она так и не пригодилась, деньги на ветер. Или нет? А может это твой выход, как считаешь? Вроде крепкая, будто заранее знал, что так все и будет, да и по длине подходит. Всё же решаешься это сделать, смело с твоей-то стороны.

Не затыкай нас.

Нервно ищешь телефон по комнате, а он у тебя в кармане. Настолько нервничаешь перед встречей со смертью, что аж забываешь такие мелочи. Создаешь чат, добавляя туда всех ваших общих близких друзей, и печатаешь предсмертное сообщение.

Данила
10:16

ребят. я не знаю как это всё пплучилось. просто знайте что я не специально. простите если вообще меня возможно будет проститть. сорян

Данила покинул чат.

Неужели скоро конец? Ты просто представить себе не можешь как друзья будут ненавидеть тебя из-за Лизы, но как будут счастливы узнать, что ты тоже умер. Как жаль, что к тебе даже на могилку никто не придет. Бежишь по окровавленным ступеням к Лизиному телефону. Хочешь написать Максимову всё, что о нём думаешь? Отлично. Копаешься в её сумке в поисках, не находишь, но Лиза не носит сумки.

Её мобильник стал разрываться от приходящих на него звонков, благодаря им ты нашел его. Весь побитый, экран разбит вдребезги, что навевает воспоминания о том, как ты его расхуячил, когда узнал, что она с ним общается. На экране высвечивается несколько контактов, один из них Зарычпковская. Сбрасываешь и заходишь в Телеграм. Глазами ловишь имя Миша и пишешь коротенькое извещение.

Лиза
10:32
Передать не могу свою ненависть к тебе. из-за тебя лизе нормально так досталось. пишу тебе что бы ты винил себя и только в её побоях.

А как же написать ее родителям? Хоть одну весточку. Одну весточку, где будешь корить себя за то, что убил их единственную дочь. Она у них одна, прям как ее жизнь, Даня. Давай, пиши. Пиши! Что ты застыл? Давай!

Родителям Лизы:

простите меня, пожалуйста. не вините в этом никого, кроме меня, прошу. ваша дочь была самым лучшим человеком, которого я когда-либо знал. не вините себя, не надо. она бы не хотела, чтобы вы страдали. она бы не хотела, чтобы кто-либо страдал. я корю себя за этот поступок и прощения мне нет. лиза бы не хотела такой смерти, но я точно знаю, что она желала мне смерти. станцуйте на моей могиле, плюньте на неё, только не вините себя.

Вызови полицию, давай. Расскажи о том, как ты убил ее, как убьешь сейчас себя самого. Мы ждем, звони. 

— Ало, это полиция? Я убил свою девушку, а так же сейчас убью себя, адрес...

Как насчет того, чтобы покурить, успокоиться напоследок так сказать? Щёлчок и перед твоими глазами красно-оранжевое пламя. Подносишь его к трепетным губам, держащую никотиновую белую палочку. Такой любимый и родимый дым окутывает половину балкона. Ты уже решил где? Уже отходишь от того факта, что сзади тебя, за стеной, лежит темно-пятнистое тело девушки, набираешь решительности. Надолго ли она у тебя? Звонишь в полицию с просьбой приехать, докуривая сигарету до фильтра.

Слушай, пока завязываешь петлю Линча, а может это всего не было? Может это типичные твои глюки? Да нет, не может быть. Или может? Может Лиза сейчас лежит в той комнате полумёртвая, но все же живая и ты успеешь её спасти? Нет, забей, это очередные галлюцинации. Уже надеваешь эту злосчастную верёвку на свою шею и затягиваешь покрепче. На твоё горло неприятно давит линь, руки дрожат и мучает головная боль, ненадолго.

Какой же ты слабый все-таки, Даня, позволил голосам завладеть тобой, управлять тобой, мы поглотили тебя… Даже нам тебя жаль.

Шаг. 

Хруст твоего позвонка.

Прощай.

***

— Паша, она еще жива, пульс есть! — крикнул фельдшер другому, — Забирайте ее! 

Больница.

Операционная.

Реанимация.

— Нет, всё, убирайте дефибриллятор! Время смерти — 20:43.