Крапинки золота
— Выбирать друзей ты совсем не умеешь, — голос Сергея всё так же послышался где-то за спиной.
Его временное исчезновение было на пользу всем. Катерина наконец-то успокоилась, хотя ситуацию так и не отпустила. Скорее всего понадобятся месяцы, чтобы восстановиться от всего, но время лечит. Кто бы что не говорил, а время лечит, может и совсем чуть-чуть.
— Для них я такой же хреновой друг, — ничуть не сомневаясь в своих словах, сказала девушка.
— С этим тоже не поспоришь, — Сергей сел за стол, — Я вообще не понимаю, как тот невинный ангел, что совсем недавно плакал из-за кошмаров, стал демоном, что не контролирует свои действия.
— Я прекрасно всё контролирую, — повысила тон Катерина.
Сергей не стал спорить. Их диалоги и так в последнее время велись только на высоких частотах, поэтому пришло время говорить тихо и спокойно. Он не хотел расходиться по разным берегам с Катериной.
— Что планируешь делать дальше? — спросил Сергей, совершенно не видя в голове Катерины дальнейшего плана действий, — Снова пойдёшь лизаться с "другом"?
— Даже если и так, ты имеешь что-то против? — недовольство девушки нельзя было не заметить, — Будешь, как мои родители, допрос устраивать или советовать, как лучше сделать? Я сама с этим разберусь. Не думала, что ещё и несуществующая тульпа будет меня отчитывать.
— А ты хочешь, чтобы всё так и оставалось? Катя, это не нормально! — слегка повысил тон Сергей.
— Я не давала разрешения меня так называть, — строго кинула Катерина, — И будь добр, хватит нести эту чушь. Моя жизнь — мои правила.
Пускай она и утверждала, но всё что говорил Сергей было тем, что она скрывала слишком глубоко среди поверхностного слоя бесполезных мыслей. Попросту, оставив всё на дне океана.
— Хорошо, — сдался Сергей, — Давай завтракать.
***
Машина подъехала к резным воротам с огромными буквами по середине. Катерина вышла из такси и побрела по песочной дорожке мимо небольшой церкви, дальше в лес. Понемногу стали мелькать первые гниющие кресты. Среди обилия зелёной листвы и солнечного света виднелись угрюмые чёрные и серые памятники. На них были изображены разные люди, где-то молодые, где-то старые, где-то совсем юные ребята, а где-то не прожившие и двух лет. На кладбище всегда спокойно и тихо, даже птицы не рискуют прерывать вечное спокойствие мертвецов.
Катерина шла мимо всех них. Она смотрела на эти серьёзные, неулыбающиеся лица, и лишь иногда замечала бледные улыбки.
Когда она достигла запланированного места, то приятно улыбнулась. Пожилой мужчина в костюме смотрел на неё с овальной фотографии своими голубыми глазами.
— Привет, — Катя подошла ближе, — Давно не виделись.
На могилке росли невысокие фиолетовые цветочки. Они были похожи на анютины глазки. Такие маленькие фиолетовые глазки. Дедушка называл их незабудками, хотя они совсем не похожи, но это название так приелось, что и девушка теперь их так называет. Маленькие цветочки росли вверх к небу.
— Прекрасно выглядишь, — проводя рукой по бутонам цветов, продолжила она — Наверное, у тебя хорошее настроение, — смотря на то как весело и бойко растут цветы, сказала Катя.
Подул лёгкий ветерок, Катя улыбнулась.
— Твой маленький ангелочек присматривает за мной. Настал восьмой год, как тебя не стало, и он появился.
Среди цветов затесались и сорняки. Катя вырвала один за другим, кидая их на землю.
— Недавно мне было плохо, и я решила прийти, пожаловаться, — слегка смеясь, сказала Катя, — Хоть ты и не любишь, когда тебе плачутся в рубашку.
Девушка достала из сумки пару цветов. Они слегка завяли, немного облетели, но всё равно приятно пахли. Белые ромашки гордо держали свои соцветия.
— Вот решила привезти тебе пару цветов с острова.
Островом она называла место, на котором дедушка любил рыбачить, проводить время и любоваться природой вдалеке от города. Когда Катя была маленькой, дедушка возил её туда летом на лодке, а зимой на снегоходе по замёрзшему льду. Это были сказочные поездки, будто он возил её в другую страну. Там всегда было интересно и весело, а фантазия ещё юной девчушки рисовала фантастические сюжеты.
— Они слегка умаялись, пока я везла их, но думаю всё равно порадуют тебя.
Катя сидела на траве вокруг могилы и рассказывала дедушке о всём, что болело или что радовало. Она просто разговаривала с ним будто с живым и будто получала ответ. Она улыбалась, смеялась, плакала, пока сидела рядом с ним. И каждый раз, когда возвращалась обратно начинала с обычного приветствия с грустной улыбкой, а прощалась с облегчением и тоской.
— Наверное, мне пора, — она поднялась с травы и посмотрела на эту самую фотографию.
Теперь она казалась ей такой уродливой. Она была слишком суровой для такого человека. Он никогда не любил одеваться в костюмы, никогда не любил быть серьёзным и не любил фотографироваться. Это было его правило "трёх не".
Катя знала, что и самому дедушке не нравилось это фото. Хотелось видеть его улыбающимся, радостным, искренним и настоящем.
— Ещё увидимся.
И она пошла, не оглядываясь назад, к выходу. Пока она ехала обратно, наткнулась взглядом на кладбище домашних животных. Эмоции вырвались наружу. Она заплакала тихо беззвучно. В наушниках заиграла песня.
Если её оставит ещё и маленький друг, она точно не выдержит этого. Она утонет в омуте с этой чёрной водой, её утащит подводное чудище и от прежнего человека не останется и следа.
***
— Как же я устала, — завалившись на кровать, пробормотала Катерина.
Тигрёнок спал, свернувшись в комочек на диване в гостиной. Она вспомнила, как смотрела на небольшие могилки и тихо плакала. Катерина подкралась к маленькому другу и осторожно провела по мягкой серой шёрстке. Котейка потянулся и приоткрыл глаза. Два невероятно красивых жёлто-зелёных зеркальца смотрели в её.
— Ты — мой самый лучший друг, — она поцеловала его в лоб.
В холодильнике было не густо еды. Пару яиц, масло, сыр, один зубчик чеснока, слегка помятый помидор и половинка огурца. Из этого много не приготовишь, но желудок требовал хоть что-нибудь прямо сейчас — сию же секунду.
На сковороде зашипела яичница, захрустел огурец, оживилась тишина. Катерина включила музыку, чтобы было не скучно готовить. Тревога почти отступила, и осталось лишь лёгкое ощущение неприятности. Скорее всего, когда она снова увидит подругу, чувства возродятся, а пока лучше ловить момент.
— Что готовишь?
Сергей появился из неоткуда, стоял, облокотившись об угол стены. На его лице царило спокойствие, ничего не было понятно.
— Яичницу с не совсем свежими овощами и сыром.
Катерина совершенно не хотела ссориться с ним снова, скорее стремилась наладить отношения. Получалось не очень, но, увы, это не одностороннее движение.
— Как день прошёл? — как-то даже повседневно спросил Сергей.
Катерина усмехнулась.
— Ты и так всё знаешь, — указывая на него деревянной лопаткой, сказала девушка, — Не скажу, что прям супер, но я рада, — всё-таки решив пойти на его уловку, продолжила Катерина.
— Оно и видно, — улыбнулся парень, — Это значит мир? — подходя ближе спросил Сергей.
— Мир, — посмеявшись ответила она.
Сергей облегчённо вздохнул. Он подошёл со спины к девушке и обнял, пока та готовила. На руках намотаны бинты, на талии лежат крепкие руки, на тарелке развалилась аппетитная яичница.
— Какой чудный ужин, — усмехаясь говорит Сергей.
— Не придирайся, завтра схожу за продуктами, а пока буду довольствоваться тем, что есть.
Она отошла от парня и поставила свой ужин на стол.
— Где ты пропадал? — отламывая кусочек спросила Катерина, — На задворках моего подсознания?
— Почти, — Сергей сел напротив, — блуждал по твоей внутренней библиотеке, — парень решил показать фокус, доставая воспоминание с полок разума.
В воспоминание девушка выиграла свою первую в жизни золотую медаль. Маленькая девчушка с золотистыми щёчками, светлым волнистыми и мокрыми от воды волосиками с огромной медалью на груди. Пускай медаль была и шоколадной, но золотой — победной. Она там улыбалась во все тридцать два зуба и светила зелёными глазками. Тренер гордо стоял рядом.
— Мило, — отозвалась Катерина, вспоминая.
Эту золотую медаль она так и не съела. Гордость была невероятной и, спрятав её куда подальше от прожорливого брата, девчушка любовалась ею по ночам и обещала, что это золото, далеко не последнее, но первое и единственное в своём роде.
— У меня ещё есть, — сказал Сергей и показал новое воспоминание.
Там девочка в лесу. Она ищет грибы, что так лихо спрятались. У них были соревнования с братом, кто больше соберёт, тот выиграл, а кто проиграет, будет целый месяц на побегушках другого — это очень неприятный проигрыш. Девочка увидела огромный гриб, задёргала папу за руку и показала на большую бордовую шляпку. И пускай гриб был червивый, и они оставили его на опушке, в тот момент девочка одержала победу и наслаждалась своим выигрышем ещё целый месяц.
Катерина засмеялась, вспоминая тот месяц. Это было безумно весело.
— Я уже совсем забыла об этом.
— А это моё любимое, — широко улыбаясь сказал Сергей и показал последнее воспоминание.
Маленькая девочка, лет трёх, может четырёх, мыла полы. Она брала огромную, по сравнению с ней, тряпку и окунала в ведро ярко красного цвета.
Это ведро до сих стояло где-то в квартире и сверкало своей старостью да дырой в боку. Родители девушки как-то хотели его выбросить, но она остановила их и припрятала куда подальше.
Девочка подскользнулась на мокром полу и упала прям головой вниз в ведро. Оно опрокинулось вместе с ней и вся вода разлилась. Родители девочки засмеялись, а она сама, как ни в чём не бывало, продолжила мыть полы вся мокрая и красная, как редиска.
— Да, я помню это, — она схватилась за свой живот и рассмеялась.
Сергей удовлетворённо смотрел на Катерину, радуясь, что смог рассмешить её.
— Спасибо тебе, — она обняла друга.
Катерина бы всё равно не смогла обижаться на него долго. Такая она натура, которая мириться всегда быстро. Её можно было с лёгкостью назвать наивной, а она бы и не отрицала этого.
— Я рад, что мы с тобой помирились, — он заглянул в её глаза.
Два мутных болотца с тёмными крапинками и двумя небольшими бликами. Любой другой бы даже зелёными их не назвал, но Сергей в них видел густоту сибирской тайги, что была опасной и прекрасной. Это были красивые глаза.
— Ты будто изменился, — смотря в его зеркала и читая мысли парня, заметила Катерина.
В его глазах, которые были намного светлее и зеленее, вокруг тёмного зрачка блестели крапинки золота.
— Да, я решил, что лучше не стоит вмешиваться, пока ты не попросишь. Наверное, мне не стоило лезть не в свои дела, — он опустил уже новые глазки в пол.
Катерина была рада таким изменениям.
— Хорошо.
***
Ночью снова её настиг очередной кошмар. Катерина держалась трясущимися руками за одеяло и тихо-тихо плакала.
Ей приснился дедушка. Сначала он с ней просто разговаривал, а потом что-то пошло не так. Дедушка схватил руки Катерины и начал что-то очень быстро говорить. Было не понятно, что он бормотал. Она расслышала лишь, что дедушка сказал: ты не настолько одинока, чтоб сойти с ума. Катерина не успела ответить, как кто-то холодный обнял её со спины, прижимаясь всем телом к ней. Её руки замерли, сжимая подол футболки. Этот кто-то сжимал до хруста в костях и до боли в душе. Он будто схватил её дрожащее сердце и сжимал, пока Катерина не перестала трястись. Холод заморозил. Кошмар начал тихо-тихо шипеть слова на ухо, но они были скорее похожи на радио помехи.
—... Совсем .. одна, — послышались среди неразборчивого шума ясные слова.
Её сердце сжали так сильно, что оно не выдержало и сломалось. Холод занял его место. На шею будто повесили тяжёлый ошейник и прицепили поводок, заставляя чувствовать себя животным. Тяжесть оковы притянула к земле. Холод сковал руки и ноги, принуждая свернуться калачиком. Цепи окружили маленький скрутившийся комочек.
— Холодно, — сказала Катерина уже проснувшись, в ледяном поту.
— Катерина, — постарался отвлечь девушку Сергей.
В темноте сверкали крапинки золота в глазах. Он обнял девчушку. Тепло, что было раньше лишь слегка ощутимым, окутало Катерину с ног до головы. Она будто окунулась в горячие источники.
Блаженно закатив глаза, она расслабилась и, мгновенно уснув, плюхнулась на кровать. Кот переместился с края кровати на местечко под рукой хозяйки и прикрыл "хамелеоньи" глаза.
Сергей сверкнул золотистыми крапинками, что освещали черноту его глаз. Лёгкая улыбочка скользнула по его лицу, кот угрожающе заурчал. Маленький друг глянул сверкающими пуговками на огромную стоящую черноту в углу. Она двинулась к кровати, но остановилась в сантиметре от распушившегося зверька. Он зашипел, Катерина захныкала во сне. Кот всем своим видом говорил скрыться, и чернота послушалась. Она исчезла, оставляя в светлом помещении лишь лёгкий холодок, от которого кот отряхнулся и продолжил охранять сон своей Катерины.