Время смерти 20:43

Сегодня я поехала к Зарыковской в офис, чтобы обсудить более подробно детали новой коллекции худи и кепок. Я думала, что заодно можно выпить пиво, правда без нашей бизнесвумен, она же на работе. Но все пошло не по плану. Вскоре мы оказались в квартире Даши и распивали пиво прям из банок. Мне стало неимоверно жарко в толстовке и руки потянулись ее снять, чтобы остаться в одной футболке. Все равно на руках у меня не было синяков, только несколько ожогов. Основной очаг гематом у меня был на спине, животе и бедрах. Я попыталась аккуратно поднять толстовку, чтобы не зацепить футболку и не оголить живот, но мои уже и без того охмелевшие руки не слушались, и Зарыковская заметила синее пятно на моей коже. 


— Лиз, что это? — аккуратно и с опаской спросила Даша. 



— Ты про что? А про синяк! Да это я на лестнице пьяная упала, меньше пить надо, и я буду целой. — спокойно ответила я и тут же начала открывать банку пива. Это действие навеяло мне приятные воспоминания:


«Погода была довольно мрачной. Питер тогда спал, ведь адекватные в это время находятся в кровати, но не я с Даней. Солнца не видно из-за туч, которые застелили небо. Вокруг все было в тускло-серых тонах. Яркие краски смыл дождь. Трава, листья, ветки прогибались под тяжестью капель, но вскоре капли перестали капать с неба. Туман окутал дома, мосты. Река была спокойной. Волны лениво покачивались в каналах, в следствие ветра почти не было. Деревья изредка шуршали кроной, когда легкое дуновение воздух заставляло листья вздрагивать. Воздух был наполнен свежестью, Земля после дождя перерождалась. 

Я шла с Даней по парку, наслаждаясь природой. После очередного похода в бар с друзьями мы решили не вызывать такси, а пройтись пешком до дома. Не знаю, что на нас нашло, ведь от нашего любимого заведения до дома только на такси ехать полчаса, а тут мы отправились своим ходом. Было холодно и зябко, но так романтично, что аж душа в пляс рвалась.



— Ты когда-нибудь гулял по такому Питеру? — поинтересовалась я, разглядывая небо.



— Что ты имеешь в виду под «таким Питером»? — ответил Даня, его лицо выражало недоумение.



— Ну, так рано гулял когда-нибудь? — произнесла я, беря руку Кашина. Он в ответ сжал мою руку еще сильней и сказал:



— Нет, ты меня лишила «гуляльной утренней» девственности, — смеясь, уточнил парень и стал доставать банку пива из моего рюкзака. 



— Дааааня, ну я не могу уже пить. Ты хочешь меня споить и изнасиловать, да? 



— А кто сказал, что мы будем пить? — заявил рыжеволосый и сразу же остановился. Он открыл алюминиевую банку и оторвал колечко, далее встал на одно колено и начал толкать речь, — Неред Елизавета Романовна, будете ли вы моей пивной принцессой?



— Ох, Кашин, ты меня так в могилу сведешь, — Даня не понимал, что делать, — ну, и хули ты пырешься? Надевай давай, мой хмельной принц.»

Из пучины приятных мыслей о наилучших моментах моей жизни меня вытащила Даша, щелкающая пальцами передо мной. 

— Лиз, мне не нравится твое поведение в последние несколько месяцев. У вас с Даней все хорошо? Может мне с ним поговорить? Мы как раз должны завтра встретиться все обговорить, — начала Зарыковская, — я не привыкла видеть тебя такой грустной и зажатой. Ты стала редко ходить с нами в рестораны, кино, да даже в наш любимый бар ты отказываешься идти из раза в раз. Не вылезаешь из худи и перестала ходить со мной в бассейн, хотя раньше ты, как миленькая, бежала со мной по понедельникам навстречу здоровому образу жизни, хотя потом мы напивались в каку. Скажи честно, Кашин тебя бьет? — закончила Даша.



— Нет, Даша, правда, все нормально, — от ее слов у меня подступил ком к горлу и появились слезы, которые я быстро смахнула, — не надо ничего ему говорить, он меня не бьет, — как же нелепо я лгала, — и вообще, засиделась я у тебя. Пожалуй, я уже поеду, меня любимый ждет.



— Как знаешь.



Приехав домой, я надеялась, что Даша ничего не написала Кашину. Потому что если бы это было так, то сегодня мое тело познало весь гнев Данилы. Единственное, что хотел мой мозг это спать, поэтому я отправилась в спальню на второй этаж. Преодолевая одну ступеньку за другой, все больше клонило в сон, но тут передо мной появилась большая мужская фигура. Это был Даня. 



— Стой, куда пошла? — крикнул он.



— Дань, я хочу спать очень сильно, пропусти, пожалуйста. — уже хотела переступить следующую ступеньку, но Кашин толкнул меня с лестницы и я полетела спиной вниз. Тупая боль окутала все мое беззащитное тело, голова будто раскололась на миллионы маленьких осколков. Мне было невероятно плохо, словно меня переехал бульдозер. Даня подошел ко мне сел на корточки и сказал:



— Ну, что? Сука, кто Зарыковской рассказал обо мне? — злобно прорычал он, — Хочешь сказать не ты? Тогда кто, а? — он взял меня за волосы и ударил по полу моей головой. Первый удар, второй. В глазах уже темнеет, но если я сейчас отрублюсь, то лучше не будет. Надо было держаться. 



— Я ничего ей не рассказывала, остановись, пожалуйста, — шепотом произнесла я.



— Какая же ты жалкая! Тошно смотреть на тебя, хотя нет. Совсем не тошно, мне нравится видеть тебя слабой, беззащитной, измученной. Я никогда тебе этого не говорил, но вот. Надеюсь, что ты хотела это услышать, — сказал он и плюнул мне на лицо. 


Кашин взял меня за волосы и потащил к дивану. Как последнюю суку, он вез меня по холодному паркетному полу. Пару раз я ударилась ногой об стены, но ему было плевать, его сейчас волновала месть за поступок, который я не совершала. Черт, я же просила Зарыковскую ничего ему не писать и не говорить. Хотя разве меня это должно было волновать? Рыжеволосый сунул мне в рот какую-то грязную тряпку, похожую на половую. Даня достал свой телефон и начал там что-то искать, а потом показал мне сообщение:



Зарыковская
20:43



Что у вас происходит с Лизой? Почему она плачет, когда я начинаю разговор о тебе? И почему у нее синяк на все пузо?

— За это мы тебя накажем, дорогая. — прошипел Кашин и сорвал провод от телевизора. Им же перевязал мне ноги, а другим руки.