Полечу в пропасть!

 Я просыпаюсь из-за жуткой головной боли. Все мышцы болят, тело ломит, и чувствую, что у меня похмелье. Наверно, я вчера неплохо напилась. Я прихожу в шок. Где я?! Этот вопрос застает меня врасплох. Я осматриваюсь и вижу комнату в черно-белых тонах, очень большую и незнакомую мне. Около меня стоит тумбочка, на ней таблетка и вода. Я, не думая, выпиваю ее. Боль помалу утихает. Все, что я помню из вчерашнего дня: вечеринка. Я что, не вернулась домой? Господи, да отец меня убьет!
Я прокручиваю у себя в голове самые худшие сценарии, которые могут произойти, когда я вернусь домой. Что мне делать? Господи, помоги мне!
Я поднимаюсь с кровати и получаю еще одну порцию боли. В комнате есть зеркало, поэтому я подхожу к нему и всматриваюсь в свое отражение. Волосы спутались, на теле видны несколько синяков и отеков, а футболка еле прикрывает мои ягодицы. Я замечаю около зеркала расческу и пробую привести волосы в порядок.
Я, наконец-то, решаюсь спуститься вниз. Я совсем не хотела этого делать и ждала, когда кто-то придет ко мне и объяснит, какого черта здесь творится. Я расхаживаю по коридорам этого дома, они такие большие, даже непривычно находиться здесь. Я слышу какие-то звуки снизу и иду туда.
Я слышу шорохи и смех из кухни. Я замечаю там Крисс, Ника, короче, всю элиту в сборе. Какого черта я здесь делаю?
Я выхожу из своего убежища и встречаюсь с ними взглядами. Все удивлены и ошарашены, мне даже смешно. Так, Дженнифер, успокойся. Сейчас не время для смеха. Будь серьезной.
— Что она здесь делает? — шипит Крисс, и ее взгляд падает на мою футболку. — Какого черта? — визжит она и неудовлетворенно смотрит на Джеймса.
— Ник, можно тебя на несколько слов, — как можно серьезнее проговариваю я, и жду, пока он выйдет. Когда мы вместе выходим, я сразу же набрасываюсь на него:
— Что я здесь делаю? Почему на мне чья-то футболка и почему мы не в школе?! Черт, Ник, объясни мне...
— Так, во-первых, сегодня суббота. Во-вторых, ты напилась в хлам, и отправлять тебя домой было бы не вежливо с моей стороны, детка. В-третьих, футболка Джеймса, твоя одежда была полностью испорчена. Это всё? — спрашивает он. Я смотрю в его глаза и пытаюсь вспомнить вчерашний день. Ничего не помню. Чертов алкоголь.
— Э-э-э.... А что я делала? — у меня была надежда, что ничего такого страшного я уж точно не вытворила. Хотя, кто его знает...
Отец.
Черт. Он меня убьет.
— Ну, я увидел тебя уже после вечеринки. Ты была очень пьяной, — это ещё неплохой ответ. Я думала, всё будет гораздо хуже.
— А-а-а... Ясно, спасибо. Я, пожалуй, пойду, — я уже хотела идти и собирать вещи, но он схватил мою руку.
— Не уходи, — сказал он. — Позавтракай с нами.
— Ну уж нет, — прошипела я и уставилась в сторону кухни. — Завтракать? С Крисс и её парнем, да и вообще с этими ребятами... Ты что, смерти моей хочешь?
— Они довольно неплохие, если узнать их получше. Ну, я о некоторых, — сказал он мне. Я не верила в это, но отказывать неудобно. — Да и тем более, у меня твои вещи и я не отдам их, пока ты не поешь с нами, — я сглотнула ком в горле. У меня нет выбора, черт. У меня никогда нету выбора.
— Хорошо, — вдохнув, сказала я. — Пошли.
Ник еле заметно улыбнулся, а мне хотелось поскорее убежать отсюда. Я не понимала, как он вообще может дружить с такой, как Крисс. И я себе представить не могла, что могу появиться здесь, в доме Джеймса, да и ещё позавтракать с ними. Это было для меня чем-то непостижимым и нереальным. И я ничуть не хотела, чтобы это стало реальностью. Но вот, это произошло. Сейчас пойдут в ход расспросы и шутки Крисс в мою сторону, но я буду держаться. Ну.... Не знаю.... Постараюсь хотя бы... Возможно.
Мы вошли на кухню, и ребята опять кинули на нас вопросительные взгляды. Я посмотрела на Ника, тот пожал плечами. Черт. Ну и что мне делать? Я не могу так просто врываться к ним на кухню и есть их еду. Что ж, нужно начать беседу.
— Э-э-э... Привет Джеймс, Энди, Крисс, Меган... — Я почувствовала себя какой-то дурой. О Боже. Ну почему я не могу провалиться сквозь землю? Ребята с удивлением посмотрели на меня. Только не это.
— Успокойтесь, она со мной, — услышала я голос Ника, эта фраза несколько раз покрутилась у меня в голове, прежде чем до меня дошел смысл. О черт. Это ещё хуже, чем я думала. Нужно умывать руки.
— Эм, ребята, я не хочу вас стеснять, поэтому я уйду. Где моя одежда? — спросила я у Ника, и послышался смех Меган и Энди, но я постаралась не обращать на это внимания.
— На втором этаже. Первая комната слева, — ответил он, слегка обиженно. Хотелось сказать: «Извини, я не могу выносить твоих дружков», но я воздержалась. Я быстрым шагом пошла к комнате, о которой мне сказал Ник. Я увидела вещи на кровати, поэтому быстро взяла их и прошагала в ванную. Они были отстиранные и приятно пахли. Он позаботился об этом. Я почувствовала себя защищенной и уязвимой, но это чувство быстро улетучилось. Я — сильная.
Я включила душ, на моем теле было много синяков и царапин, поэтому мой интерес взял вверх надо мной. Что же я вчера делала? Мне не суждено это узнать. Ух. Капли энергично скатывались по моему телу, мне было приятно, я бы могла несколько часов простоять в душе. Но, увы, надо идти, я уже итак здесь довольно долго.
Я быстро надела одежду и ещё больше захотела уйти. Я опустилась вниз и услышала разговор на повышенных тонах. Я подошла поближе и прислонилась к двери кухни, желая узнать, о чем разговор. Я услышала приглушенные голоса.
— Почему ты выгораживаешь эту девчонку? — завыла Крисс. — Ты что, спятил, Ник? Почему ты вдруг так стал хорошо к ней относиться? Ты же знаешь, что она меня бесит!
— Перестань, Крисс. Мне всё равно на твое мнение, и не сверли мне мозги. Пожалуйста, — пробормотал Ник.
— Да ты... Да ты... Ты же её не знаешь!
— Знаешь, она исчезла сразу после разговора с тобой... — дальше я не слушала, на меня навалилась лавина, лавина из воспоминаний. Я вспомнила всё. Всё до конца. Я ненавижу её. Я ненавижу её сильнее, чем когда-либо. Я хлопнула дверью и вошла в комнату, обвела её взглядом, а затем раздраженно посмотрела на Крисс.
— Знаешь, что? Ты самая жалкая из тех людей, которых я знаю. Я не имею понятия, что я тебе сделала и почему ты ко мне так относишься. Но знаешь, мне все равно. Мне все равно на тебя и всё равно на твое мнение. Знаешь, что ты сделала вчера? Ты ещё раз доказала, какая ты мерзкая и отвратительная. Когда я смотрю на тебя, то чувствую, что к моему горлу подступает тошнота, — начала я. — Это ты меня не знаешь. Ты не знаешь, что мне пришлось терпеть все эти годы. Черт побери, ты ничего не знаешь! Ты не всемогущая, Крисс, и далеко не идеал. Ты полная стерва. Я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу, слышишь?! — я вздохнула и посмотрела на ребят. Они ошарашено смотрели на меня, и я им улыбнулась. Это ещё больше повергло их в шок. — Спасибо Ник, спасибо Джеймс. Пока, — я помахала рукой и удалилась.
Я начала бежать, бежать, смахивая слезы с лица.
А потом я поняла.
Я поняла, наконец-то.
Я сделала то, что должна была сделать.
Я сделала всё правильно.
Я сказала всё то, что так долго было внутри меня.
И это круто.
Чертовски круто.

***
Я стою перед порогом своего дома. «Я не трусиха», — говорю я себе, но убеждаюсь в обратном. Я боюсь всего и всегда. А особенно сейчас.
Я медленно и осторожно открываю дверь, надеясь, что меня никто не увидит, и я спокойно пройду в комнату. Я на корточках. Ф-ух, в гостиной никого нет. Ещё несколько...
— Дженнифер Грин! — раздался голос отца. Сейчас меня будут убивать. Меня всегда бесит, когда кто-то называет меня полным именем, а они частенько меня так называют, когда злятся. А как только я прошу, чтобы они меня так не называли, то идут такого типа вопросы: «Тебе что, не нравится твое имя?». Для меня это слишком официально. Тем более с фамилией.
— Пап... — Вздохнула я, сглотнула ком в горле и обернулась. Он явно пришел с кухни, черт. У него от ярости раздулись ноздри, и я даже боялась представить, что будет дальше.
— Сядь, — уже более спокойным тоном сказал он, но я по-прежнему дрожала. Мне было страшно. Я села на наш диван, который стоял в гостиной. — Дженнифер, где ты была? Я требую объяснений, — прошипел отец. Моя голова взрывалась от мыслей. Как бы мне соврать?
— Э-э-эм... Я к подруге пошла, — ложь хуже некуда. Но надежда в то, что он поверит есть.
— К какой подруге? Дженни, объясни мне. Я тебе вроде понятным языком говорил, что ты под домашним арестом и тебе нельзя никуда идти. Я сейчас ты сбегаешь из дома. Для тебя это нормально? — спросил он.
— Извини, пожалуйста. Я не буду больше. Извини, — одними губами просила я, шепот срывался с моих уст. Мне сейчас хотелось закричать, закричать на всю планету. Я не хочу так. Я хочу ходить туда, куда мне захочется, а не туда, где хочет меня видеть отец. А сейчас я прошу прощение за то, что в кои-то веки пошла на вечеринку.
— Я тебя прощаю. Но ещё один прокол, и ты два года будешь сидеть дома, ни с кем не общаясь, — грозно сказал он. Теперь я уверенна — мой папа тиран. Я всего лишь хотела развлечься, а он это воспринимает так, будто я неделю домой не приходила. Как будто он в молодости не ходил на вечеринки.
— Хорошо, пап. Я пойду, — предупредила я и вышла из комнаты.
Фиби не было дома, обычно она никуда не ходит в субботу, но это не важно. Главное то, что я в одиночестве. Я одна.
Я.
Должна.
Быть.
Одна.
Мне не место среди людей.
Тишина.
Покой.
Одиночество.
Это то, чего я хотела? Да. Это оно.
Я падаю в пропасть. Я хватаю руками землю. Я пытаюсь остаться, я пытаюсь не упасть. У меня ничего не получается. Люди не хотят, чтобы я осталась, они топчут мне руки ногами, они хотят, чтобы я упала. И я падаю.
Падаю в пропасть.
Я падаю далеко отсюда. Я хочу упасть далеко. Я не хочу быть здесь. Они не хотят, чтобы я была здесь.
И я ухожу. Ухожу из этого мира. Я бегу отсюда. Я лечу отсюда. Я падаю отсюда. Я делаю всё, чтобы уйти.
Люди давят меня, люди уходят от меня, люди предают меня. Люди делают всё, чтобы я сгнила, чтобы я умерла, чтобы я осталась брошенной. И у них получилось.
Я умираю. Я гнию в своей же могиле.

Я уже не знаю, какое время. Я битый час думаю о своем существовании. Я думаю, о существовании без любви, без друзей, без всех радостей жизни. Я думаю просто о жизни. Никудышной жизни.
Внезапно зазвонил мой телефон. Я подняла его с пола и увидела неизвестный номер. Обычно я не беру неизвестные номера, но, что мне терять? И так нечего делать.
— Алло, — говорю я охрипшим голосом. Странно.
— Привет, это Ник. Дженн, извини меня. Крисс очень бестактна, и я думаю, ты это знаешь. Просто мне стыдно за то происшествие, которое произ...
— Стоп, стоп, стоп. Остановись. Во-первых, маньяк, откуда ты знаешь мой номер? — в недоумении произнесла я.
— Ну, ты уснула и я позвонил к себе с твоего...
— Ты что, офигел? Ты вообще понимаешь, что сказал? Ты воспользовался моим телефоном, пока я спала? Ты точно маньяк, — проговорила я и ещё не отошла от услышанного. Зачем ему нужен мой номер? Таким, как он, не нужны номера таких, как я. Мне не хочется говорить с ним, мне не хочется прощать его. Я просто хочу умереть.
— Извини. Я просто... — я опять перебила его:
— Остановись, я тебе сказала! — прокричала я. — Мне не нужны твои извинения. Мне вообще ничего от тебя не нужно. Я просто хочу побыть одна, ясно? И не надо оправдываться, я всё понимаю. И не надо говорить, что это всё случайность. Я думаю, что Крисс не первый раз обсуждала меня с вами.
— Ты права, не первый, — его голос стал серьезнее.
— И что? Она тебе рассказывала, какая я идиотка? Какая я чокнутая? Да, наверно. Поэтому не вижу смысла и пользы тебе общаться со мной. Ещё моего сумасшествия наберешься, и тогда твои дружки кинут тебя. И не надо жалеть меня. Последнее, что мне хотелось слышать от тебя — так это твое сожаления. Я не виновата, что родилась. Я не виновата, что не могу быть вами и не могу оправдать твоих ожиданий и ожиданий Крисс. И мне не наплевать на то, что кто-то меня обижает или унижает. Мне действительно жаль её, потому что я не могу сидеть и помалкивать, в то время, когда она издевается надо мной. И мне жаль тебя, из-за того, что связался со мной... — мой голос стал дрожать, я чувствовала, что сейчас взорвусь. Эмоции бурлили во мне, они вырывались наружу. Я не хотела быть внутри, я хотела быть снаружи. Рассказать всё, что меня мучило всё это время, я хотела освободить себя, я хотела быть свободной. Открыться кому-то — это значит навечно унести свои тайны. Унести те тайны, которые ты так усердно оберегал, чтобы никто не узнал их. Я хотела. Я хотела это сделать.
Но.
Я.
Не.
Могу.
Не могу. Не могу, не могу, не могу. Мои тайны — это то, благодаря чему я сейчас жива. Они у меня глубоко в верхней части живота, в моем сердце. А я не хочу, чтобы кто-то воровал мое сердце.
По крайней мере, сейчас.
— Я не слушаю слухи о тебе. Я не слушаю то, что говорит Крисс. Я хочу слышать только тебя, здесь и сейчас. И мне всё равно, кто что говорит. Я хочу слышать только тебя.
— Не говори это, пожалуйста... — слезы полезли наружу, он не должен говорить это, не должен. Я не смогу это вытерпеть. Я не хочу это терпеть. Я хочу отключить телефон, я хочу сделать что-то, чтобы не слышать это. Но нет. Я должна.
Я должна услышать то, что он хочет сказать.
— Пожалуйста, нет, — умолял он. — Я хочу сказать.
— Мне не надо, чтобы ты что-то говорил! — закричала я. — Я и так всё прекрасно знаю! Не надо мне говорить о том, что тебе не всё равно на меня. Да ты даже мое имя не знал. Ты меня не знаешь. Ты мне никто, и я тебе — никто. Мы никто для друг друга. Никто, — я повторяла это слово, словно молитву, словно единственное, что у меня осталось. Я хотела закричать. Но всё, что я могла это заплакать и ещё раз сказать: «Никто».
— Нет. Ты не права. Ты тоже меня не знаешь. Ты не знаешь, что я знал твое имя. Ты не знаешь, как я каждый раз наблюдал за тобой на переменах, я видел, как ты смеешься, и я слышал, как ты плакала в туалете. Ты не знаешь, что я следил за тобой, пока ты бежала домой, и когда стояла и смотрела в небо. Ты не знаешь, как мне было, когда я увидел тебя лежащую в коридоре школы, и как я запаниковал, не зная, что делать. Как я взял тебя на руки и полетел в медпункт. Ты не знаешь, — повторил он. Это он только что сказал? Он?
Он разбил мое сердце.
На тысячу мелких кусочков.
Его не починить.
Я сломана.
— Я не знаю, — вторила я. Мои слова были похожи на какой-то звук, а не на фразу. Но я не могла говорить. Я не знала, что говорить. И поэтому я отключилась.
Я ушла.
Я решила уйти.
Я отключилась.
Я не знаю, что такое быть нужным. Я не знаю, что такое любить.
Но я чувствую то же, что и он. Я хочу быть нужной. Я хочу улыбаться ему. Я хочу, хочу, хочу.
Но не могу.
Я хочу стать штормом. Быстрым, внезапным и разрушительным.
Я хочу сметать всё на своем пути.
Но не могу.
Я хочу стать смертью.
Я хочу убивать, я хочу рушить отношение.
Но не могу.
Я хочу полюбить.
Я хочу быть любимой.
НО Я НЕ МОГУ.
Всё, что я могу — быть собой. Быть одинокой. Жить вместе с этой болью. Не надо надеяться на то, что никогда не случится. Не надо жить с надеждой, что когда-то будет лучше.
Ничего уже не будет. Нет, нет, нет.

Я вдохнула и дотронулась до своего лба, чтобы не потерять равновесия. Попробовала встать, но все мои попытки были тщетны. Я неудачница.
Чувства нахлынули на меня, я швырнула какую-то коробку в стену. Я начали громить всё подряд, не оставляя ничего. Я хотела чувствовать боль.
Я хотела узнать её вкус.
И я узнала.
Я неопытна. Я признаю каждый свой недостаток. Мне никогда не добраться до вершины. Это сжигает меня, как болезнь. Это сжигает меня изнутри. Сжигает дотла. Целиком и полностью.