Глава 12 - Прикосновение
Пятница. Последний день тренировочного лагеря. Совсем скоро начнутся отборочные, где будет отслеживаться напряженная борьба между командами за шанс пройти на национальные.
Многие команды годами тренируются, пытаются, но все же не проходят на сами эти национальные соревнования. Чтобы попасть туда надо иметь сильную и сплоченную команду, терпение и веру в победу.
Утро всех команд началось с совместной тренировки. Ария в этот раз не присутствовала, как и другие менеджеры команд, и решила поспать, однако, проснувшись, она поняла, что вовсе не выспалась. В ее голове все крутились вчерашние события: как она убежала от Рьюго, чуть ли не поругавшись с ним, как сидела одна, и тут прилетает мяч с небес, а главное - то, что было с Ойкавой. Арию терзали мысли, как безобидный момент, когда они оба прятались от Иваизуми, превратился в миг в нечто странное; как они так внезапно поменялись в настроении? Хираи никогда не могла себе позволить такое, что естественно для такой "чудачки" как она. Никому не могла показывать то, что чувствовала. Как она едко отбрасывалась нахальными фразочками, как застала Ойкаву краснеющего, как она нагло смотрела ему в глаза, как пыталась противостоять ему. Но больше всего ее удивило то, что Ария впервые видела такого Тоору. Такой игривый, но причем естественно, такой нахальный, но в меру и уместно, такой манящий, но не наигранно. И хотя его поведение, когда он хотел спровоцировать ее на эмоции, было грубым, казалось, будто бы все идет по плану (Егор Летов, привет). Неизвестный, манящий и нахальный, Арии до безумия понравилось это, но она очень не хотела это признавать.
Всю вчерашнюю ночь не могла уснуть, думая о том.
—"Чего он от меня хочет?"—думала она, лежа в кровати.—"Зачем он так отчаянно хочет посмотреть на мою злость?... Или он не верит, что я могу злиться?... Он слишком усердно скрывает себя, но почему-то это забавно, точно так же и я выгляжу со стороны, наверное. При других он ведет себя совсем не так...Или...Или может при мне он ведет себя наигранно, чтобы побесить меня, а при других он искренний и настоящий? Может он нарочно меня путает, постоянно меняясь?... Почему это не выходит из моей головы?"
И забавно, что Ойкава также не мог уснуть: его терзали мысли о том, что клубничка слишком старается скрываться, но также Тоору был одержим мыслью, что именно он ее видит насквозь. Благодаря своей наблюдательности он заметил, что с ней почти никто не говорит, она не выделяется, все думают о ней так, как она себя преподносит. Но Тоору догадывался, что на самом деле она другая, и его догадки подтвердились, когда он в лагере начал с ней контактировать. Он продумал все, и все прошло строго по его плану. Его это очень радовало, что он предугадал почти все, все, кроме ее поведения с ним. Ойкава хоть и "видел ее насквозь", ее движения, подлинные эмоции и поведение он предугадывать не мог, что его очень напрягало.
—"Она же такая простушка, так почему ее так сложно понять? Почему она себя так непредсказуемо ведет? Почему она просто не может быть как все?!...."—но спустя пару минут как он прокручивал в своей голове фразу: "Как все", его передернуло.—"Как все?... Слепые узколобые эгоисты, которые никого не видят, кроме себя... Никогда не смотрят на меня, как на человека... Все одинаковые..."—по прежнему обиженный на весь мир Ойкава никак не мог смириться с мыслью, что он слишком одинок.
Ария вызывала у Тоору слишком много смешанных чувств, как и он у нее. Такие внеземные, отдаленные от всего мира, они не могли понять, что находится в головах друг друга. Казалось бы, все очевидно, но постоянно выскальзывали сомнения, которые утомляли еще больше. Чем-то похожие, но при этом совершенно разные. Была у каждого своя тайна, которую хотелось узнать, но у этих тайн слишком много подводных камней, поэтому разгадать их будет очень непросто.
После обеда, когда большинство уже играли либо на открытой площадке, либо в зале, Ария решила пойти проведать свою команду, игравшую в спортивном зале. Захватив с собой пару полотенец для них, она вошла в зал, где играло слишком много людей. Очевидно, что в последний день все хотели позаниматься до изнеможения.
Команды выезжали по очереди: сегодня вечером должны были уехать Майто-но-ране и Карасуно, а завтра утром Некома, Аобаджосай и Сакурано.
Войдя в зал, Арию ударил жар, и хотя на улице тоже было нехолодно, переступив порог, хотелось вернуться назад на улицу. Но на лицах каждого было что-то вроде экстаза, всем так нравилось проводить время вдали от города, отдаваясь любимому делу.
Послышались крики Иваизуми, который ругал Ойкаву за подачу, что улетела в аут. Арии было как-то неловко смотреть на них двоих, вспоминая, что было вчера, и о чем Ива-чан даже не задумывается. И пусть между ними не было никаких непристойностей, все же не очень хотелось говорить об этом ему.
—Ария-чан!!!—выкрикнул Хината, как только увидел ее. За криком Хинаты последовали приветствия команды Сакурано, а вместе с ними и недовольный взгляд Ойкавы, который всем своим видом не хотел подавать, что пытается не смотреть на Хираи, лишь искривив губы в кривой ухмылке. Но и это недружелюбное поведение бросилось ей на глаза, Ария отвела от него взгляд почти сразу, как увидела.
—"Посмотрите, какой противный. Чем же я ему так не угодила?..."—но такой жест увидела только Ария, остальные же даже не заметили этого, и, скорее всего, Ойкава был этому рад, хоть и не слишком удивлен.
—"И почему она не может появляться тогда, когда меня нет? Зачем она ходит, если не играет?" —поглядывая за ней, как тайный поклонник в толпе, он следил за каждым ее движением, что было не специальным, а скорее инстинктивным. Будто Ойкава поджидал засады или угрозы с ее стороны. Хотя для него самого, Ария считалась угрозой. Скорее бомбой, которую невозможно отследить при помощи радаров. Она то появлялась на радаре, то исчезала, вводя его в заблуждение. Его по прежнему беспокоила мысль о том, что он хочет разозлить ее, чтобы она сняла свою маску безразличия и отстраненности, он по прежнему думал, что под маской сидит сучка, стерва, истеричка и вредина, которая живет по своим особым правилам. Как печально, что он ошибается. —"А?"—обратив внимание на идущего к ней Рьюго, Ойкава заметил, что Хираи отвернулась и пошла в противоположную сторону, будто показывала, мол, пошел отсюда вон. —"Песик расстроил хозяйку? Какое зрелище, только скулить и пускать слезы здесь не надо"—усмехнулся Ойкава и продолжил играть.
—Ария-чан, прошу, подожди!—кричал ей вслед Рьюго, пока Тоору не мог оторвать глаз от этого зрелища. Но упомянутая Хираи лишь со всей силы швырнула в его лицо полотенце, да пошла прочь. Нанами застыл, будто его заключили в оковы, такой жест был увиден впервые. Выглядело эффектно, как во всяких крутых сериалах или фильмах, но на самом деле Ария чувствовала себя неловко, она даже не успела подумать прежде чем сделала это. Все было слишком внезапно.
Но выходя из помещения, Ария случайно посмотрела в сторону Иваизуми и Ойкавы, который слишком уверенно улыбался, обнажая белоснежные зубы. Всем своим видом он излучал удовольствие, но Ария не знала, смеялся он над ее поступком, или с игры с Хаджиме.
Тоору потешался именно над тем, что видел, как она по-стервозному бросила в его лицо полотенце. Будто вампир, он перенял все ее счастье и оставил лишь грусть и тоску (как дементор, лол), Ойкава наслаждался тем, что видит ее злое выражение лица, ее трясущиеся колени и локти, ее неловкие шаги и опущенную голову.
—"Это отличный шанс!"—проскочило в его голове, и он рванул за ней, когда они с Хаджиме перестали играть.
Выйдя, скорее выбежав, из спортивного зала, Ария полностью окунулась в плохие мысли. Сегодня точно не ее день, с утра она не выспалась, так еще и сейчас такое ощущение, что мир вот-вот распадется. Это ее первая ссора с самым близким из всех знакомых, кого она знала слишком хорошо, с кем была уже давно знакома. В груди давило, будто кто-то сжимает ее легкие, да причем с такой силой! Она торопливо шла, но не знала, куда именно. Однако, обогнув пару зданий, ее ноги приволокли ее к тому месту, где вчера произошло то, что сегодня не хотелось вспоминать.
—Черт.—сорвалось с ее губ. Расстроившись, что она сейчас не дома и не может поплакать как обычно делает, Ария села на те же самые ступеньки, согнула ноги в коленях и положила подбородок на них. —"Зачем я это сделала...Повела себя как идиотка, ему, наверное, неприятно."—думала она. —"Позорище. Там же было столько народу....Но он заслужил. Будет теперь правильно выбирать слова. Хоть это и правда, все равно как он может судить, если даже не знает меня?"—периодически тяжело вздыхая, Ария не вставала с места. И она даже не подозревала, что за ней следит Ойкава, буквально в шести-семи метрах от нее, он стоял, облокотившись на стену здания, пытаясь продумать, что будет делать или что скажет ей.
—"И долго она сидеть будет? Что же между ними произошло, что она так поступила со своим песиком?"—он просто смотрел на нее. Смотрел и ничего более. Выжидал, когда она покажет свои слезы, чтобы застать ее в самый неподходящий момент. Дождаться, когда она будет уязвима, чтобы надавить и открыть ее. Снять с нее этот образ, чтобы лицезреть эту стерву внутри нее.
Но как бы он не представлял, как же выглядит эта "стерва", Ойкава даже не брал во внимания тот факт, что Хираи внутри вовсе не такая, а наоборот, мягкотелая, слишком ранимая и чувствительная, сентиментальная и добрая. Но как и у обычных людей у нее есть эти отрицательные качества: она агрессивная и вспыльчивая, любит поистерить, нетерпеливая, гордая и не любит показывать свои слабости. Хотя как можно показывать свои слабости, когда ты даже свои настоящие эмоции показать не можешь?
Глотнув жадный глоток воздуха, Ойкава решил, что именно сейчас пойдет и доведет ее окончательно.
Ария просто продолжала сидеть, тихо в голове перебирая все события, как вдруг по ее щекам крупными каплями покатились слезы. Но выйдя из-за угла здания в тот же момент как первая капля упала на землю, Тоору застыл. Негромкие, но достаточно хорошо слышные всхлипывания разрывали тишину. Плакала она почти бесшумно, зато корчилась так, будто сдерживает монстра. В груди не переставало болеть, легкие разрывались с каждым вздохом. Лишь изредка холодные сильные порывы ветра давали Хираи спокойно дышать. Голова кружилась. Даже не убирая слезы, они послушно стекали по ее румяным щекам тонкими ручьями. Ветер, что помогал ей дышать, поочередно перебирал ее волосы. Ее темные, густые и длинные волосы, как ширма, закрывали ее полностью, будто бы отгораживая от внешнего мира.
Глядя на нее, такую беззащитную и по-честному маленькую, Тоору не мог пошевелиться. Хираи всего лишь избавлялась от лишних эмоций, но Ойкава был поглощен этим зрелищем.
—"Маленькое чудовище"—произнес он не в слух. И правда, сейчас Хираи была похожа на маленькое черное чудовище. В его словах не было негатива, скорее он умилялся этой картиной. Но умиление быстро прошло, когда он вспомнил, что так и не завершил свое дело и не довел ее. —"Очень нечестно и несправедливо так поступать еще и с девушкой. Разве это правильно будет?"—растерзанный сомнениями и прочим, Ойкава сдался.—"Это нечестно. Слишком нечестно... В конце концов, чем интереснее жертва, тем большее будет удовлетворение от полученного. Разве будет интересно, если я так быстро ее сломаю?"—и на этой не совсем позитивной ноте он хотел также тихо уйти, но только он собрался разворачиваться, черновласка подняла голову, чтобы вытереть слезы, но краем глаза увидела силуэт. Громко, но коротко вскрикнув, Хираи быстро-быстро начала утирать свои слезы, растирая красные от них глаза. Увидев такое, Ойкава как всегда при виде нее не смог сдержать смех.
—"Вновь оно. Это чувство..."—как солнце из-за самых густых туч, будто дождь после многолетней засухи, словно последняя надежда в самый безнадежный момент, тепло разразилось по всему телу, от кончиков пальцев до ушей. Согрев, будто обняв и отдав все счастье в этом мире, это чувство не исчезало, хотя слезы не переставая шли.
—Ты чего, клубничка?—оправившись от смеха, Ойкава вытер выступившую у него на левом глазу от смеха слезу.
—Давно вы тут?...—опустив голову, отведя взгляд, но продолжая сидеть, спросила она виноватым тоном.
—Хах, теперь мы вновь на "Вы", клубничка?
Хираи хотела встать и убежать и еле себя сдерживала, хотя ей очень хотелось этого, но она всего лишь, также не смотря на него, встала и попробовала уйти. Ноги были ватными, в глазах двоилось, головокружение не прошло так еще и недостаток сна сказался. Несмотря на ее попытки сбежать, Ойкава спокойно и аккуратно взял ее за руку, попробовав остановить. Зачем? Он сам этого не знал: все случилось так быстро, что даже Ойкава Тоору, который все свои действия планирует заранее, который всегда следует плану, сегодня, сейчас, поддался своим чувствам. Не подумав, не осмыслив, он просто потянулся к ней и схватил ее руку. Такая маленькая, теплая и чуть влажная от слез, что она так старательно утирала. Ее тонкие длинные пальчики на маленькой ручке застыли в одном положении, пока пальцы Ойкавы аккуратно, будто лианы, опутывали ее. Для Арии все происходило безумно медленно, она чувствовала, как он своими пальцами переплетается с ее, интенсивно растирая, чтобы почувствовать и потрогать их; а для Тоору все пролетело как со скоростью света, он даже не заметил, как разминает ее ладонь: в его голове ничего не было, но и одновременно его переполняли чувства некого удовлетворения и страха. Но это был пожалуй самый приятный страх за всю его жизнь, будто он дотянулся и прикоснулся к самому редкому на планете цветку, который может погубить своими движениями, как будто бы он поймал самую красивую бабочку и боится, что может ее испугать и убить. Это горячее чувство, словно в груди что-то запорхало, разливалось по всеми его телу. От кончиков пальцев до макушки. Туда и обратно.
Но это сладкое чувство прервал испуганный взгляд Арии, которая тряслась и смотрела на него взглядом, полным недоумения.
—"Что я делаю, вашу мать?!"—разразилось у него в голове, как гром среди ясного неба. Зачем он коснулся ее руки? Зачем хотел остановить?
Внутри нее все не то, чтобы сжалось, скорее наоборот. На мгновение все проблемы, вся грусть и вся печаль пропали, растворились в нем. Казалось, будто бы всего одним своим прикосновением Тоору забрал у нее всю боль, и Арии правда полегчало. Словно ее крылья, слипшиеся от ее вязкой тьмы, которая ее поглотила, расправили и помогли вновь взлететь. По телу разливалось чувства свободы, ощущалось, будто бы все проблемы покинули ее, и теперь Ария может жить как хочет, смеяться так открыто, как никогда, улыбаться, любить и быть любимой. Она почувствовала себя по-настоящему важной. И хотя для него это было просто прикосновение, незапланированное и нежеланное, для нее это значило большее. Несмотря на всю ее неприязнь к нему, как к самому неприятному и фальшивому человеку в мире, черновласка благодарила его за то, что когда он рядом с ней, все проблемы растворяются в воздухе... Как Она растворилась в Нем.
Ее трясло. В глазах был страх, но это не то, о чем бы мог подумать он. В голове у Хираи было лишь: "Пожалуйста... Не отпускай меня! П-прошу..."