Глава 6.
Апатия и безысходность поглотили меня целиком и полностью. Всё, что я могу — это свернуться калачиком и дышать. Томно вдыхать воздух, томно думать, томно умирать.
На большее я не способна.
Я взяла свой блокнот и пробовала что-то написать, стих, или же нарисовать что-то. Ничего. Я ничего не могу сделать. Руки словно не слушаются меня, против меня, не хотят работать в системе, хотят выйти из моего тела.
Я дрожу. Покрываюсь мурашками. Моя грудь вздымается и опускается. Я слышу биение собственного сердца. Я не верю в то, что он мне сказал.
Я не нужна ему. Я не нужна никому.
Он просто хочет поиграть с моими чувствами. Конечно, это явно очень интересно. Никто до сих пор не видел, чтобы я встречалась с кем-то, и он просто хочет полностью опозорить меня. Это не всерьез. Всего лишь игра, в которой я, видимо, не главный персонаж.
Я рухнула на кровать. Но спать не хотелось.
Жалкое существование. Может, он говорит правду. Но это не важно. В конце концов, он меня бросит. И всё, что у меня останется — это разбитое сердце. Я не хочу этого, я всего лишь хочу понравиться кому-то такой, какая я есть. Чтобы этот человек знал, кто я, что я собой представляю, чтобы он знал обо мне всю правду. И чтобы он полюбил меня.
Да, я знаю, это нереально. Я не знаю, что такое отношение, не знаю, что такое любовь.
Всю жизнь, я мечтала написать книгу. О любви, которой у меня не было. Я читала очень много романов в детстве, там рассказывалось о притяжении между людьми, об этом неземном чувстве. О том, что они могли оставить всё, работу, семью, даже изменить самому себе, ради любимого человека. И я много мечтала. Мечтала влюбиться. Так, чтобы когда я буду видеть в человеке самое плохое, я буду считать это преимуществом, а не недостатком. Любовь ослепляет. Когда ты любишь человека, ты не замечаешь ничего вокруг, ты просто рад, что он с тобой. Даже если он, вдруг, полюбит другого, тебе будет хорошо только от того, что ты знаешь - он счастлив. А если этот человек не будет счастлив с тобой, то ты тоже будешь несчастным.
Я никогда не испытывала этих ощущений. Разве что в детстве, но это было без обязательств, без клятв, без ничего. Тогда мы были беззаботными, и не чувствовали ответственности за свои слова и поступки. Тогда всё было легко и просто. А сейчас всё изменилось.
Сейчас мы не знаем, как доверять друг другу. Как сделать так, чтобы исцелить. мир от боли, бед и несчастий. А всё потому, что мы слишком эгоистичны и действуем только ради себя, не думая ни о ком другом. В современном мире уже давно забыли о самых хороших и приятных чувствах.
Я не говорю, что сейчас всё так ужасно, нет, ни в коем случае. Раньше тоже было не хуже. Но чем дальше мы идем, тем дальше разрушаем. Разрушаем самих себя. Мы уничтожаем друг друга, ломаем друг друга, только ради собственной выгоды. Но нет в этом ничего. Мы этим только показываем, насколько мы стали ужасными и страшными личностями.
У каждого в жизни есть такой период, когда его бросают друзья, или же есть какие-либо трудности. Тогда мы думаем, что хуже быть не может, но рано или поздно этот период заканчивается.
А я чувствую, что у меня этот период не закончится вплоть до самой смерти. И думаю, я права.
Завтра будет всё, как всегда. Ничего не изменится. Я буду лежать на кровати и читать какую-то книгу. Почему ничего не изменится? Возможно, я не хочу этого. Может быть. Может быть, я понимаю, что все мои попытки как-то изменить жизнь были ложными и ничего так и не получилось.
Я медленно проваливаюсь в сон.
Это единственное, что я могу сделать.
— Эй, видишь! — из моих мыслей меня выводит Адам и тычет пальцем небо. Сейчас девять часов, мы вышли погулять. Он затащил меня куда-то, и только сейчас я всматриваюсь, где мы. Вокруг большое поле, где нет ни одной живой души. Я смотрю вверх и вижу черное, усыпанное звездами, безграничное небо. Я ещё никогда не видела такой красоты. Внутри меня всё переворачивается, я смотрю на парня. Он светится от радости, и мы встречаемся взглядами. Адам берет меня за руку, и мы идем вперед. — Тебе нравится? — спрашивает он.
— Да, очень, — говорю я, не отрывая взгляда от ночного неба. Как красиво. Словно рассыпались миллионы осколков, словно они не хотят быть вместе, а хотят быть по одельности, а хотят быть самостоятельными.
Он проводит меня, и мы ложимся в поле. Он смотрит на меня, а я улыбаюсь. Такие красивые, насыщенные зеленые глаза. Их нельзя сравнить ни с чем. Слишком красивые для сравнений. Я, наконец-то, отворачиваюсь и продолжаю наблюдать за звездами. Сейчас я верю, что этот мир только наш, и ничей больше. Мы единственные. Мы никогда не будем пойманы, мы можем делать всё, что хотим. Это наша планета. И мы здесь главные.
— Ты чувствуешь это? — спрашивает Адам, я опять встречаюсь с ним взглядами. Он улыбается. Ух, эта улыбка. Она спасет мир, она спасет меня, она спасет этот вечер.
Она спасет время.
Нет, времени нет.
Оно остановилось.
— Что, Адам? — откликаюсь я. Его бездонные глаза завораживают, наши пальцы переплетаются.
— Этот мир полностью наш, — говорит он, словно читает мои мысли,— и ничей больше, — договаривает он, моя улыбка становится шире.
— Да, — отвечаю я, по мне скатывается волна. Волна вдохновения, волна любви. Пламя. Во мне бушует пламя. Я чувствую стук своего сердце, мне кажется, что оно сейчас остановится. Так не должно быть. Оно не должно выпрыгивать.
Это он на меня так действует.
Адам.
— Знаешь, о чем я всегда мечтала? — спрашиваю я, он поворачивается ко мне, но не открывает глаза. Он чувствует это. Он наслаждается этим. Свобода.
— О чем? — уточняет он. Я ему ещё не рассказывала, но друг друга мы знаем очень хорошо.
— Я всегда хотела написать книгу, — говорю я, дыхание останавливается, я чувствую, чувствую это. — О любви.
— Любви? — переспрашивает он, так, как будто он не знает, что это такое. Я смеюсь и закрываю глаза от смущения, заливаясь краской.
— Знаю, глупо, — сквозь смех выдавливаю я. Но он не смеется. Его лицо серьезное, но уголки губ приподняты.
— Совсем не глупо, — отрицает он. — А почему о любви? — я прикусываю губу, чтобы остановить смех. Затем я смотрю на него. Ему совершенно не смешно, но интерес виден в его глазах. Красивых глазах.
— Потому что много прочитала, — отвечаю я. — И много романтики. Я всегда мечтала влюбиться, так, как в книгах. По-настоящему. Но, думаю, этого не будет. А вот придумать историю о любви легче, — на духу выдаю я и жадно вдыхаю воздух. Это мой секрет. А теперь это — совместный секрет. Наш секрет.
— А там будет счастливый конец? — интересуется он.
— Не думаю.
— Почему? — глаза у него округлились. Красивые глаза.
— Потому что в реальной жизни не бывает счастливых концов.
— Уверена?
— Ну, да, — с недоумием говорю я.
— Я думаю иначе, — выдает он, я распахиваю глаза.
— Правда? — переспрашиваю я.
— Да. Мне кажется, что конец — всегда счастливый. Когда ты умираешь, например, ты, наверно, начинаешь вспоминать только хорошие моменты, и тебе становится хорошо. Вот он — хороший конец, — я опять начинаю смеяться.
— По-твоему, смерть — хороший конец? — он подхватывает мой смех, и когда я его слышу, всё переворачивается. Такой мелодичный и мужественный, хотя нам только по двенадцать лет. Но все равно, он безумно красивый. Даже идеальный.
— Знаешь, бывают такие моменты, когда смерть — это единственный выход из ситуации, — умно отвечает он.
— Не думаю, что такое случится со мной, — говорю я. — Вместе с тобой мне ничего не страшно.
Он смотрит мне прямо в глаза и от этого взгляда по моей коже пробегают мурашки.
Это наш мир.
Наша Вселенная.
Это наш момент.
Время остановилось.
И только мы одни, здесь и сейчас.
Я просыпаюсь и ещё до сих пор чувствую этот сон. Мне давно не снились подобные сны, разве что, когда он только уехал. Я пыталась справиться с этим, но ничего не получилось.
Я до сих пор помню его прикосновения, которые прожигали мою кожу. Ничего уже не вернуть. Он явно изменился, я изменилась. Он меня не помнит, но я его помню до каждой мелочи. Я помню, как быстро проглатывала завтрак, только чтобы побыстрее выйти на улицу и уйти с ним к реке.
Я всё помню.
И эти воспоминания медленно убивают меня.
Ничего не вернешь, но я все помню. До каждой мелочи. Я помню каждую секунду проведенную вместе. Это глупо звучит. Это было четыре года назад, я изменила свои приоритеты в жизни, да и он тоже. Он, наверно, на другом конце США и его совсем не заботят мои проблемы. Но он останется в моем сердце навсегда.
Я поднимаюсь с кровати, сегодня воскресение, ничего особенного. Поем, поищу какую-то книгу, доделаю уроки.
Всё как всегда.
Я иду на кухню в поисках еды. Переворачиваю весь холодильник, а в итоге — решаю сделать чай. Очень умно. Я всегда прихожу на кухню тогда, когда ничего нет.
Я беру пирожное и иду в гостиную. Когда я вышла из комнаты, то сестра спала на кровати, так что сейчас будет расспрос. Я ничуть не жалею о вечеринке, хотя я практически не насладилась ею. Но должна же я была пойти? Всё-таки это новые ощущения, которых мне не хватало долгое время. Я сижу напротив стены и смотрю в неё. Сейчас я похожа на сумасшедшую. Я рассматриваю каждую трещинку, каждый изгиб. Я часто так делаю, когда мне нечем заняться. Просто осматриваю здание. Раньше я даже любила ходить по разным заброшенным местам, только из-за того, что мне нечего рассматривать. Я понимаю, это очень тупо, но я вообще нелогичный человек. Я могу плакать по всяким пустякам.
В гостиную входит сестра, тоже с чаем. Я осматриваю её. Она безумно красивая. Волосы струятся на её плечах, одета она в свою привычную пижаму - шорты и растянутая майка. Образ так себе, но ей всё равно это очень идет.
— Ну, что, как погуляла? — спрашивает она. — Я хочу подробности. Почему ты не пришла домой? Я уже раздумывала, как бы соврать, если ты придешь ночью, а тебя всё нет и нет. Так что мне нужно знать всё, — она любопытными глазками смотрит на меня, а я даже не знаю что отвечать. Правду? Нет. Она сейчас скажет перезвонить Нику, и сказать ему, что я тоже его люблю. Может быть, это и так, но зачем мне ему звонить? Я не хочу угробить его жизнь. Он может найти себе кого-нибудь в сто раз лучше, каждая хочет быть с ним.
А я исключение.
Я не хочу быть с ним по одной простой причине: я не подхожу ему. Просто не подхожу.
— Ничего интересного. Я ни в кого не влюбилась. И ничего не делала. Просто напилась, и вызвать такси не смогла. Мне разрешили остаться, — вру я. Сестра с подозрением смотрит на меня, не верить, наверно. Но мне сейчас всё равно. Я не собираюсь говорить правду. Ни в коем случае.
— Э-э-э... — запинается она. – Ну, допустим, я тебе поверила. А как же Ник? — я сглатываю ком в горле.
— Я ему не нужна, — по слогам произношу я, не веря самой себе. Нет, я верю. Я ему не нужна. Совершенно не нужна.
— Понятно... — она не знает, что отвечать на мою реплику, поэтому я, не думая, меняю тему, пока она не опомнилась и начала расспрашивать снова.
— Как вчера погуляла? — спрашиваю я.
— С друзьями в кафе посидели. Сегодня тоже хотим пойти.
— Ты уже кого-нибудь себе нашла? — с усмешкой говорю я. Моя сестра раскрепощенная, я уверенна, что именно с такими девушками хотят встречаться парни.
— Пока что нет, но есть кое-кто на примете, — мы обе заливаемся хохотом. Мы часто говорим с ней на такие темы, но её жизнь в сто раз интереснее моей. Я так думаю.
Я делаю последний глоток чая и отношу стакан на кухню. Затем возвращаюсь в комнату. Я сажусь за уроки. Когда, наконец-то, уроки были практически сделаны, я решаюсь отдохнуть. Вдруг слышу голос отца, и мы с сестрой быстро идем в гостиную.
Я вижу маму и папу, они что-то обсуждают и при виде нас замолкают. Лица у них уже не такие радостные, какие были, когда мы только вошли.
— Дженни и Фиби, мы с мамой, наверно, уедем в Германию, — произносит папа. Мне не верится, я не могу поверить в то, что он говорит. — Через несколько дней, на всё лето, — он умолкает и я с злым лицом смотрю на них. Мой выпускной... Они что, всё пропустят? Мои экзамены?
— Я же оканчиваю школу! — ору я. — Вы не можете уехать! Вы же знаете, как это для меня важно, — мама встает сзади меня, её крепкие руки обнимают меня.
Я совершенно не чувствую спокойствия. С каждым днем всё хуже и хуже, хуже и хуже. Они специально это делают? Есть люди, которые отвечают за всё то, что с нами творится? Если есть, то я бы набила этим людям морду.
Сколько раз я убеждалась: нет ничего хуже.
Но каждый раз я ошибалась.
В моей жизни всё всегда меняется. И не в лучшую сторону. Я уверенна, что есть миллионы людей, у которых всё гораздо хуже. У которых нет родителей, семьи, дома.
Но я живу здесь и сейчас. И мне кажется, что моя жизнь - это просто отброс общества. Может быть, где-то там, на небе, Господь определил судьбу каждого из нас, и я у него явно не в любимчиках. Всегда всё идет против меня, против моих планов, против меня самой. Единственные люди, которые хоть иногда, но понимали меня — бросили. Теперь у меня есть только Фиби, но видимся мы и нормально говорим максимум - один раз в неделю. Я понимаю, мои родители не идеальные, но знаете, они всегда были для меня чем-то особенным, лучиком солнца. А сейчас и это ушло от меня. Собрались куча туч, и сейчас всё зальется дождем,а лучиков всё нет и нет. Они не хотят здесь быть.
Да, я согласна, у нас не лучшее денежное положение. Но мне не нужно большего, мне главное, чтобы они были здесь, со мной. Но их не будет.
В мире есть справедливость? Нет. Почему некоторые, совершенно ничего не делая, получают то, на что другим нужно работать и работать.
— Знаю, детка, знаю, — успокаивает мама. — Ты же понимаешь...
— Нет, мама, ничего не понимаю! — я отталкиваю её. — Почему вы бросаете нас? Почему вы бросаете меня? — слёзы стекают по моих щекам, но я не обращаю на это внимание.
— У нас сейчас трудно с деньгами. Извини, Дженни, мы хотели пойти на твой выпускной, но нам предлагают работу в Германии за неплохие деньги, и если мы не согласимся на неё, то нас и с работы этой выгонят, — объясняет отец. — Нам очень жаль.
— Ничего вам не жаль! — не прекращаю кричать вам. — Фиби, почему ты ничего не говоришь?
— Дженн, я думаю... Родители правы. Нам нужны деньги, — говорит сестра, я не верю собственным ушам. Она заступается за них?
— Не уезжайте, пожалуйста, — я падаю на колени и умоляю родителей остаться. Я не хочу, чтобы они уезжали.
— Мы должны, Дженни. Вы уже не маленькие, справитесь без нас. Мы должны, — говорит мама. Я не хочу в это верить.
Я отказываюсь в это верить.
Я бегу в свою комнату, я бегу и вытираю слёзы. Мне больно. Слишком больно. Это не может быть реальностью. Это всё сон, жуткий сон.
Единственное, что я сейчас хочу, это уйти, испариться, исчезнуть. Уйти в свой мир.
В мой с Адамом мир. Где никто нас не потревожит, где существуем только мы. Из которого никто из нас уйти не может. Я чувствую это.
В своем сердце.
Адам здесь. Он дышит. Он до сих пор здесь.
Внутри меня.
Его красивые, идеальные, зеленые глаза, которые видят меня насквозь, которые полностью и целиком захватывают меня, которые испепеляют меня.
И Ник – тот, кто уверен, что я ему нужна. Может, он обманывает сам себя. А может, он говорит правду. Я чувствую какую-то связь между нами.
Мечтать о Адаме — глупо. Он далеко от меня, мы не встретимся больше, а если и встретимся — я изменилась, он изменился. Мы не можем быть вместе.
С Ником мы тоже — небо и земля. Мы слишком разные и никогда не сможем быть парой. Разве что что-то изменится. Но я не думаю.
Я рыдаю. Слезы льются ливнем из моих глаз. Мне больно. Я не чувствую себя живой.