Нарнийская принцесса [ЗАМОРОЖЕН]

— Принцесса, вас зовут. — Меня отвлёк голос, появившегося из неоткуда кентавра.

Это был Койл. Не зная, чем можно занять себя посреди открытого поля, кроме того как наблюдать за прекрасным бледно-розовым закатом, я уже и сама собиралась отправиться в пещеру.
Люси и Сьюзен, недавно сопровождающие мою прогулку, ушли около двадцати минут назад, сообщив, что их зовёт Питер.
Теперь мне стало любопытно.

— Зовут? Кто?

— Король. — Его глаза блеснули некой загадочностью. Я понимала - он прочитал в моём взгляде некое удивление, и не успела я задать вопрос, как он уже немногословно на него ответил. — Увидите.

По мере приближения к пещере, мы услышали возгласы, всё более и более усиливающиеся, и... звуки бьющихся мечей? Вот этого ещё не хватало. Однако, Койл оставался спокойным, и я решила исключительно внешне последовать его примеру.
Зайдя в убежище, я увидела толпу скопившихся нарнийцев, которые явно за чем-то наблюдали.
Подумав, что я не помешаю огромному медведю и пройду вперёд, я так и поступила.
Эдмунд, отмахиваясь от ударов, то и дело нападал, усиливая хватку. Его противник, сдерживая силу, блокировал каждый нанесенный удар, так что схватка была определённо равной. Противник младшего короля стоял ко мне спиной, но, естественно, я поняла, что это Каспиан.
Спустя некоторое время и несколько звуков ударяющихся друг о друга мечей, передо мной замерла картина, как мой брат наставляет кинжал на Эдмунда, а второй — в точности отзеркаливает его, словно отражение.

— Ладно, ладно, ничья. — Протарахтел какой-то незнакомый мне гном, после чего недавние противники слегка улыбнулись друг другу. Идя в мою сторону, я заметила как Каспиан подмигнул мне, одними глазами восхваляя свою победу, так, словно он положил на лопатки целую армию. — Ну, кто следующий?

Возникло некое молчание. Сомневаюсь, что оно длилось слишком долго, и пока нарнийцы переглядывались друг с другом, с другого конца пещеры, на который я и не думала обращать внимания, послышался голос:

— Патрисия, — мне не нужно было разглядывать обладателя этого голоса, чтобы понять, что это был Питер. Это был первый раз, когда он назвал моё имя. Он поднялся с места, и как только нарнийцы расступились перед ним, сделал несколько шагов навстречу ко мне — не хочешь попробовать ещё раз? — Он указал на меч, так что было довольно очевидно, что он имел ввиду нашу сегодняшнюю схватку в лесу.

Я взглянула на брата. Не скажу, что я ждала его разрешения, однако одобрение от него я бы получить хотела.
Во взгляде Каспиана была искорка, означавшая что-то типа «ну, попробуй», и почему-то только из-за этого я подумала, что он сомневается кто победит. Он не знает. Это даёт мне уверенность, что всё же, может быть, смогу победить я. Что мои умения в драке не так уж и плохи.
Я подхожу к брату, который уже отдает мне свой меч, и замечаю одобрительный взгляд и хитренькую ухмылку на лице Сьюзен.

— Я попробую. — Говорящие звери сразу же ликуют в нетерпении увидеть предстоящее зрелище.

Питер оголяет свой меч.
Он смотрит на меня своими глубоко-голубыми глазами, и мне кажется, если я засмотрюсь хоть на минуту, то однозначно проиграю.
Мы ходим по кругу, высматривая шаги друг друга, словно два хищника, понимающих о возможном нападении противника, и готовых ко всему. Однако, Питер не опускает взгляда ни на секунду, именно поэтому я не позволяю своим глазам вообще двигаться. Я понимаю, что первым он не нападёт, так что я просто делаю, что остаётся мне — нападаю.
Первый взмах мечом делаю с очевидной уверенностью, что король его отобьёт, что и происходит. Затем ещё несколько взмахов только для того, чтобы мечи ударились друг о друга. И только после трёх моих атак, которые я бы назвала «исключительно звуком металла о металл», а не поединком, Питер начинает нападать. Он более уверенный, резкий и... непредсказуемый. Именно поэтому наш бой становится интереснее. Я отбиваю несколько ударов, однако король решает сделать неожиданный ход. Он прислоняется своим оружием к моему мечу, начиная на него давить так, как и было сегодня в лесу. Сомневаюсь, что он использовал всю силу, что тогда, что сейчас, но мне стоит признать, что меч Каспиана, который на время поединка всё же мой, прижат к моей гортани. Однако, в это время почему-то мой разум резко переключается, переставая думать о борьбе, за что я себя сильно ругаю, потому что я думаю о...
О том, насколько Питер в эту минуту находится близко к моему лицо. Насколько русые пряди, спадающие на лоб, касаются его ресниц, и насколько всё-таки голубые его глаза... Настолько голубые, что в них можно не то, что плавать, а устраивать целые гонки, после чего, добежав до финиша, спокойно и безвозвратно утонуть.
Губы короля дрогнули в лёгкой, добродушной ухмылке, после чего я всё-таки смогла признаться себе, что, пожалуй, нахожу его весьма привлекательным.
В чувство меня привели зелёные глаза, остановившиеся напротив меня и позади Питера, и только тогда я поняла, что почти при всей Нарнии неприлично разглядываю физиономию их верховного короля. Но тут происходит нечто ещё хуже — я начинаю краснеть.
Однако, выход из положения словно находит меня сам, а именно — тот самый эффект неожиданности. Я проскальзываю под левой рукой Питера, после чего оказываюсь позади него, пытаясь уставить на него меч, однако он успевает повернуться.
Битва всё ещё продолжается, и я благодарна за то, что мой румянец никто не заметил. По крайней мере, я была в этом уверена.
Питер продолжает наносить удары, и я стараюсь как можно «красивее», как и  учил профессор, от них уйти. И у меня получается. Учитывая, что теперь это моя сама долгая битва, внутри у меня возникает слабое чувство гордости за себя, пусть бой ещё не закончен.
Король, словно ищет слабую сторону, куда можно напасть, или за что зацепиться, но я стараюсь отбивать каждый его удар, понимая, что, пожалуй, он превосходит меня только в силе, но не в ловкости или внимательности. Не хочу сказать, что это его как-то задевает или тем более раздражает, вовсе нет... Вдохновляет? Раззадоривает? Бодрит? Вот что-то типа того.
И всё бы хорошо, я думаю, я бы смогла даже одержать победу, если бы не допустила ошибку... И лучший исход если бы я пропустила удар, или Питер отбросил меч из моих рук в сторону, и тогда осталось бы принять поражение. Но нет. Произошло нечто иное. То, чего я явно не ожидала, и даже сначала не поняла из-за слишком громких болельщиков, окружающих нас.
Я наношу удар. Я уже привыкла к ритму Питера и поняла, что все мои атака он способен отбить, однако в этот раз что-то пошло не совсем по моему плану, если мягко выражаться.
Я слишком поздно почувствовала как меч в моих руках не встречается с оружием оппонента, а совсем наоборот — скользит почти что по воздуху. Как я и сказала, я почти что не поняла, что это было, но не только из-за кричащих животных, но и потому что моя атака была не отбита. Через несколько минут я с ужасом понимаю что произошло, смотря на край своего меча — маленькие капли крови занимают совсем немного место на просторном оружии. Я поднимаю взгляд на Питера, замечая на его щеке маленькую рану, буквально в два-три сантиметра и замираю перед ним, ожидая реакции.
Всё, что угодно. В моей голове, Певенси старший мог сотворить, что угодно после этого случая, и поэтому он делает вещь, которой я вообще не ожидала. Он...
Улыбается?

— Я сдаюсь, — в попытке отдышаться, произносит король, уставившись на меня, и улыбается ещё шире — думаю, это может спасти мне жизнь. — Нарнийцы смеются.

— О, мне так жаль, я прошу прощ...

— Не нужно. — Останавливает меня Питер, кажется, одну единственную смущенную этой ситуацией. Он продолжает чуть более серьёзно. — Всё в порядке. Ты прекрасный противник.

Уж не знаю в каком смысле было употреблено слово «прекрасный», но я однозначно совру если скажу, что мне не было приятно это услышать.
На такое я смогла ответить лишь растерянной улыбкой.
Понимая, что стоять и глазеть друг на друга будет слишком неловко, а неловкости на сегодняшний вечер, пожалуй, более, чем достаточно, мне начинает казаться, что я снова попадаю в неловкую ситуацию, однако, как бы это странно не звучало, из такого положения меня спасает тёмный гном.

— Ну ладно, всё, надо расходиться. Завтра у нас важная битва, мы должны набраться сил! — Ворчит гном, когда нарнийцы уже собираются расходиться по лесу.

— Большое спасибо, — Питер опускает голову, чтобы поблагодарить гнома, и, я считаю, это просто идеальный момент, когда я могу ускользнуть из его поля зрения. На некоторое время.

Я подошла к брату, сияющему от переполняющих его эмоций.

— Сразу видно чья ты сестра. — Он складывает свой меч в ножны. — А если серьёзно, ты большая молодец, уроки у Корнелиуса не прошли даром.

— Да. Знаешь, я тоже сегодня о нём вспоминала. — Когда Каспиан с лёгкой грустью во взгляде посмотрел на меня, а потом легонько улыбнулся, я заметила, что пещера была пуста. Конечно, кроме нас и нарнийской действующей власти.

Не знаю зачем, но ноги сами повели меня в другую сторону от Каспиана и я чувствовала, что он, бесстыдник, улыбается мне вслед.

— Питер, — король развернулся, показывая новый след на щеке, оставленный мною — я могла бы обработать рану... — неуверенно вылетело из моего рта, когда я поняла, что вокруг него стоит ещё три человека, и, кажется, каждый из них видел как я таращусь на их брата.

— Но в этом нет необходимости.

— Я знаю, но...

— Мне вовсе не больно.

— У меня есть специальное образование.

— Это всего лишь царапина.

— Я настаиваю.

Пара голубых и зелёных глаз, стоящих за спиной Питера, хитро переглянулись между собой. Однако, другие зелёные глаза, что стояли сбоку, не выражали ни единой эмоции. И только в этот момент я заметила очевидную и просто потрясающую особенность всех Певенси — у первых двоих детей глаза ярко-голубые, у вторых — ярко-зелёные.
Прошло несколько минут после того, как мы оказались в зале с каменным столом: я и Питер. И да, я знаю как это звучит, но, поверьте, неловкость, что я испытала в тот вечер, куда больше.
Я достаю свой платок.

— Ты говорила у тебя был хороший учитель, — начал Певенси, сидя напротив меня — это Каспиан?

— Частично. — Ответила я, намочив платок в жидкости из целебных трав, которую приготовила самостоятельно ещё в за́мке. — Нас учил наш профессор. Почти что всему. — Жидкость выдавливается медленно, поэтому я даю себе право на недолгий разговор. — Но Каспиан всегда помогал, когда было тяжело, потому что... ну, знаешь, стрельбу из лука, владение мечом и скачки, не назовёшь подобающем занятием для принцессы.

Мне не нужно было поднимать глаза, чтобы увидеть как Питер вскинул брови и удивлённо продолжил:

— Да. Верно.

Я поднесла влажный платок к его щеке и только сейчас поняла, что мне придется взглянуть в его глаза снова. По крайней мере, потому что не выдержу его взгляда, отражающего мелькание огоньков пламени, что располагались повсюду. Теперь я смогла полностью разглядеть его лицо: ровный подбородок, неясные, почти что невидимые скулы, ничем не примечательный нос, еле видимые веснушки в поле переносицы и глаз, и покрытый русыми волосами лоб. Некоторые пряди волос задевали  ресницы, поэтому я...
О нет.
О, НЕТ!
Я кончиками пальцев прикасаюсь к мягким прядям волос на его лбу, как бы отодвигая их, и тут же понимаю, что позволила себе лишнее движение.
Катастрофа.
Мои глаза мгновенно расширяются, а мозги отказываются соображать для того, чтобы придумать хоть какое-то оправдание.

— Извини. — Тихо вылетает с моих губ, когда я беру банку с жидкостью, сворачиваю платок, ложу всё в передний карман и спрыгиваю с каменного стола.

— Трис, — говорит Питер, поворачивая голову в мою сторону, что заставляет меня остановиться — если завтра вдруг кто-то из тельмарин нанесет мне рану, — в его глазах мелькает интерес — прошу,  сделай тоже самое.

Я смущённо улыбаюсь, и чтобы скрыть это, выхожу из помещения, готовая рассмеяться на весь нарнийский лес, зная, что король Нарнии улыбается мне вслед, возможно даже, не менее смущённо.
Кажется, в этот вечер во мне засело это чувство. Не знаю, хорошо это или плохо, но оно щекочет мне живот и я готова улыбаться даже при других. Даже при Каспиане. Даже когда ложусь спать. И только когда укрываюсь одеялом, собственноручно (ну или собственнолапно) сшитым енотом за прошлую зиму, понимаю, что этот вечер крутится в моей голове на повторе уже несколько раз. И что самое очевидное, я понимаю — это не случайность.