Глава 17 - Не вспомнишь
—Что ты там делал, я еще раз спрашиваю. —повторил Иваизуми, грозно глядя на своего дружка, ожидая объяснений.
—Ты видел?
—Видел что?
—«Вернее будет сказать «кого», Ива-чан...»—подумал Ойкава, но озвучивать этого конечно же не стал.
—Чего ты от меня хочешь, Ива-чаан?
—Где ты был и почему приперся так поздно?
—«Пф, так тебя это волнует.»
—Я сидел у костра, пришел поздно, потому что было темно и я не мог найти дорогу.
—С Хираи?
—Один.
—Лгун.
—Нет! —едва не сорвавшись на крик, прошептал Тоору. В душе он естественно молился, чтобы Хаджиме отстал и не стал проверять общую комнату, потому что объяснений, почему там лежит менеджер другой команды, которая по совместительству является бывшей лучшей подругой самого Хаджиме, не было. —Ива-чааан, я так устал, отстань. Завтра спросишь у Хираи, где и с кем она была.
—Ты слишком много времени стал уделять ей, неужто нравится? —голос, вернее шепот, у колючки был подозрительно странный: будто бы он ревновал, но неизвестно кого.
—Нравится? Ты же знаешь, что у меня совсем другой вкус!
—Учти, Дуракава, не дай Бог я узнаю, что ты с ней играешься или не дай Бог она пожалуется на тебя, я тебя прибью на месте, ты меня понял?
—Ива-чаан, хватит всегда угрожать мне, что ударишь меня! —шепнул в ответ Ойкава и пошел в комнату спать, вслед за ним пошел и колючка.
Безусловно, внутри у Тоору все сжалось, когда он увидел Хаджиме, также его беспокоила мысль, что он не стал проверять общую комнату, быть может он понял, что Ария там? Тем не менее, на завтрашнее утро, когда сборная Аобы пойдет на утреннюю тренировку, Тоору хотел забежать утром за Хираи, чтобы в последний раз взглянуть на спящую Арию.
Тоору долго не мог уснуть, интересно, почему же? Внутри него было так много сомнений. Он корил себя за то, что поддался и растаял при ее виде; он злился, что Хираи как всегда сблефовала и не дала Тоору вывести себя. Но несмотря на этот шквал отрицательных эмоций, в груди у Тоору бабочки порхали. Создалось чувство невесомости и легкости, все вокруг потеряло значение, на сей момент он не мог вспомнить ничего, кроме ее. Запах Хираи запомнился Тоору так, что даже сейчас, лежа в кровати, он его ощущал. Закрывая глаза, он видел ее, открывая тоже.
—«Что ты сделала со мной...»—улыбаясь как дурак, буквально расплываясь в улыбке, думал он. Ее лицо - так хотелось его снова увидеть, ее руки - так хотелось их вновь потрогать, ее волосы - так хотелось еще раз провести по ним пальцами. Но больше всего на свете Ойкава хотел коснуться ее губ; какие они на вкус? Такие же с цветочным ароматом? Или может быть холодные, а может горячие, как июльская ночь? Думая о всем этом, Ойкава еще более усугублял ситуацию для самого себя, но что уж поделаешь.—«Я обязательно тебя поцелую, ты только дождись...Ты только не сбегай...»—продолжая улыбаться, как дурак, он лежал и думал, не переставая повторять последнюю фразу. Ах как же он был счастлив, как же его тешила мысль, что Тоору как бы обогнал Хираи в их гонке и теперь занимает первое место. Они оба будто соревнуются, кто кого обгонит; Хираи застала почти краснеющего Тоору, тем самым заработав плюс одно очко себе, но сейчас лидирует он, ведь Ойкава завидел спящую Хираи и теперь у него есть причина потешаться над ней, что будет злить и смущать спящую принцессу. Внутри него все продолжали порхать бабочки, разгоняя тепло по всему телу, заставляя сердце биться чаще, дыхание сбиваться.
Ойкава долго не мог уснуть: все сокомандники уже давно видят который по счету сон, пока Тоору все ворочался со стороны в сторону. По итогу он решил выйти на террасу подышать свежим воздухом, быть может он отрезвит его и без того пьяные мысли. Отворив дверь на улицу, он почувствовал как его лица коснулся холодный порыв ветра, немного встряхнув ему волосы. Шоколадные пряди его быстро вились, пока Тоору стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь прохладным ветром. С каждым вздохом, Ойкава ощущал тяжесть, будто это пьяное чувство улетучивается, и он с каждым вздохом и выдохом приходил в себя, а мысли его возвращались назад на землю. Запах ее постепенно забывался, и тепло ее ровно так же покидало его тело.
Но ночная прохлада безусловно была ему необходима. Открыв глаза, Ойкава увидел яро качающиеся деревья, что на самом деле отображали его мысли до сего момента. Все было такое темное и пугающее, пока в его жизни не появилась она. Пожалуй, очевидный факт, который Ойкава явно не хотел признавать, это то, что с появлением Хираи в тренировочном лагере, настроение Тоору приняло заметно нестабильный ритм, но в хорошем смысле. Именно она пробудила в нем такой азарт и дикое желание делать что-то, и теперь в голове у Тоору помимо победы над Шираторизавой была еще и другая цель - Хираи. Однако, как бы Тоору не хотел признавать тот факт, что она ему довольно интересна, Ойкава осознавал, что противник она вовсе нелегкий и за ней придется побегать, чтобы хоть как-нибудь да припереть ее в углу. С появлением Хираи внутри Тоору снова заиграла музыка, а мир приобрел свои давно утерянные краски, по телу разлилось тепло, а в груди и животе поселились невидимые глазом бабочки.
Парень стоял так еще около пяти минут, не больше, после чего тихо и спокойно закрыл входную дверь и остался один в совершенно темном коридоре, освещаемом только лунным светом, пробирающимся сквозь узкую щель почти закрытого окна.
—"Что будет, если сейчас я вломлюсь в ту комнату и поцелую ее?... Ч-черт, контролируй себя и свои желания."—но это желание было слишком сильным, потому после минутного стояния посреди коридора, Тоору сделал неуверенный шаг в сторону общей комнаты, где и спала его принцесса. Его шаги были настолько неуверенными и медленными, что пол под ногами стал поскрипывать, чего не замечаешь при обычной спокойной ходьбе. И вот, когда до заветной комнаты оставался один шаг, он остановился. —"Я не могу. Мне нельзя. Я...Я иду спать"—но даже когда он развернулся, парень не мог заставить себя уйти назад в свою комнату. —"Я веду себя как придурок. Я - капитан команды, я - лучший связующий, я - лучший... Тогда почему я тут, черт возьми..."—спокойно развернувшись, его рука коснулась ручки двери. Со звонким скрипом дверь открылась, а перед парнем открылась самая милая картина, которую он когда-либо видел: Хираи лежала в его олимпийке на левом боку, почти свернувшись колачиком; ее руки были слегка зажаты в кулачки; на лицо спадали пару черных прядей, выглядело так, будто бы ее лицо укрыто от людских глаз за толщей темных густых лиан; маленький рот был слегка приоткрыт; колени поджаты к груди. —Чудище,—прошептал он.—Но такое милое...
Возможно, услышав скрип открывающейся двери, Ария умоляюще простонала, ее бровки приподнялись наверх, а колени еще сильнее поджались к груди.
Пройдя мимо дивана, на котором она лежала, Ойкава закрыл открытое окно, из которого дул прохладный ветер с улицы. Пока он закрывал окно и задергивал короткие занавески, его взгляд пал на прекрасное небо. Небо, усеянное звездами.
—"С ней даже звезды кажутся ярче"—пронеслось у него в голове. Тяжело выдохнув, он развернулся назад к Хираи, боясь, что она слышала его мысли и от этого проснулась. Но та продолжала мирно спать. Тихо-тихо подойдя к диванчику, он сел рядом с ней, так, чтобы видеть ее лицо. Он сидел совсем рядом с ее маленьким тельцем, внимательно рассматривая ее. Занавески были настолько тонкими, что аж пропускали сквозь себя мягкий лунный свет, который в свою очередь освещал часть ее лица. Тоору смотрел на все: слегка приоткрытый маленький рот, тень от длинных и таких же густых, как и волосы, ресниц, овал лица. И, разумеется, его пульс опять участился, когда Ария дрогнула. Ее тонкие бровки нахмурились, но не опускались, продолжая находиться в приподнятом состоянии: ее лицо выражало страх? Она закусила нижнюю губу, сильнее поджав коленки к груди. Тоору молча наблюдал за этим с неким интересом, в его голове была одна мысль: что же ей такое снится?
После очередного стона и дрожания, когда Тоору уже почти лежал рядом с ней, не сводя с нее глаз: он так же лежал на боку, но на правом, чтобы видеть Хираи, он уперся рукой в голову и мог спокойно смотреть на принцессу, Ария резко схватила Тоору за руку и простонала умоляющим голосом: "Пусти!", на что Тоору прошептал, улыбнувшись:
—Так ты сама меня держишь, Клубничка...—он понимал, что ей просто снится кошмар, но мечтал, чтобы сейчас она сказала это именно ему, также простонав умоляющим голоском. Когда она отпустила его руку, Тоору взял ее назад, чему рука Хираи противиться не стала. Он мягко касался ее тонкого запястья, проводил своими пальцами по ее, внимательно изучая каждый сантиметр ее кожи. Повернув ладонь тыльной стороной к себе, он увидел множество следов от укусов. Начиная с запястья и заканчивая костяшками пальцев, вся эта область была забита укусами. Ее синенькие вены были еще виднее благодаря этим следам. Ответить, что это и откуда, Ойкава затруднялся, а лишь посмотрел на нее опять и провел по лицу своей рукой, убрав с ее личика мешающиеся пряди волос. Лицо Хираи расслабилось, а Ойкава довольно натянул себе ту самую "улыбку дурака". Продолжая гладить ее ручку с того момента, Хираи спала вполне спокойно, без звуков и дерганья.
—Книга! —как вдруг крикнула она сквозь сон. Это было настолько неожиданно, что Ойкава аж подскочил, грубо прикрыв ей рот рукой, снова нависнув над ней. Хираи перевернулась, скорее упала, с левого бока на спину, сонно приоткрыв глаза, вероятно, почувствовав чьи-то касания, Ария взглянула на Тоору. Ее сонный взгляд, ничуть не встревоженный и испуганный, молча смотрел на Ойкаву, а изо рта, что прикрывал своей ладонью парень, проскользнул слабый вопрошающий стон.
—Спи...—промяукал Тоору ей чуть ли не на ушко. Его лицо сейчас находилась так же близко, как тогда. Ее умиротворенное, спокойное дыхание оставлял жар на коже лица Ойкавы, но его это только заводило. Ее темные, карие и полузакрытые глаза смотрели прямо в его, что никогда раньше бы не встретил никто другой, ведь Хираи банально стесняется смотреть кому-либо в глаза. Но сейчас она даже не соображала, что делает, ее сознание продолжает крепко спать, пока тело буянит. Но несмотря на весь бунт, ее тело послушно принялось спать дальше после его команды.
—"Интересно, был ли твой песик так близко к тебе, как сейчас я?... Я буквально дышу тебе в губы, пока ты так сладко спишь. Узнал бы об этом твой песик, наверное, я бы стал его врагом №1 (внутреннее эго Ойкавы: хаха я везде №1). Ну почему ты так добра к нему? Не делай вид, будто бы тебе нравится терпеть его, я же вижу, что он тебя достал, тогда зачем?"—он аккуратно, будто бы боясь повредить, провел по ее лежащим рядом с ее головой волосам. Наклонившись ниже, ближе к ее губам, в нос снова ударил этот цветочный запах.—"Да... Большего мне и не надо!"—думал он, продолжая гладить ее волосы.
—Видел бы нас сейчас Ива-чан... Сжег бы меня прямо здесь, испепелил своим взглядом, он о тебе так печется, аж бесит.—равнодушным и холодным тоном прошептал сам себе Тоору. —Почему ты так улыбаешься ему? Почему смотришь на него по-другому. Даже на своего пса ты не смотришь такими глазами... Почему у вас есть какое-то "тайное место"? ( Глава 8 - Все в порядке)—раздраженный и полный непонимания шепот Ойкавы был направлен в сторону ее губ, пока он с закрытыми глазами жадно вдыхал ее парфюм. Дыхательные пути также жгло от удовольствия, пульс участился, но парень не мог остановиться. Как наркоман, получающий удовольствие от чего-то, сейчас Ойкава был таким же. —Меня бесит, что вы с ним так близки! Ты смотришь на него без своей привычной фальши и притворства! Ты смеешься ему без лжи! Ты улыбаешься ему искренне!... Но почему ты не показываешь такую себя мне? Почему ты так противишься и упрямишься, мерзавка! —озлобленный и раздраженный собственными словами он продолжал забирать у нее ее запах, глубоко вдыхая, чтобы пропахнуть им изнутри, чтобы та пустота внутри него была заполнена только ею. Ее запахом. —Почему я так с ума схожу от одной мысли, что ты можешь точно также улыбаться и мне? Почему ты так действуешь на меня? Почему, когда я вижу, что ты улыбаешься кому-то, я чувствую себя так плохо? Почему мне так хочется, чтобы только я знал тебя настоящую?... Весь мир не видит то, что ты другая... Один я вижу тебя настоящую...—одержимый мыслью, что он знает Хираи лучше кого-либо другого, Ойкава был полностью уверен, что внутри Ария озлобленная и стервозная, чем заводила Тоору еще сильнее. Но знал бы он только, какая она на самом деле маленькая девочка. Несмотря на ее серьезность, ответственность, пунктуальность, она не умеет думать, прежде чем делает что-то, ее поступки спонтанны, так как она всегда импровизирует, она смеется с самых глупых шуток, ее ранят все слова окружающих, она все воспринимает близко к сердцу, верит в сказки, до жути доверчивая, ужасно быстро привязывается и супер быстро влюбляется, сама того не осознав.
Черновласка продолжила что-то невнятно мямлить, изредка постанывая. Тоору лежал рядом с ней, гладя ее мягкую ручку, переплетаясь с ней пальцами. Его бешеный ритм сердца постепенно приходил в норму с каждым вздохом. Сейчас Хираи самостоятельно приобняла, довольно большую в сравнении с ее рукой, руку Тоору, положив на нее свой подбородок.
—"А на утро ты ничего и не вспомнишь..."—скудно улыбнувшись, подумал он, прежде чем провалиться в долину снов. Так они и уснули вместе. В обнимку. Два соперника. Два дэбила ахахаха.