Глава 16.
— Если бы ты хотела жить, что ты бы сделала? — сказал незнакомый голос. Я очнулась, открыла глаза.
Помещение было то ли темным, то ли светлым. Или черно-белым. Казалось, я перестала различать цветы и гаммы, всё смешалось.
Света больше нет.
Одна тьма.
Но на свое удивление, я всё видела. Я вижу человека. Руки у неё поцарапанные, избитые. Лицо наполовину перекошенное, около правого виска у неё шрам, большущий шрам. Сама она одета в черную, сумрачную одежду. Никогда не видела ничего подобного. Взгляд у неё непонятный, то ли она смотрит на меня, то ли на то, что у меня стоит сзади.
Я смотрю на свои руки, пытаясь понять «я — это я?». Да, всё в порядке. Руки у меня целы; кожа такая же бледная, как и была. Я стараюсь осмотреть помещение, но не могу двигаться, словно что-то сковывает меня, и я не могу отрегулировать свои движение.
— Не узнаешь меня? — прошипела девушка.
Я поймала её взгляд, он полон ненависти и злобы, как будто она ненавидит не только меня, но и весь мир. Да, на миг она показалась мне знакомой, но я всё равно нигде не видела её. Да и где я могла видеть её? В такой-то одежде?
— Нет, — хрипло выдала я, еле слыша себя и свои слова. – Нет, — уже более уверенно произнесла я, но всё во рту начало жечь.
Девушка усмехнулась, слово её позабавил мой ответ. Моя ярость вышла наружу, я просто не могла терпеть этого издевательства. Я выпрямилась, оправилась, как будто хотелась казаться то ли сильнее, то ли выше.
— Что тебе от меня нужно? — чуть ли не крича, сказала я. – Что? — уже настойчивее спросила я, но девушка продолжала ухмыляться.
Ответа я от неё не дождалась. Она то и делала, что ходила взад и вперед, невзначай, будто мой вопрос ничего не значит. Я облизнула пересохшие губы, но во рту всё равно было сухо.
— Где мы? — уже изнемогая от всего этого, произнесла я.
Девушка посмотрела мне в глаза, и мне показалось, что в них я увидела отражение себя. Мне на секунду стало жаль её.
— Правда, уютно? — опять же начала толковать о своем она.
Что ей нужно?!
— Ответь мне, — сказала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Пожалуйста, — добавила я следом.
— Знаешь, ты довольно глупая, хотя это же я во всем виновата, — пробормотала она. — Мы в твоей голове, Дженн.
Я осмотрелась; если честно, мне показалось это странным. Хотя это наверное всем показалось бы странным.
— А ты кто? — продолжала расспрашивать я. — Тем более, что ты забыла в моей голове?
Девушка опять усмехнулась, из-за чего мне стало не по себе.
— Я — твоя душа, — с ненавистью продолжила она, я бы даже сказала, с яростью. — Видишь, что ты со мной сделала?
Я не могла поверить своим глаза.
«Она говорит правду?»
— Вот видишь, насколько я изуродована, насколько я побита. И во всем виновата ты, и только ты. Ненавидя людей, знакомых, ты ненавидела и себя. Ты исключала все трудности, не желая проходить их. Ты даже исключила из своей жизни того, кто был искренним с тобою, и при этом, ты винила только его.
— Но... почему я ничего не помню? Кто я вообще такая?
— А это, девочка, наказание тебе. Ты — никто. Разве не так было всегда? — с вызовом произнесла она.
«Я — никто».
«Разве не так было всегда?»
***
Жуткая боль сковывает мое тело, я не могу даже поднять руку из-за кучи проводов и кучи разных трубочек, которые присоединенны к ней. Я быстро оглядываюсь — около меня никого нет. И вот сейчас я сделала наиглупейшее, что только смогла сделать.
— ВРАЧ! — закричала я так, что уверена, на всю больницу было слышно.
На помощь сразу же примчались медсестры и, конечно же, вошел врач.
— Меня зовут доктор Рик, — представился он. — Вы что-нибудь помните?
— Нет, — отрицательно покачала головой я.
— Помните аварию?
Опять отрицательный ответ.
— Так вот, как мы успели установить, Вы, Дженнифер Грин, попали в аварию. У Вас практически нет телесных повреждений, но есть серьезное сотрясение мозга. Из-за этого у Вас амнезия, и Вы о себе ничего не помните. В карточке я прочел, что у Вас злокачественная опухоль мозга, и написано, что к лечению можно будет приступить за два месяца, если, конечно же, всё не будет потеряно, и ещё будет возможно Вас спасти.
Я сглотнула огромный ком в горле. У меня опухоль мозга? Да, похоже, я настоящая неудачница.
— Мы ещё не успели сообщить об аварии вашим родственникам, пытались дозвониться до отца, но всё напрасно. Так что об этом уведомите их Вы сами, я полагаю.
Я в знак согласия кивнула, но делать этого не собиралась. Зачем? Я не хотела быть проблемой для себя, а главное — для своих родных.
— Вы хотите встретиться с тем человеком, который сбил Вас на машине?
Я отрицательно покачала головой, так как внезапно меня охватила слабость, и я сразу же провалилась в сон.
***
Четыре года не так уж много, чтобы забыть тебя.
Эти слова таки прожигали меня, и даже во сне, или же в реальности, я прямо чувствовала их привкус. У меня появилось чувство, что они действительно что-то значат, но чтобы то ни было — исчезло.
И вот, зеленые глаза.
И вот, такие живые, крепкие руки.
И вот, такое знакомое лицо.
Мой взгляд впивается в эти черты, но я не могу понять, кто это, где я. Я сплю? Да, скорее всего я сплю. Я живая? Я пробую сдвинуться с места, но что-то удерживает меня, словно я связана, связана путами судьбы.
Пропасть уже намного ближе, чем раньше.
Я лечу. А если точнее, то я падаю. И мне абсолютно всё равно. Я падаю и падаю, я падаю в пропасть. Это незабываемое мгновение, когда летишь с такой высоты, что аж дух захватывает. Ты летишь, летишь, летишь, забыв обо всех проблемах и бедах, летишь, понимая, что это твоя судьба, что так всё и должно быть.
Что ничего не изменишь.
Еще несколько десятков метров и я разобьюсь об асфальт. Всё. Меня не станет. Я уже никогда не буду ходить по этой земле, не улыбнусь своим родителям. Это конец.
Счастливый конец.
Один. Два. Три. Боли не чувствую. А может, так и должно быть? Нет. Я до сих пор жива. Я стою. На ногах.
***
Изображение растворяется, я просыпаюсь, чувствуя горячее прикосновение чье-то руки. Как только мои глаза открываются, руки разжимаются, и я вижу его, я вскрикиваю:
— Адам!
Я быстро поднимаюсь с кровати, словно и не было той боли, словно не было тех капельниц и проводом, и обнимаю его. Парень немного ошарашен, а ещё больше ошарашенным выглядит доктор Рик, который, несомненно, наблюдал за этой сценой.
— Вы... Вы помните его? — не веря собственным глазам, спрашивает доктор.
И только сейчас я понимаю, что делаю. Я обнимаю человека, которого вижу то ли впервые, но я чувствую, что нас, определенно, что-то связывает.
Глаза Адама засветились.
— Да, — произношу я твердым голосом. — Ты... ты же Адам?
— Адам, — кивнул парень.
Мой взгляд застыл на его зеленых глазах.
— Но это невозможно.
Мне немного становится смешно от того тона, в котором он это произнес, но я стараюсь сдерживать свой смех, чтобы не показаться странной.
— Так... — доктор Рик немного отошел от своего удивления, и, что ни на есть, взял себя в руки. — Я иду наведу кое-какие справки, а вы можете пока что пообщаться.
Я смотрю на него, такого красивого, неземного, и даже не знаю, что сказать. Он тоже, видимо, не может произнести ни слова.
— Знаешь, а я думал, что мне показалось, — усмехнулся он, я не сразу сообразила, о чем он говорит. — Когда я увидел тебя там, около магазина, я уверен, ты не помнишь, я тебе одолжил кожаную куртку, потому что шел дождь. Я одолжил её незнакомой девушке, по крайней мере, я так думал. Но когда увидел тебя ещё раз, я понял, кто ты. Мы не виделись четыре года, но я верил, что мы встретимся. И вот, так и есть.
«Четыре года не так уж много, чтобы забыть тебя».
— Почему ты ушел из моей жизни, не попрощавшись? — сказала я дрогнувшим голосом. — Почему бросил меня, не объяснив?
— Ты помнишь, — с ноткой надежды в голосе сказал он. — Я тогда был мелким и очень глупым. И я любил тебя.
«И я любил тебя».
Мое сердце упало.
— Когда родители сказали, что нам необходимо уехать, — продолжил он, — я был в ярости. Да, возможно из-за того, что я ничего не понимал, и мне было трудно, но я же в начале лета знал, что мы всё равно уедем. Но... попрощаться с тобой я не мог. Я просто не мог. Я не хотел будить хоть немного зажившие раны, и да, я ошибся. Я не смог забыть тебя. Я до сих пор не мог забыть тебя.
«Я до сих пор не мог забыть тебя».
Я усмехнулась.
— Хоть в чем-то мы похожи.
И знаете, теперь, смотря ему в глаза, мне показалось, что он никогда не был так красив. А я толком его и никогда не видела.
— Давай уедем, — прошептала я, скрепив наши пальцы, — далеко-далеко.
Деметра [2] — в древнегреческой мифологии богиня плодородия, покровительница земледелия. Одно из наиболее почитаемых божеств олимпийского пантеона.