Глава 26
Проснувшись посреди ночи от кошмара, Хираи осознала, что лежит вся в слезах. Снова кошмар, снова с ним. Прошло уже достаточно времени, чтобы хотя бы отвыкнуть от кошмаров с его присутствием, но Ойкава ни на минуту не оставлял и без того наполненную всякими разными мыслями голову Хираи.
Но несмотря на то, что Хираи уже вдоволь намучилась с этими снами, с этой болью и прочим, ей до тошноты было противно выносить себя каждый чертов день. Чувство вины за то, что она вновь оттолкнула Нанами, который не желает ей зла, а наоборот всегда готов защитить даже ценой своей жизни, не давало ей покоя: сейчас или никогда. Бросив на висящие на стене часы в виде кошечки взгляд, 4:50, Ария решила, что именно сейчас подходящий момент. Схватив телефон, открыв переписку с Нанами, последнее сообщение в которой было: "Мне придти?" от Рьюго, Ария набрала:
—Привет, знаю, ты спишь, но я так больше не могу, правда. Рьюго, мне очень жаль, что я с тобой так поступила. бесконечно жаль, что ты каждый раз разочаровываешься во мне все больше, но я правда не могу себя пересилить. Ты мне очень дорог, и я ценю твою заботу, правда. Ты же знаешь, что заменил мне семью, ты как никто другой понимаешь, что именно ты для меня самый родной человек... Ты был со мной всегда, чему я безусловно рада... Прости меня за мой очередной косяк... А на счет него не переживай, я все поняла... Он и правда лишний в моей жизни и теперь ничего не представляет, хихи...(отправлено в 4:55)
Не сплю (отправлено в 4:56)—
Рьюго ответил почти сразу же после отправления сообщения, что несказанно удивило Хираи и заставило волноваться. Так волнительно извиняться перед кем-то.
Хираи почти никогда не извинялась перед кем-либо, в основном причина пряталась в том, что не перед кем было раскаиваться, ведь с ней никто не общался. А если и общались, то Ария не видела смысла делать это. Можете называть это гордостью, как пожелаете, но в этом вся Хираи.
Неужели сама принцесса извиняется перед своим слугой? На сегодня не передавали дождь.—
—...
Я же говорил, что всегда буду с тобой, дурочка. Даже если весь мир от тебя отвернется, я всегда буду на твоей стороне. Или ты думаешь, что я пустословлю?—
—Почему ты не спал? Все хорошо?
Не меняй тему, я бы хотел запомнить момент, когда ты извиняешься передо мной Хы-хы.—
—Отстой.
Сама почему не спишь? Или мысль обо мне не давала уснуть?—
—Ты только по переписке позволяешь себе так говорить? Или в интернете ты чувствуешь себя смелым?
Грубо, Ария-чан...—
Или хочешь, чтобы я дерзил тебе и при личных встречах, м?—
—Не посмеешь.
Так почему не спишь?—
—Кошмар.
Опять? Неужели тебе все это время снились одни кошмары?—
—Ага
Отстой—
Обычная непримечательная переписка о чепухе, где Нанами пытался завлечь Хираи в беседу своим пустым трепом, но в итоге лишь утомил ее еще сильнее, и та отключилась в прямом и переносном смысле. Последнее ее сообщение было о том, чтобы завтра он за ней зашел, чтобы они вместе пошли в школу.
А перед сном единственной мыслью в ее голове было: "Не посчитает ли Нанами мое возвращение к нему как то, что меня отверг Ойкава? Если подумать, то это самая очевидная мысль на этот счет: меня бросил Тоору, и я побежала к Рьюго. Вывод - я отвратительный человек. Хираи, ты же не собачка бегать к людям... Что за позорище..."
Но догадки черновласки по поводу того, что если разрешить одну проблемы, другие исчезнут сами по себе, оказались ложными, что ее сильно огорчило. Проснулась она вновь с головной болью, и, выпив таблетку обезболивающего, боль не желала проходить.
Зато Нанами сиял ярче солнца: его волосы были взъерошены как обычно, глаза сверкали, а сам парень чуть ли не подпрыгивал по пути в школу. По дороге он то и дело говорил о команде, о предстоящем турнире, как они волнуются играть против Карасуно, о последних событиях и прочем. Но, заметив, что Ария как-то особенно не вникает в диалог, а лишь смотрит под ноги, еле двигаясь, Нанами насторожился. И последней каплей было когда проходящие мимо девочки, громко и не стесняясь, начали обсуждать Всеобщего Любимчика-Ойкаву Тоору. Черновласая лишь тяжело вздохнула, а взгляд ее стал еще мрачнее.
—Эй.—остановившись перед ее носом, спросил он, заглянув ей в лицо.—Ты все еще о нем думаешь?
—Нет.—отвернувшись и ускорившись, ответила Хираи.
—Слушай, лучше разрешить проблему, чем бегать от нее... Расскажи мне и станет легче...Стой, только не думай, что я принуждаю, ты можешь сделать это, когда пожелаешь. Я просто говорю, что всегда выслушаю и подскажу, ок?
—Конечно... Спасибо, Нанами. —улыбка получилась чересчур фальшивой, аж смешной, но, видимо, Рьюго она устроила.
—Кстати!—вы когда-нибудь замечали, что после этого слова идет информация, которая никак не относится к вашему диалогу, то есть она совершенно некстати?—Как тебе идея сопровождать нас в качестве менеджера на официальной игре с Карасуно? Я слышал, что Шимизу очень хотела тебя увидеть там!
—А Маюми-семпай ты куда денешь? Да и к тому же, она больше вам симпатизирует, я совершенно не гожусь на эту роль... Да и с трибун мне привычнее следить за игрой.—заметив как погрустнел ее собеседник, Ария решила дать хоть какую-нибудь надежду Нанами.—Но я постараюсь успеть и поддержать вас с трибун...
—Ты лучшая! Мне и этого хватит!—как же мало ему надо для счастья. Его эмоции всегда настолько искренни, что ни раз поражало и удивляло Хираи. Неужели ему так легко показывать свои эмоции? И он совсем их не стесняется?
Целый день, как и ожидалось, светило яркое солнце: аж бесила вся эта светлость и тепло. В голове бардак, в груди будто что-то царапает и делает жутко больно, кошмары, мигрени, нервозность, проблемы со сном. Хотелось, чтобы уже все светлые вещи в ее мире стали темными, ведь так привычнее. Настроения не было никакого. И, наверное, еще долго не будет. Ничего не хотелось делать. Апатия и нежелание жить. А зачем? А для кого? Уж точно не для себя. Хираи терпеть себя не может: она и раньше особо лестно не отзывалась о себе, не говоря о том, что произошло недавно. Ненависть и злость, к себе, на себя.
—"Почему все самое плохое происходит в основном только со мной? Я прям магнит для неприятностей на свою голову."
Ненависть на окружающих: на все и вся. Ненавижу солнце за то, что оно светит. Ненавижу деревья за то, что зеленеют (напоминаю, действие происходит весной). Ненавижу людей за то, что они беззаботно смеются. Смех. Ненавижу его смех. Такой звонкий, в ушах отражается эхом и разносится сильной волной по всей голове и телу. Ненавижу его полностью: с ног до головы. Но в этом виновата никак, как я? Сама привязалась, прекрасно понимая, чем закончится игра в любовь. Я для него была лишь развлечение, игрушка. Попользоваться, выбросить и пойти искать новую.
Ненависть на все и вся: ненавижу луну за то, что появляется на темном небе, озаряя все своим холодным и таинственным светом. Ненавижу птиц, что счастливо поют каждое чертово утро. Ненавижу улыбки людей, которые радуются, когда мне грустно. Я и правда эгоист. Думаю лишь о себе. Всегда. Она была права, я думаю только о себе... Но тогда почему ты не выходишь из моей головы? Почему я думаю о том, что доставил тебе неприятности? Заставил тебя чувствовать себя плохо, почему? Где я должен найти ответ? Подсказку? Кто ответит на все мои вопросы? Ты дала обещание смотреть только мне в глаза, всегда-всегда. Ну и где же ты, когда так нужна? Сейчас, сидя в школе, я не могу думать ни о чем, кроме твоей улыбки, кроме твоих губ, кроме твоего лица. Но я сам в этом виноват: я сам тебя оттолкнул, сам причинил вред, я заигрался. Какая жалость, что ты вызываешь во мне такие эмоции, которые никто до сего момента мне не мог показать. Ради тебя правда хочется бежать на край света. Ради тебя правда хочется прыгнуть в жерло вулкана. В тебе правда хочется бесконечно долго тонуть, чтоб с каждым вздохом мои дыхательные пути безжалостно обжигались. Ты одновременно самая темная и таинственная загадка на свете и самая яркая звезда. Ты бесподобна и поразительна, ты восхищаешь. Ты даришь надежду на спасение: ты видишь меня насквозь. Но, видимо, правду говорят: надежда ослепляет... Я открылся тебе слишком сильно, причинив боль, мне жаль... Мне искренне жаль. Если бы была возможность забыть все, что касается тебя, я бы забыл. Забыл и был бы рад этому. Я доставил тебе хлопот по своей вине. Моя была ошибка, что мы познакомились. Я и не рассчитывал так долго держать тебя так близко, я ошибся. Но в том, что мы так долго были под носом друг у друга, виновата ты. Ты сама меня притянула, сама приручила, сама дала надежду. Сама привязала меня к себе, зачем? Это моя роль!.. Ты оказалась интересней, чем я думал, Хираи... Я сам того не заметил, как начал тонуть тебе, забываясь. Но как бы этот омут не поглощал меня, я был счастлив. До смерти счастлив: ты даришь тепло. Все то время до нашего знакомства было лишь зимой, холодной и одинокой. Стужа, что длится бесконечно, мороз и (солнце!день чудесный блять хаха простите) холод. Но с твоим приходом все оттаяло. Ты согрела мой мир собой, сама того не понимая. Ты и не заметила, Клубничка, как влюбила меня в себя. Как же я ненавижу эту мысль... Да я, Ойкава Тоору, Великий Король, капитан Аобаджосай, лучший связующий, влюбился в такую простушку, как ты? Да не в жизни. Совершенно не мой тип... Тогда почему ты не выходишь из моей головы, чудовище??? Прости меня за всю ту боль, но так не может больше продолжаться. Не может. Нельзя, невозможно. Спасибо за все, но не могу ничего тебе сказать, кроме прощай. Прощай, моя путевка в счастье, я причиняю тебе лишь вред, лишь боль, лишь страдания. Со мной ты не будешь счастлива, а я не буду счастлив, пока ты несчастна. Прощай, мое самое яркое солнце, моя самая загадочная луна, моя неразгаданная тайна, мое восьмое чудо света. Прощай, моя клубничка. Я больше не причиню тебе боли, наши пути точно расходятся...
—Хираи?—слегка толкнув сидящую у окна девушку, Нанами обратился к ней по имени, пытаясь обратить на себя внимание, что ему удалось.—Идем домой?
—Нанами, помоги мне. —прошептала она, не глядя на него. —Пожалуйста? —заметив сверкающие капли слез на щеках подруги, Рьюго забеспокоился. Хираи сидела на подоконнике на третьем этаже Сакурано. Уроки закончились, тренировки через два часа, поэтому можно спокойно не торопясь зайти домой и собрать нужные вещи. Белая блузка Хираи постепенно намокала от слез, пока та отчаянно пыталась их сдерживать.—Он вообще не выходит из моей головы. Куда бы я не пошла, везде напоминания о нем, я так не могу больше! —сорвавшись на крик, Ария начала рыдать все отчаяннее. На третьем этаже обычно ни души, поэтому Хираи частенько сюда заглядывала, здесь она спокойно могла остаться наедине со своими мыслями. Но, учитывая недавние события, оставаться с ними наедине становилось проблематичным занятием.
—Мне жаль видеть тебя такую.—но в глубине души Рьюго радовался тому, что Хираи наконец говорит о чем-то, что ее волнует.—Честно говоря, не знаю, что может тебе помочь, но дай мне обещание, что будешь стараться забыть о нем, ладно?
—Я не могу... Не могу, прости...
—Понимаю... Постарайся не думать о том, что тебе плохо. Он дал тебе хороший опыт!
—Уверенности тебе не занимать, Нанами... Но все же лучше бы мы были не знакомы.
—Почему?—голос друга звучал настороженно, сейчас он был в замешательстве: она же его так любит, откуда такая враждебность?
—Нанами, ты на чьей стороне вообще? Не ты ли его ненавидел, м? Ты вроде должен быть счастлив, что я так сказала.
—Не обесценивай его и ваш опыт.—слышать такие умные и правильные слова от такого беспечного человека казалось непривычно странным.—Учись на своих ошибках и принимай то, что было с умом.
—И что же я должна сделать? Не верить в здоровые отношения? Перестать общаться со всеми людьми, раз они причиняют мне боль?
—Может это в тебе проблема? Может это ты воспринимаешь все так?..—заметив на себе злой взгляд подруги, он продолжил.—Я не на драку нарываюсь, а пытаюсь решить твою проблему...
—Ладно, я просто постараюсь зациклиться на чем- то другом, пойдет?
—А я тебе помогу!—радостно обняв Хираи, Нанами наконец поверил в нее. Поверил, что у нее все получится, и он сам станет тому гарантией.