Тайное не становится явным.
Новая часть про проблемы и терзания молодых людей. Узнают ли, что скрывают друг от друга, при этом требуя:«Правда и только правда»?
***
А как начинается ваше утро? Наверняка, лучше, чем у меня вторую неделю. С первыми лучами солнца мою голову решает пробить какой-то молот, из-за чего та разжигается огромным пламенем боли, которую никак нельзя описать, только двенадцатиэтажным матом. Дерьмоголовый, как «настоящий бро», всегда оказывается рядом со стаканом воды и пластиной таблеток. Точнее, в двух метрах с метлой, на которую он приматывал всё необходимое и подавал на безопасном расстоянии. Потому что на пятый день побоев и криков с моей стороны оказалось достаточно, чтобы не рисковать собственным здоровьем… Или жизнью. Как по расписанию, когда я выпиваю свои препараты, мне на телефон приходит сообщение от Деку. Одно оригинальнее другого. Он их заранее прописывает, чтобы отправить? А ещё, ему и вправду не впадлу этим заниматься? Хоть его и попросили о помощи, но я и не предполагал, что он настолько серьёзно подойдёт к этому делу. Слишком много свободного времени появилось после того, как отшил «подобие плохиша»? Оно и к лучшему, меньше раздражителей на квадратный метр. Я так думал…
Мы пересекаемся не только на парах с «огородом Деку», но и вне учебное время. Например, в столовой. Я, как и обычно, подсаживаюсь поближе к окну и подальше от основной массы, потому что очень остро ощущаю любые изменения в запах других. Грубо говоря, от меня не скрыть фальшь и наигранность, чем сейчас занимался Каминари. Похоже, опять родители надавили.
Спасение и медленное убийство — это когда зелёный куст садится рядом, чтобы проконтролировать моё поведение, потому что «по твоему выражению лица можно легко понять, что ты хочешь кого-нибудь треснуть хорошенько». Да, руки чешутся, потому что Дерьмоголовый не оказывается рядом, чтобы помочь спустить пар, а других я бить не собираюсь. Я же не безмозглый дебил, которому некуда девать энергию. Мне приходится её выплескивать в спортивном зале с самым мощным тренером, так как, не смотря на моё среднее телосложение, я чуть не сломал один тренажёр на тягу, из-за большого прилива гормонов в период. Потренировавшись четыре часа, я без сил возвращаюсь в общежитие, где делаю задания и засыпаю за столом. Ночью меня друг перекладывает в удобную кроватку, без страха получить ногой в живот. Я словно тряпичная кукла, только побольше и увесистее.
Вот, так проходит, в идеале, мой день. На физкультуру мне путь закрыт, если я надену спортивную форму и кроссовки. Отдав какую-то справку от своего врача, я понял, что такое «излишнее беспокойство». Сначала оно было направлено только на меня, а после стали беспокоиться об остальных. Через два посещения мне сказали не ходить вообще, это не будет засчитываться как пропуски. Но мне страшно оставлять себя без присмотра, я не представляю, что меня спровоцирует, поэтому попросил оставаться хотя бы в раздевалке. Так сказать, я на паре и никого не беспокою. Такой вариант был одобрен преподавателем, поэтому сейчас я лежу на лавке, что меньше меня на три головы, и залипаю в телефоне. А точнее, в твиттере Деку.
Я не был удивлён количеству его читателей, ведь он с детства располагал к себе. Был весёлым и общительным. Хорошо, что в нём это осталось, даже когда мы дружили. Дружили… Скорее терпели мои закидоны.
Последний пост был несколько минут назад, значит, он сделал фотографию в столовой. Сначала я прочитал обыденный текст, а спустившись ниже, заметил кое-кого за плечом Деку. Себя. Я не был напряжённым и недовольным, со слов окружающих. Нет. Скорее спокойным и расслабленным парнем, которого поймали с палочками у рта. Палец сам потянулся к сердечку, что с характерным звуком окрасился в малиновый цвет. Почему-то в моей голове пронеслась мысль впервые посмотреть в ответы, и какой же там сыр-бор… Война «огорода» и «овощных» фанатов против каких-то ребят, которым просто нечем себя занять. Пролистав немного дальше, я заметил ещё более популярный ответ с каким-то старшекурсником. Довольно известный парень, он с нашего факультета, является эталоном идеального студента, что участвует во многих мероприятиях и не забывает отлично учиться, но его никогда не привлекала должность в совете студентов. Это добавляет ему ещё пару очков загадочности и крутости. Поэтому неудивительно, что под его ответом много-много людей разного калибра. И только Деку тактично отблагодарил за пожелание «хорошо отобедать».
— Может, тоже написать ответ. Тут даже Каминари что-то напечатал… — я вслух спросил себя, обдумывая, как и что написать. Ответ был кратким с некой насмешкой, которую любой знакомый бы прочёл без проблем.
«И почему это я должен быть пойман на заднем плане?», — посмеяться над собой не такая и плохая идея. Никого не обидел, да и автора поста не затронул. Ведь это и правда случайность, а не намеренная съёмка. И в секунду мой телефон атаковала излишняя активность, я только успел отключить звук, потому что не представлял, как долго будут приходить уведомления. Ответы, лайки, ретвиты и новые читатели… В какое же дерьмо я погряз?
После пары физической культуры меня обсыпывали вопросами и смехом друзья, повторяя, что я стал популярен, как Деку. Но я понимал, что это временно, весь пыл и интерес людей пройдёт сам собой или после моего поступка. Да и скоро начала периода, и со следующей недели мне придётся уехать домой и побыть там, дождаться этого злополучного дня, переждать пару дней и восстановиться. Надо было думать, что со мной станет в будущем, чтобы вовремя прекратить питаться таблетками. Сейчас я употребляю в два раза больше, но это немного помогает вернуть свои функции организма в норму. Я в это, по крайней мере, верю. Но не верю, что после моего ответа на твит брокколи перестанет со мной пересекаться и общаться. Что я уже сделал не так? Или он понял меня неправильно?
И я решил выяснить.
Нам с Киришимой надо было сходить в другой конец здания за книгами, как раз там были пары у «огорода Деку», а значит, там я смогу его встретить и спросить. Проходя мимо открытого дворика, я заметил известную мне копну волос, но остановился, заметив, кто стоял рядом с ним. Тот самый старшекурсник. Шиндо Йо. Брюнет улыбался довольно широко и ярко, по сравнению с другими студентами, с которыми разговаривал.
— О, вот и Мидория. Это с ним Шиндо-сан? — глухо доносился чужой голос. Только рука Эйджиро на плече выдернула меня из мыслей и помогла убрать пристальный взгляд от двоих парней. Я скрипнул зубами на предложение подождать Деку возле аудитории, когда мы заберем пособия, пока они поговорят. Сжав кулаки, я негромко, но достаточно чётко, позвал по фамилии бывшего друга детства.
Что за взгляд? Ха, я тебе помешал?! Губа невольно искривилась, глаз изредка дергался, а в груди пробился утробный рык. Я лишь закатил глаза, фыркнув, и ушёл с Дерьмоголовым, утащив его за шиворот.
В аудиторию к преподавателю зашёл только друг, потому что я не располагал доброжелательным настроением, и от меня можно было услышать только грубые реплики, а нам нужны эти сраные книжки. Чтобы как-то успокоиться, я смотрел видео с любимой породой собак. Хочу себе подобную, правда, мне пока негде её держать и времени нет для того, чтобы заботиться о ней.
— Что ты хотел, Бакуго? — я не сразу понял, что голос мне не показался. Когда я поднял взгляд на Деку, сразу сложил руки на груди и с безразличием взглянул на парня. За поворотом стоял тот самый старшекурсник. Похоже, он ждал его.
— Интересное у тебя поведение. То помогаешь, а после резко уходишь, делая вид, что мы никто. — я произносил это всё, не смотря на него, устремив весь свой интерес в телефон, — Тебе не кажется это отвратительным?
— Месяц подошёл к концу, и я думаю, что сделал всё возможное. — мне хотелось рыкнуть на него, но следующее предложение немного меня остановило, — Я сейчас загружен и поэтому не успел тебе сказать, даже написать времени не было. Я понимаю твоё недовольство, но и ты должен меня понять. — прозвенел чёртов звонок. — Прости за это, мне пора на пару. — кивнул он, убегая прочь к тому брюнету, что встретил его улыбкой и, возможно, вопросом: «Всё хорошо?». Взгляд Шиндо скользнул на меня, он был заинтересованным и каким-то хитрым. Это произошло достаточно быстро, но мурашки у меня прошлись по спине до загривка, когда он положил руку на плечо Деку, уводя за угол по коридору. Через окна я видел, как они удалялись всё дальше и дальше, а старший взглянул ещё раз на меня, словно зная, что я смотрю на них, и высокомерно метнув молнией из глаз. Я ударил себя пару раз в висок ладонью и мотнул головой, мысли стали лезть в голову, вызывая невыносимое пламя в груди. Я не заметил, как возле меня оказался Эйджиро и пытался привести в чувство. Мне было очень жарко, голова болела, а мир стал нечетким и мутным.
***
Бакуго, как только открыл глаза, увидел первым делом потолок, подсвеченный только фонарём с улицы. Приподнявшись и осмотревшись, альфа понял, что он у себя дома на кровати. Сон? Ему приснилось, как неожиданно произошёл период?
Но все надежды на хорошее разрушились, когда он увидел раны и ушибы на своих руках. Картинки произошедшего вспышками пробегали в голове, из-за чего парень схватился за голову, начиная опять вскипать. В комнату вовремя зашла мама, схватив сына за предплечья и принимая в объятия, окутывая своим феромоном, но по какой-то причине Кацуки боролся не с собой, а с запахом своей родной матери. Он оттолкнул её, поднимаясь с кровати и уходя вниз, в ванную комнату. Зайдя в помещение и не раздеваясь, блондин стал под душем и включил холодный кран, приходя через пару секунд в себя. Убрав влагу с лица, альфа запрокинул волосы назад, прислонившись одной рукой к стенке.
— Не сон… Кошмар наяву.
Выйдя из ванной в новой одежде и с полотенцем на плечах, он направился прямо на кухню, где горел свет. Мама сидела за столом и, заметив сына, выпрямилась, после чего рукой указала на место рядом с собой, приглашая присесть. Блондин тяжёлым шагом приблизился к стулу и грузно сел. Над головой витали мрачные тучи.
— Что я сделал? — спросил парень до того, как Мицуки успела открыть рот. Женщина положила руку на его плечо, поворачивая к себе, чтобы заглянуть в глаза и успокоить.
— Ты никому не навредил, лишь себе. — заметив мелкий отблеск сомнений, она добавила, погладив светлую макушку. — Ты был неуправляемый для других, но сам смог себя запереть в классе. Не позволял никому зайти, приблизиться к себе. Тебе было больно, тебе было плохо, но ты не желал, чтобы кто-то пострадал. — парень наконец-то расслабился, но был без сил. Голова гудела, тело горело, а сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из капкана под названием «грудная клетка».
— Если я никого не подпускал, то как я попал сюда? — вопрос озвучен, а тишина в ответ напрягала. Альфа подбирала слова или хотела что-то скрыть?
— Мидория… — блондин навострил уши и напрягся всеми клеточками своего тела, которые и так терпели невыносимую агонию. — Он единственный, кто прошёл к тебе с успокоительным от медсестры, через некоторое время вышел, чтобы сообщить, что всё прошло успешно. Киришима сказал, что тот вышел измотанным и непривычно задумчивым…
— Я мог его вновь оскорбить, задеть чем-то, так что неудивительно… — усмехнулся грустно Бакуго.
Четыре шага назад к примирению, что и следовало от себя ожидать.
Он поднялся со стула и ушёл под звуки тишины к себе в комнату. Закрыв дверь, Кацуки тяжело осел на пол, пытаясь вспомнить, что произошло. Что он тогда сделал? Но всё было сумбурно из обрывок событий, нельзя было сказать точно, что его тёмные фантазии, а что относительно хорошая реальность. Уведомление, пришедшее на телефон, выдернуло альфу из мыслей, чтобы дать ответ, хоть и размытый, но не такой и ужасный.
Сообщение от Мидории начиналось с приветствия, потом последовал вопрос о самочувствие и пожелание восстановиться поскорее. Поинтересовался, когда блондин сможет вернуться к учебным будням, чтобы обговорить всё, что парень, возможно, и не помнит. Также омега, похоже, не заметил, как его поглотило непонимание и сомнения. «Не знаю, правда это было или ложь, но я верю в первый вариант. Я действительно хочу знать то, что ты чувствуешь. Без страха и сомнений. Я готов услышать всё, даже если это ранит меня, ведь я жалкий. Я ещё верю, что мы остались хотя бы друзьями…».
Он много раз извинялся за излишнюю сентиментальность и просил прощения, что намерено хотел избегать Кацуки, с самого начала не хотел иметь ничего общего. После чего Мидория ругался и отчитывал бывшего друга детства за всё, что тот творил, как жестоко поступал с ним. Конец был уже не таким эмоционально ярким и полным, парень устал, поэтому просто добавил, что им нужно увидеться и поговорить, когда альфе станет легче.
— Страшно… Очень страшно, Деку. — произнёс Бакуго, сжав телефон в руках и прижав его ко лбу, будто бы это могло помочь собрать все мысли в одну точку. Облегчить волнение.
***
Прошло четыре дня с «того самого момента». Для кого-то эти дни тянулись бы неумолимо долго, но не для альфы. Он что до этого не был готов к разговору, что и сейчас не горел желанием. Пойдёт он на учёбу, встретится с Мидорией в университете или в общежитии, а дальше что? Что он скажет ему? Конечно, что ничего, ведь не помнит. Да если и сделал что-то «из ряда вон», то придётся опять сослаться на лечение. Это правда в какой-то степени, но если бывший друг узнает всё, то нельзя ожидать однозначной реакции, тем более хорошей. Парень и так доказал это сообщением, которое начиналось спокойно, а после омегу захлестнуло волной эмоций. Нет, ещё не время. Стоит прикинуться непонимающим и незнающим. Какой же это трудный в выполнении план…
Изуку выловил блондина после пар и увёл за общежитие, ближе к складу, что располагался около высокого забора. Тут их никто не увидит и не услышит. Отличное место, чтобы покурить или убить. Сигарет у ребят нет, да и покушение не планируется, но Кацуки казалось, что смерть давно поджидает его, чтобы забрать собой. Сейчас небольшого роста омега стоял спиной, он убирал пыль с плит, чтобы на них присесть, и пригласил собеседниками сесть рядом.
— Я постою. На парах отсиделся. — Мидория кивнул, понимая и принимая ответ альфы. Наступила тишина. Пока сидящий подбирал слова, чтобы начать разговор, Бакуго мысленно пытался сбить его, параллельно с этим придумывал ответы-отступления, которые помогут ему избежать главную тему.
— Как себя чувствуешь?
— Неплохо.
— К вам заходила моя мама?
— Не знаю. Может быть они просто на улице пересекались и болтали.
— А таблетки как? Продолжаешь пить курс?
—«А вот и неприятные вопросы. Про какие он именно спрашивает?», — блондин решил ответить размазано.
— Какие прописали, те и пил. Сейчас уже не надо принимать. — бровь на чужом лице дрогнула, а губ тронула усмешка. Не помогло.
— Я про подавители и успокоительные… — парень сложил руки вместе и поднял голову, устремив анализирующий взгляд в чужие алые, которые были, словно стеклянные. Не выдавали ничего, что скрывалось за ними.
— Про подавители мне незачем объяснять, потому что они нужны всем, кроме бет. — ответил Кацуки, нахмурив брови и убрав руки в карманы широких шорт. — Причём тут успокоительные, мне самому интересно…
— «Опять эта усмешка. Что ты знаешь? Как много ты знаешь? Может, мне вообще не придаётся отвечать?», — внутри начинало понемногу вскипать. Так всегда, омега видел его, когда даже весомых намеков нет.
— Киришима-кун рассказал, когда я захотел расспросить, что с тобой, как ты решаешь свои проблемы. — Изуку поднялся и стал медленно подходить, —Он не хотел, но понимая, что я тебе помог во многом, всё-таки выдал некоторые твои секреты. — оказавшись рядом с бывшим другом детства, он остановился и приложил указательный палец к губам, после чего прищурил глаза.
— Какие секреты? — голос был спокойным и холодным, когда же в голове альфа уже придумывал, как он убьёт своего близкого приятеля и соседа по комнате, но так, чтобы никто не узнал и его не посадили.
— Успокоительные. Это пока первый секрет. — серьезно произнёс парень и присел на прежнее место, ожидая ответа.
— Проваремин.
— Проваремин… — вторил Изуку, погружаясь в своё сознание, чтобы вспомнить, где он слышал подобный препарат.
В это же время альфа терпеливо ждал… Ждал и думал, что стоит соврать, а где сказать правду. Омегу осенило. Когда это произошло, счастье от того, что вспомнил, сменилось на хмурое выражение лица, а глаза, словно застыли в неверии и испуге. Он подскочил, начал что-то невнятное тараторить, при этом сдерживая сильные жестикуляции. Вскоре он успокоился, выдохнул и переспросил.
— Ты пьёшь курс этого успокоительного? — «этого» так сильно выбивалось по интонации, что надо быть идиотом, чтобы не понять, парень в некоторой степени зол и сбит с толку. Бакуго принимает это на постоянной основе? Невозможно. Что там такого, что приходится пить это?
— Точно… — для омеги новое прозрение, а для блондина потеря очередной нервной клетки. — У тебя проблемы с периодами?
— Это не то, что ты должен знать. Имей хотя бы долю приличия… — язык захотелось тут же прикусить, ведь Кацуки и сам не лучше. Два раза замечал, когда у его друга были течки, даже с презрением о них отзывался. Да, приличие только и жди в ответ.
— Всё, что со мной происходило, — это мои проблемы. В бреду можно всякого наговорить, и не факт, что хотя бы пять процентов из этого правда.
— Значит, ты хочешь сказать, что тогда мне врал?
— Да.
—«Заткни свою да-калку, дебил!», — но было уже поздно что-то себе говорить в голое. Слишком поздно.
— Хорошо. Я тебя услышал. — Мидория улыбнулся, кивнув, но альфа знал этот взгляд. Взгляд разочарования, который сменился холодом. — Надеюсь, тебе станет легче. — он помахал рукой и собирался уходить, да только блондин в этот раз не даст.
— Что ты ещё знаешь обо мне? — зеленоволосый даже не обернулся. Вновь усмешка, но уже другая. Горькая.
— Я думал, что много чего, но… оказывается, что это просто мои надуманные представления. — попытка вырвать руку и удалиться в тишине провалилась. Кацуки крепче стал держаться за запястье. Дёрнул на себя.
— Что я тебе тогда сказал? Что-то плохое? — лицо блондина исказилось. Сомнения и неуверенность сейчас пестрели на нём.
— Есть такое… — если сейчас его не отпустят, у Изуку будет истерика. Или агрессивная, или плаксивая.
— Да скажи ты, блять. — наконец-то изумрудные глаза перед ним, как и обеспокоенный и напуганный взгляд, застывший в них, — Если это что-то плохое, то не воспринимай всерьёз. Но тебе такой ответ не нравится. — Бакуго хватает вторую руку, чтобы поднять обе и не дать отвернуться или сбежать собеседнику. Эгоистично. Сам не отвечал, а как ему, так он готов к разговорам по душам. — Тогда, что там такого плохого?
— Бакуго, мне больно… — шипел парень, он не мог терпеть это жжение. — Ты делаешь мне больно. — и садист замер, немного ослабляя руки. Альфа учуял знакомый запах, вызывающий тошноту уже сколько лет. Он мотнул головой. Нет, он узнает здесь и сейчас. Потом сможет оклематься.
— Отпусти меня. Я скажу, только отпусти руки… — осторожно попросил омега, попытавшись опустить вниз ладони на проверку, что запястья не держат. Но блондин даже и не думал отпускать. — Когда ты был в том состоянии, то не причинял мне боли, а что сейчас?
— Не думаю. Разве, я не мог сказать что-то обидное? Неприятное, нет?
— Ты меня тогда не узнал. Ты разговаривал с отцом. — Изуку был освобождён из хватки, пока Бакуго переваривал всё, что было сказано парнем.
— «Разговаривал с отцом?», — в это было сложно поверить.
— Пострадали тогда стена, стеклянный шкаф и твои руки, ты неистово разбивал их в кровь, пока я не пробрался к тебе в аудиторию. — Кацуки медленно опускался на корточки, зажимая руками голову. — Ты истошно кричал на папу, смотря на меня. Ты не мог заплакать, и из-за этого задыхался, забиваясь в угол.
— Что я говорил ему? — небольшая пауза, после которой был дан ответ.
— Ты задавал вопросы. — парень глубоко вдохнул и стал пересказывать некоторые вопросы, что смог разобрать
— Почему он ушёл? Почему бросил? Почему не навещал тебя? Почему ни разу не решил с тобой увидеться? Почему, если любил тебя, ничего не сделал, чтобы доказать это? Почему ты должен был стать таким, чтобы потом причинять боль другим? — Мидория потëр запястье, добавив. — Это всё, что я понял из твоей горячки…
— Я что-нибудь говорил про тебя? — очередной вопрос, и блондин решил проследить за реакцией, подсмотрев снизу вверх через непослушные волосы. Если он что-то сказал, то мог попасть под «доброе слово» и омега.
— Ничего. Только про отца. — взгляд омега был направлен в сторону, рука ушла за шею, чтобы пригладить волосы. Всё это говорило обо одном. Изуку Мидория врёт, а Бакуго Кацуки не узнает всю правду «того самого дня» от бывшего друга детства и не раскроет ему всего того, что таит ото всех.
— Если я в бреду говорил гадости, не принимай на свой счёт. — блондин прокашлялся и встал, смотря прямо в глаза Изуку, который с надеждой взглянул в ответ. — Остальное — это правда, хотя я и не помню, что сказал. — парень указал на чужие руки, — Прости за это, я сожалею. Да и за моё поведение…
— Ничего страшного, ты же среагировал резко из-за разговора про отца. Больная тема, хах. — омега немного опустил голову, неловко посмеявшись. Больше нет отторжения со стороны. Но на душе у Бакуго неспокойно.
— Мы сможем поговорить сегодня ночью?
— Ночью? А как же комендант?
— Он в такое время не ходит возле комнат. Приходи ко мне, Киришима сегодня уезжает. — бывший друг задумался, после чего сам себе кивнул и ответил Кацуки.
— Хорошо. Нам достаточно много чего придётся обсудить.
Обоюдное хранение тайн. Возможно, это ещё одна причина, по которой они не смогли сохранить дружбу.
___________________________________________
Тяжело понять кого-то, когда себя толком не знаешь.
Проваремин (от греч. словосочетания «овечья безмятежность») — популярное сильнодействующее успокоительное для небольшого курса (2-4 дня) с щадящей дозировкой.
«Огород Мидории/Деку» — компания Изуку.