Глава 22 - Эгоист
И вновь. Все будто идет по кругу, снова Хираи случайно причинила кому-то боль. Да не просто кому-то, а самому близкому другу. Он ушел. Разозлился и ушел, хлопнув дверью. Он все понял? Вряд ли, но кое-какие мысли на его счет Нанами точно посетили. Ведь Рьюго и так вовсе нелестно отзывается об Ойкаве, так еще и такое случилось.
—Н-нанами... Не уходи...Не оставляй меня одну с этими мыслями.—шептала она, глядя на закрытую дверь. Внутри нее все снова потемнело, и настала вечная мерзлота. Слишком близко. Она подпустила его к себе чересчур близко, потому Рьюго и поранился. —Как меня вообще люди терпят... —сейчас голову Хираи мучили бесконечные мысли: о том, чье имя произносить теперь болезненно, а воспоминания захотелось стереть, и мысли о том, что же сейчас чувствует Нанами. Насколько ему больно видеть то, что его близкая подруга, к которой он испытывает самые теплые чувства, солгала ему. Это была первая ложь, которую Рьюго заметил.
—"Ойкава, я тебя уничтожу. Я порву тебя."—думал Рьюго, идя в сторону школы Аобаджосай. Зачем? По-моему, все и так очевидно. Все предельно ясно, что Нанами понял, почему Хираи ведет себя необычайно странно, страннее обычного. Понял, что ее так беспокоит. Понял, почему она себя так плохо чувствует. —"Я с самого начала знал, что он дурно на всех влияет! Как я допустил это?!..."—подходя к воротам большой школы Аобаджосай, стены которой были выбелены, а колонны начищены, Нанами принялся расспрашивать, где можно найти Ойкаву Тоору, пока все смотрели на него, как на человека, который посреди января надел купальные плавки.
Его тяжелое дыхание ощущалось за пару километров, наверное. Его глаза горели, но явно не по-доброму. И по сравнению с учениками Аобы, форма которых была светлая и сияющая, сейчас Рьюго выглядел как некий красный демон среди белых ангелочков. Но его это вовсе не заботило. Его шаги были настолько большими, что он обошел почти всю огромную территорию школы в считанные секунды, пока охранники окликали его, на что он не обращал внимание. Кидаясь на учеников, Нанами кричал: "Где Ойкава Тоору?", чем окружающие были мягко сказать шокированы. Видеть такого разъяренного Нанами было редкостным событием. Даже Хираи, которая провела с ним всю жизнь, ни разу не видела подобного, и, наверное, видеть бы не желала.
Нанами слонялся так по территории школы около десяти минут, пока одна из его фанаток не позвала гвоздя программы. Но, увидев того, кто так отчаянно желал встретиться с Великим Королем, лицо Тоору щелкнуло в усмешке. Его белоснежные идеальные зубы обнажились, а глаза сузились, когда он увидел Нанами, который сидел в темном промежутке между двумя зданиями школы, где не было ни души.
—Чем обязан, м?—словно опять кидая вызов, ядовито огрызнулся Тоору. Нечего делать вид, что Ойкава сладкий мальчик, когда перед ним Нанами, который его откровенно бесил.
—"Надо же, добыча сама прибежала ко мне. Игра становится скучной, не думал, что ты настолько глуп, песик."—стебался Тоору над ним у себя в голове.
—Что ты сделал с Хираи?!—сразу перейдя на крик, Нанами мгновенно вспыхнул, пока злость медленно разливалась по его телу.
—М? Так вот почему ты вторгся на территорию моей школы и начал творить, что тебе вздумается? Дело в ней?
—Повторяю, что ты с ней сделал?!
—Сделал?—сделав на секунду переполненное наигранностью и театральностью удивление, Тоору продолжил со своей нахальной ухмылкой. —А что я с ней сделал?
—Ты сам все прекрасно знаешь! Отвечай, зачем ты делал это с Хираи в лагере?
—Ты говоришь так, будто мы занимались чем-то непристойным, но я - порядочный парень, так что шел бы ты отсюда, пока мои манеры не покинули меня. Разговор окончен, сайонара!—сказал он и развернулся, положив руки в карманы. Но настойчивый Нанами резко схватил Тоору за плечо и развернул к себе. —Я сказал: разговор окончен!
—Ты не знаешь ее. И не имеешь права приближаться к ней.
—Прости? —голос Тоору с каждой секундой становился все страшнее и страшнее, холоднее, чем на северном полюсе, глубже Тихого Океана, пугающее, чем самый страшный убийца. —А ты? —*ткнул пальцем в грудь Нанами*—Ты ее знаешь? Ничего ты не знаешь о ней, уж поверь.
—Я знаю ее лучше кого-либо другого и понимаю тоже.
—"Пф, как же. Видел бы ты ее лицо, когда ты донимаешь ее своей пустой болтовней."—пронеслось у Ойкавы в голове, когда в голову ударила чудесная мысль - вывести Нанами, чтобы опозорить при Хираи, которая в последствии узнает это. —"Нет. Что же заставляет меня думать так жалко и низко...Отвратительно."
—Тогда ползи к ней под юбку, жалкий пес. —сказал Тоору еле слышно, но вполне четко, чтобы все можно было разобрать. А затем он развернулся и быстро ушел, оставив Нанами одного со своей злостью, которая была так противна Ойкаве.
Тоору шел, не зная, куда. Всего за пару минут он далеко ушел от территории школы. Слоняясь между разными зданиями, Тоору злился не понять на кого. На себя? Возможно. В глубине души он корил себя за то, что такой отвратительный. Такой неискренний и странный. Винил себя в том, что по своей вине не может быть счастливым, хотя так хочет. Давил на себя, потому что не мог излечиться от этого вранья. И из-за него самого его окружают "не те люди". Жаловаться Хаджиме уже не имеет смысла, может ему надоело выслушивать это нытье?
Внутри все тряслось от необоснованной агрессии, наверное сейчас он даже не контролировал свое выражение лица. Все сейчас не имело смысла: зачем делать что-то, если все не так? Зачем стараться, когда не получаешь то, что хочешь? Зачем пытаться, если знаешь, что ничего не выйдет?
С каждым днем в Тоору гасла та надежда, которую обрел во время прибывания в лагере. Постепенно угасали те искры, которые так воодушевили его. Но если надежда оставляла Тоору, то желание заставить Хираи улыбаться ему так же чисто, как и Нанами или Иваизуми, росло с каждой секундой. Тоору забавлял тот факт, что такая отстраненная и потерянная в жизни, как она, пробудила в нем такой интерес, но этот факт также и пугал. Вспоминая, что чувствовал Ойкава, когда видел рядом с ней кого-то другого, или как Хираи улыбалась кому-то, как кто-то касался ее, хоть и случайно, в Тоору селился страх: а что, если он не сможет контролировать себя? Хираи не такая, как другие, скорее всего она замечала в лагере необычайно странное поведение Тоору. И даже может быть что-то заподозрила.
Но Ойкава теперь не мог уйти от единственной мысли, что его так грела: Хираи он не безразличен. И каждый раз, когда Тоору вспоминал это, на лицо ползла самодовольная улыбка, которую было трудно скрыть.
Обогнув который по счету пройденный переулок, Тоору остановился перед входом в небольшой парк. Обернувшись, он понял, что ушел очень далеко, но назад не пошел. Что же его остановило? Увидев то самое маленькое чудовище, которое будило в нем такие странные и противоречивые чувства, Ойкава остался смотреть на нее: как она опять утирает лицо, поджав колени к себе, как ее темные длинные волосы, словно лианы, закрывали ее от внешнего мира. Ария сидела на лавочке, пока вокруг никого не было, помимо Тоору, которого она не видела.
—"Опять ревет. Что же с тобой делать, Клубничка? Кто же тебя довел?"—сложив руки на груди и упершись плечом в стену, Тоору продолжал смотреть на нее, вспоминая, как первый раз увидел ее в слезах, как донимал ее, как гладил ее мягкие щечки, пока та спала. Но он недолго смог понаблюдать за этой картиной.
—Хираи?—окликнул издалека знакомый голос, а потом побежал к ней. Тоору этот голос не сразу узнал, но когда фигура показалась полностью, Ойкава разозлился не на шутку.
—Иваизуми-кун? Ч-Что ты тут забыл?—судорожно утирая слезы, Хираи смотрела ему в глаза, ожидая ответа.
—Я сюда изредка заглядываю... Ты не помнишь, что это за место?—он встал под большим-большим деревом, на ветке которого была оборванная веревка. Хираи помотала головой, на что Иваизуми удивился. —У тебя так все плохо с памятью? Или ты нарочно забыла?
—О чем ты? —и тут Иваизуми подпрыгнул, чтобы достать той ветки, затем повязал на нее новую веревку. Напоминало некую тарзанку. И тут до Хираи наконец дошло, о чем он.
Это место - одно из воспоминаний из детства. Сюда приводил Иваизуми заплаканную Хираи, чтобы отвлечь ее от печали. И однажды Хаджиме притащил с собой тарзанку, но из-за своего роста, даже если бы он подпрыгнул, то ничего бы не вышло. Тогда он посадил Хираи к себе на плечи. Она закинула веревку, а затем повязала узел. И с того момента они сюда частенько приходили в тайне от Нанами, которого они не хотели с собой брать. У каждого есть то, чем делиться не очень хочешь, так для Иваизуми этим была Хираи. Ива испытывал к Хираи особые теплые чувства, относясь к ней, как к сестренке. А Рьюго относился к ней по-своему. Нанами нравилась Хираи. Сильно. И все окружающие это видели и замечали, в том числе и Хираи. Но она старалась делать вид, что не видит, потому что не знала, как на это ответить. И до сих пор не знала, но в настоящее время ей казалось, что Нанами остыл к ней. Как же она ошибалась.
—Так почему ты тут?—спросил Ива, сев с ней рядом, к ней лицом. Лицо его было спокойное, голос тоже.
—"Как же я ненавижу, когда люди так на меня смотрят,"—думала Хираи, пока вглядывалась в его лицо. Этот ясный взгляд, который хочет узнать все, что у тебя на душе. Этот ужасный взгляд, которому нельзя противиться, потому что не можешь. Ария всем сердцем не любила этот взгляд, потому что он вынуждал против твоей воли высказаться. Заставлял раскрыть все карты, что у тебя есть, и кинуться в его объятия, захлебываясь в слезах. Но отвести глаза от его глаз Хираи не могла. Вот она - сила этого взгляда.
—У тебя все хорошо?—с каждым словом его голос был тише и тише, и Ойкава не мог уже ничего расслышать. Но и перестать смотреть на них Тоору не мог. Почему именно Хаджиме? Почему Хираи не отводит своих глаз и спокойно смотрит, в то время как если бы там был Ойкава, она бы только и делала, что смотрела в пол, хотя обещала. Почему она так предвзято относится к Тоору? Не дает ему шанс исправиться.
—Так видно, что мне плохо?—ответила Хираи.
—Обычно люди не рыдают в парках на скамейках в школьной форме в урочное время.
—Я ушла раньше, мне было не хорошо. —сказала она еле слышным голосом, теребя подол юбки. Иваизуми видел, что Хираи что-то не договаривает, поэтому аккуратно коснулся ее руки, заставив Арию посмотреть на него.
—Расскажи мне, что случилось.
—Н-Нанами...—но не успела Хираи договорить, как вдруг появился Тоору, схватил ее за руку и быстро повел куда-то.
—Ойкава?
—Мы спешим, Ива-чан! Я должен ее отвести кое-куда! Не скучай!—несмотря на его злобу на себя за то, что не стерпел, его голос оставался спокойным. Поразительный контроль. Но вот в движениях Тоору не мог себя так контролировать. Они быстро шли, Хираи еле успевала поспевать за ним. Рука Тоору крепко сжимала ее запястье, делая больно, но шокированная Ария молчала, пытаясь прийти в себя.
Наконец полностью скрывшись из поля зрения Иваизуми, который по началу шел за ними, крича, спрашивая, все ли в порядке у Хираи, которая в свою очередь молчала. Они остановились в тени какого-то дома. Просто остановились посреди дороги. Сейчас он даже не хотел смотреть на нее, ему было ужасно стыдно. Как она сейчас отреагирует; она будет злиться? Но Хираи продолжала молчать, как и Ойкава. Когда Ария попробовала забрать свою руку, Тоору не выпускал ее.
—Что ты хочешь от меня? —сдавленным голоском спросила она. Дышать становилось тяжелее, потому что подступали слезы, а сдерживать ей это еле удавалось. Голова продолжала болеть. —Зачем это все?—Тоору развернулся, чтобы посмотреть ей в лицо, но она отвернулась.
—"Она не смотрит на меня."
—Что "это"?—спросил Тоору, искренне не понимая, о чем она говорит.
—Что ты от меня хочешь? Сейчас, что тебе надо?—игнорируя вопрос Ойкавы, девушка пыталась побороть себя и взглянуть ему в глаза, но не удавалось.
—Хотелось посмотреть на тебя.
—"Что он несет?..."—и в этот момент на ее душе будто снова настала та самая желанная весна, про которую говорят, когда чувствуешь эту легкость и порхание бабочек. Но как бы приятно она себя не чувствовала, Ария уже знала, что нельзя ему доверять. Слишком противоречивый человек.
—Зачем я тебе? —сказать слово "поиграться", чтобы продолжить фразу, язык не поворачивался, но она была уверена, что Тоору поймет, о чем она. Но ответа у него не было. Он и сам не знал, зачем привел ее сюда, забрав от Хаджиме. Хотя, наверное, в этом и есть ответ: забрать от Хаджиме. Но сказать ей это он не мог. Гордость не позволяла. Где это видано, чтобы Король ревновал кого-то? Она и так неглупа и поняла, что Тоору она тоже не безразлична.
—Почему ты такая?
—"Он понял?"—Хираи еще ниже опустила голову. Ей было страшно. Непонятное чувство тревоги, будто кто-то вторгся в голову и говорит изнутри. Будто ее обокрали. Сдавленность в груди; дыхание стало еще тяжелее, Ария схватилась за грудь, словно проверяя, на месте ли сердце.
—Если не можешь стать лекарством - стань ядом.—выдавила она спустя пару минут молчания.
Шагнув поближе к ней, Тоору не думал, что сейчас делает. Единственное, что он сейчас хотел - чтобы она посмотрела в его глаза, как и обещала. Он видел, как ей сейчас нехорошо, видел, что ей ужасно плохо, но ничего не мог сделать. И его эгоистичное желание взяло верх. Подойдя к ней вплотную, Ария хотела развернуться и убежать, но Тоору мягко взял ее за руку и за край подбородка. Подняв подбородок, он спросил:
—Почему ты не смотришь мне в глаза? —увидев ее красные от слез глаза, его сердце буквально растаяло. Голос стал снова очень тих и мягок, что едва верилось, что перед ней стоит Ойкава Тоору, Великий Король.
—Зачем ты снова это делаешь? —так же тихо спросила она. —Неужели тебе правда нравится причинять людям боль?—но как бы ее голос не был мягок, эти слова не на шутку ранили Тоору. Немного отстранившись, Тоору смотрел на нее с непониманием, а Ария продолжала.—Неужели ты настолько омерзителен? Неужели сложно быть обычным?
—Таким, как ты?... Ты думаешь, что сама ведешь себя "обычно"? Думаешь, что никто не видит, что ты думаешь на самом деле? У тебя на лице все написано...—раненный теми ее словами Тоору решил ответить ей тем же. Что Хираи тоже задело.
—И что же говорит мое лицо сейчас?...
Пауза.
—Сейчас я не могу его прочитать... Когда ты рядом, ты становишься другой. Непредсказуемой... И это бесит.
—Тогда чего ты от меня хочешь?
—Свидание.