Глава 2.
Когда я открываю глаза, пробуждаясь ото сна, солнечные лучики ударяют мне прямо в лицо. Я натягиваю одеяло, но опять слышу этот назойливый звук будильника.
Я пытаюсь отогнать все плохие мысли из своей головы, стараясь настроиться на хороший день, что мне удается, но с большим трудом. И я уверенна, что кто-то в любом случае подпортит мое «хорошее» настроение.
Я беру кофту, джинсы и направляюсь в ванную. Вижу перед собой в зеркале унылую девушку. Что я делаю обычно в ванной? Умываюсь, чищу зубы, а затем одеваю одежду. Я редко крашусь. Обычно я делаю это, если считаю, что выгляжу недостаточно красиво, а такое бывает редко. Тем более я не обращаю внимания на свою внешность.
Я оделась и пошла готовить завтрак. К моему удивлению, никто ещё не проснулся. Ну и пусть. Я всегда любила, как я уже говорила, уединенность, одиночество, тишину... Мне становилось легче, я могла побыть наедине со своими мыслями. Ради этого стоит жить.
Я позавтракала и мигом вышла на улицу. Вдохнув воздух, я странно улыбнулась. Сердце словно выскакивало из груди. Со мной ещё так никогда не было, я почувствовала прилив энергии. Я наслаждалась атмосферой, наслаждалась этим миром. Ловила каждую секунду, каждое мгновение.
И вот передо мной школа. Только не это! Я, не спеша, направляюсь ко входу, ловлю «теплые» взгляды людишек, но попросту не обращаю на это внимание. Так-то.
Я включаю свой плеер, песни заставляют меня забыться. Мне хорошо. Я иду, виляя бедрами, двигаюсь под такт музыки. Мне хорошо. Я уже не замечаю окружающих, их колкие взгляды. Мне хорошо. Внезапно из-за угла выходит Сэм и я бросаю на нее победный взгляд, улыбаясь. Мне нравится быть такой. Независимой.
Первый урок биология. Ну, хоть там отдохну. Мы сейчас проходили анатомию, чему я была очень рада, мне даже там учить ничего не пришлось, я всё знаю, что относиться человеческого тела. Всегда увлекалась этим, но не думаю, что мои знания когда-то пригодятся. Раньше я хотела стать хирургом или даже патологоанатомом, но сейчас почему-то захотела стать писателем и пойти на журналиста. Вдруг у меня получится? Я не могу знать наверняка, но фантазия у меня довольно неплоха. Тем более я довольно коммуникабельный человек, не хочу себя расхваливать, я не разговорчива с детьми в школе — это да, но если со мной будет общаться НОРМАЛЬНЫЙ человек, то я буду знать, о чем можно с ним поговорить.
И вот неожиданно для меня этот назойливый звук. Звонок. Я быстро вхожу в кабинет, но, конечно же, остаюсь при своих мыслях. Я всегда о чём-то думаю. За это я себя ненавижу. Раньше, когда я была в седьмом классе, одна учительница химии нам говорила, что голова - это будто компьютер, с которого нужно стирать не нужные нам папки, чтобы не занимать её какими-то ненужными вещами. Но как я не старалась, как долго я не сидела по вечерам, я не могла сделать это. Я никогда не могла управлять собой. Все мои решения, можно сказать, необдуманные. Я сначала делаю, а потом думаю.
— Грин, вы будете меня слушать?! — в реальность меня возвращает голос миссис Робертс. Она довольно приятная учительница, и она меня прямо-таки обожает. Я иду на все олимпиады по биологии, и за это она меня любит. Но на уроке миссис Робертс старается общаться со мной, как и с другими учениками, что не выделять меня. Это я её попросила. Я не люблю выделяться или делать что-то не по правилам.
— Всё в порядке, просто голова болит. Я слушаю, — продолжала повторять я учительнице на протяжении всего урока. Я не могла сосредоточиться на учебе.
Наконец-то этот урок окончился, и началась перемена. Я мигом вышла с класса, потому что знала, что миссис Робертс начнет расспрашивать, что да как, будет спрашивать, что с родителями и - не дай Бог - им позвонит. Нет уж, я лучше воздержусь.
Когда я вышла с кабинета, на меня сразу же обрушилась гора стыда. Одноклассники усердно обсуждали меня, но до меня доходила лишь небольшая часть их слов. Мне было жутко неприятно, но я понимала, что должна пройти этот период с достоинством. Всё-таки, как-никак, я должна суметь постоять за себя, не всю же мне жизнь прятаться за спинами других? Нет. Я должна быть сильной.
Следующий урок история. Контрольная... Я всегда очень сильно переживала из-за истории, потому что хотела стать или юристом, или журналистом. Ну, а к тому же сам предмет мне интересен, но, к сожалению, очень сложный. История для меня всегда была невозможной для полного изучения наукой. Если алгебру, например, ты можешь знать идеально, то историю – нет. Все равно найдется дата или событие, которое ты не знаешь.
Когда я вошла в кабинет, то увидела, как листики с контрольными уже лежат на партах. Мурашки пробежались по коже, я поспешила сесть за парту, чтобы быстрее разузнать о заданиях. Конечно же, половина заданий было о том, что я совершенно не знала. Поэтому я потерла затылок и пыталась рассуждать логически. Работа заняла у меня много времени, и я была уверена, что написала довольно-таки неплохо. Большую часть я угадывала или же полагалась на собственную интуицию, которая, надеюсь, меня не подвела. Буду ждать результатов.
Я встала с места и уже собралась уходить, но вдруг я обо что-то спотыкаюсь и падаю у всех на глазах! И все смеются! Я оборачиваюсь и хочу увидеть причину моего падания, но всё, что я вижу, так это самодовольную рожу Крисс. Ну да, конечно, а чего ещё от неё следовало ожидать? Да она как маньяк, никогда от меня не отстанет. В такие моменты, почему-то я хочу умереть. Не могу сказать, почему, просто хочу и всё.
— Помочь встать, а, Дженн? — с насмешкой спросила Крисс. Это меня ещё больше разозлило, я с яростью посмотрела на неё и затем кинула взгляд на других одноклассников.
— Нет, спасибо, не стоит, детка, — с ухмылкой ответила я. Одноклассники в недоумении осмотрелись. Обычно я не давала отпор, а сразу признавала свое поражение, то есть раньше я не сражалась. Но теперь всё будет по-другому. — Решила так мне досадить, да? А ничего получше придумать не могла? М-да, Крисс, стареешь, признай это. А вы чего улыбаетесь? М-м-м, наверно, круто наблюдать за тем, как кто-то падает, причем от ноги одной стервы. И что же вы не смеетесь? Ах да, я, наверно, всё испортила? Крисс, давай, я ещё раз пройдусь, и ты подставишь мне подножку? Или у меня есть план лучше: давай, возьмем кого-то из одноклассников. Эй, Сэм, ты хочешь? Думаю, хочет. Давай, действуй. А я, извини, не могу. Мне пора. Пока, милая, — сказала напоследок я и вышла из аудитории.
Я поправила свой «наряд» и прошлась по коридорам школы. Это меня кое-как успокоило. А когда началась перемена, то я опять услышала эти крики, увидела бегающих мальчиков. Не школа, а черти что! Как меня нервирует эта атмосфера. Всё, что я сейчас хочу — это бежать, бежать так сильно и быстро, как только могу. На данный момент это моя мечта, которая вряд ли осуществится. Увы.
***
Прошло ещё несколько уроков, меня удивила молчанка со стороны Крисс. Я уверена, что меня будут унижать или ещё что-то типа того. Но нет, ничего. Очень, очень странно. Скорее всего, придумывает опять какой-то глупый розыгрыш. Ну что же, я с удовольствием приму вызов.
Я пошла в столовую. Я села на свой обычный одинокий столик. Нет, это не столик так называемых «лузеров». Просто это мое местечко, к которому я уже привыкла. Как только кто-то хочет сесть со мной, я сразу же выгоняю его отсюда. Я люблю быть в одиночестве, как я уже говорила, и терпеть не могу, когда кто-то, особенно за моим ленчем, начинает разговаривать со мной. И так было практически всегда, когда я дружила с Сэм. Обычно она приводила свои толпы подруг, и мы должны были им что-то рассказывать, а они, соответственно, также просвещали нас. Ужасное время. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Это ещё мягко сказано.
Я взяла свой небольшой поднос и положила туда крекеры, сок и ещё какой-то диетический салат. Я никогда не была поклонником еды. Всегда если что-то ела жирное, то в малых количествах, но чаще всего я ем всякие салатики. Из-за этого, думаю, я такая худышка. Многие даже мне советуют побольше есть, а то «ты и так одни кости». Но проблема в том, что я ненавижу мясо. Не то, чтобы я вегетарианка. Просто мне не нравится вкус. Все родственники уже тысячу раз пытались заставить меня полюбить мясо, но я не в какую. И они, вроде бы, наконец-то смирились.
И вот я уже подхожу к своему столику, но чувствую, что кто-то схватил меня за плечо. Я оборачиваюсь. Это Джеймс - самый популярный мальчик в школе. Он, кстати, парень Крисс. Неприятный тип, но безумно красивый. Его прикосновения опаляют кожу, я прямо таю на месте. У него красивые, зеленые глаза и черные волосы. Он не может не понравиться. Я понимаю, что ничего доброго с этого не выйдет, наверно, Крисс опять задумала какой-то розыгрыш.
— Привет, Дженн, — говорит он. Сам Джеймс Метьюс знает мое имя? Это шутка такая, да?
— Привет, что надо? Твоя девушка придумала какой-то розыгрыш, и ты решил помочь ей в этом? Ну, давай, говори, не томи, — ехидным голосом сказала я. Он усмехнулся.
— Да нет, я просто хотел пригласить тебя на вечеринку, — стоп, что! Это правда? Он сказал, или мне послышалось? Мне кажется, я единственная девушка в школе, которая ещё ни разу не была на грандиозных вечеринках Метьюса. Об этом позаботилась моя любимая Крисс и, конечно же, я думаю, она упрашивала его, чтобы он меня не звал. Точнее, чтобы меня около его дома и за километр не видели. Но я с этим смирилась, и даже не стала возражать. А что мне там делать? У меня нет друзей, не с кем идти. Лишний раз позориться? Нет, спасибо, я уже достаточно натерпелась. — Завтра, восемь часов, в моем доме. Вот адрес, — он протянул мне бумажку. — Придешь? — и вот тут я засомневалась. Во мне боролись два чувства: решимость и осторожность. Каждое в какой-то степени было правым. На секунду я впала в ступор, не зная, что выбрать. А затем я подумала, что я парюсь? Я никогда не ходила на вечеринки.
— Да, постараюсь прийти, — вежливо ответила я, и мистер Красивая Задница улыбнулся. Он развернулся и ушел, а я же пошла к своему столику. Я была в предвкушении. Что на этот раз задумала Крисс? Я уверена, она будет играть не по правилам, но я готова. Целиком и полностью.
Я начала есть свой ленч. Когда подкрепилась, то вышла со столовой, и, конечно же, одноклассники шептались обо мне. Да и не только одноклассники.
Последний урок. Слава Богу, этот час настал. Я думала, не доживу. Я дохожу до класса геометрии, быстро сажусь на свое место и жду звонка. Ученики медленно заходят в класс, и конечно же, кидают на меня свои злобные взгляды. Я уверена, что Крисс уже всех их обработала, и все будут действовать мне назло. Просто держи себя в руках, Дженн.
Первый десять минут вроде бы всё было нормально, но, к сожалению, это не так. Одноклассники тыкали на меня пальцем, перешептывались о чем-то. Я старалась не обращать на это внимание, но, понимаете, трудно делать это, когда весь класс пялится на тебя, да ещё и откровенно презирает. Мне-то с этими придурками ещё учиться. Хотя и немного, но учиться.
Ух. Всё. Мое терпение лопнуло. Я встала с места и проорала:
— Может, хватит?! — все дети тут же дрогнули, а учительница возмутилась.
— Мисс Грин, садитесь, быстро! Вы что себе позволяете? — завыла она. Меня её мнение сейчас почему-то не очень волновало.
— Если вы думаете что я тупая, то ошибаетесь. Что, вам уже наша любимая Крисс мозги промыла, и все дружно начали операцию «давай-уничтожим-Дженн-с-лица-Земли»? Так похлопайте себе, у вас получилось! И знаете, теперь, зная, какие вы гниды, я меньше всего хочу быть в вашем обществе. Вы делаете всё ради нашей богатой девочки и зачем? Чтобы она вас уважала? Полюбила? О Боже, да вы для неё подстилки, не больше, она вами только и делает, что пользуется. А вы и рады, — я лукаво усмехнулась и посмотрела на нашу красотку. — А теперь, извините, миссис Бенс, но меня тошнит, я пойду, — я быстро начала сметать все вещи с парты в рюкзак. Учительница кричала на меня, но я на это не обращала внимание. Больше всего сейчас я хочу уйти отсюда.
Я мигом выбегаю из класса, одноклассники замерли, а мне всё равно. На улице дождь, я бы сказала, ливень. Я выхожу туда и нахожусь в эйфории. Да! Я это сделала! Я высказалась.
Молча смотрю в небо, улыбаюсь. Капельки стекают по моему лицу и щекочут меня.
Я начинаю бежать, бежать, что есть силы, я уже не думаю про какие-то приоритеты, судьбу, будущее. Я думаю об этом дне. Об этом мгновение. Я бегу, бегу, бегу. Я чувствую её. Я чувствую свободу. Пускай, она будет короткой. Потом я приду домой, опять будут крики, ссоры и другие передряги. Но это будет потом. А для меня главное сейчас.
Я полностью промокла. Волосы будто после душа. Но это не важно. Не важно.
Я хочу быть собой. Я хочу жить. И мне все равно на других людей, на этот мир или на другие миры. Мне всё равно. Абсолютно на всё.
Сколько всего есть планет? Восемь, девять? А может и больше. Сколько всего есть миров? Один? Два? Мы никогда этого не узнаем. Есть ли потусторонний мир? Да? Нет?
Зачем жить в ожидании чего-то? Всё, что нам надо для жизни — у нас под носом, просто мы не осознаем это и тратим время впустую.
***
Я стою на пороге своего дома. У меня какое-то плохое предчувствие. А может быть и нет. Я давно разучилась управлять своими чувствами. Я была бы рада научиться этому вновь. Я не могу себя заставить что-то делать, если я делаю что-то, то только из-за состояния своей души. Я не могу заставить делать себя то, что не в моих принципах. Иногда это освобождает, но чаще это не так.
Звонок. В дверях стоит отец и смотрит на меня презрительным взглядом. Я уже видела этот взгляд. Сейчас будет ссора. Я прохожу в гостиную. Мой вид ужасен. Я вся мокрая, и уверена, что сейчас меня будут ругать, как никогда раньше.
— Дженнифер Грин! Почему мне звонит ваша учительница геометрии и говорит, что ты сбежала с урока! — папа зол. Папа очень зол. — Ты же должна понимать, что это твой выпускной класс! У тебя скоро экзамены, а мне тут ещё учительница звонит, и говорит, что моя дочь сначала высказала свое мнение о классе на повышенных тонах, а затем сбежала. Ты понимаешь, что вообще творишь?
— Да, папа понимаю. Была неправа. Извини, — а что мне сейчас делать? Говорить, что я просто не вытерпела напряжение? Напряжение, которое мне создала Крисс? Он потребует объяснений. Я не хочу с ним это обсуждать. Он подходит ко мне и ложит свои руки мне на плечи.
— Дженни, я же вижу, что-то случилось. Почему ты так усердно скрываешь это? Вчера сбежала, сегодня сбежала. Что с тобой творится? Ты можешь нормально мне объяснить, в конце концов, – нет, папа. Не могу.
— Со мной ничего не творится. Я просто устала.
— Устала? От чего? Убегать? Ну да, это же такой непосильный труд, — парировал он. Нет, нет, нет, пап. Тут всё гораздо сложнее. Всё гораздо глубже. Он не поймет. Никто не понимал, и он не поймет. Я не хочу, чтобы он понимал. Я сама не хочу понимать. Не хочу.
— Нет. Я просто устала, пап.
— Ладно, всё понятно с тобой. Домашний арест — неделя. Отдохнешь, — только не это! Зачем? Зачем ему всё это? Он же прекрасно знает, что если я на домашнем аресте, то я только и делаю, что смотрю телевизор или сижу в разных сетях. Он хочет окончательно уничтожить меня?
— Но...
— Никаких «но»! Я сказал домашний арест. И это не обсуждается. А сейчас, Дженнифер, ты идешь в свою комнату учить уроки, — я вспыхнула от ярости.
Ну и что? Спорить с моим папой бесполезно, он всегда стоит на своем. Я, еле не плача, бегу в свою комнату. Я не хочу больше здесь находиться. Где-нибудь, мне всё равно, но только не здесь.
Когда я вошла в комнату, она оказалась пустой. Круто! Ещё и Фиби нет. Она единственная, кто мог бы меня успокоить — но нет, ничего.
Я сажусь на кровать и смотрю в потолок.
— Почему? Почему я до сих пор жива? Никудышнее существование. Мне плохо. Мне плохо, слышишь? Господи, почему ты так со мной? Ты же видишь. Всё хуже и хуже. Почему бы тебе просто не убить меня, зачем ты оставляешь меня в живых? Я не могу находиться здесь, мне сложно, ты слышишь, мне сложно! — мой голос срывается на крик. — Почему! Почему!
Дожила. Говорю сама с собой. Я подхожу к окну и открываю его. Медленно вдыхаю воздух, наслаждаясь этим моментом. Высота приличная, мы живем на восьмом этаже. А что мне терять.
Я вылезаю на подоконник и открываю окно. От смерти меня отдаляет несколько метров.
Нет.
Ещё не время.
Я просто сижу и смотрю вдаль. Я во всем виновата. Что у меня осталось? У меня нет друзей. Родители разочаровались во мне. Я одна. А разве я не этого добивалась?
Я ещё с детства любила одиночество. Любила быть одной. Я писала стихи, книги. Я не ждала советов, да и никто мне их не давал. Если родители замечали, что я что-то пишу, я тут же скрывала это. Я всегда любила покой. Я ненавидела, когда кто-то приставал ко мне со своими расспросами или когда кто-то говорил о себе. Но я сдерживалась. Сейчас же я всех оттолкнула и делаю то, что сама хочу, но опять же мне плохо. Что я делаю не так? Я хочу упасть.
«Еще несколько десятков метров и я разобьюсь об асфальт».
«Ты летишь, летишь, летишь, забыв обо всех проблемах и бедах, летишь, понимая, что это твоя судьба, что так всё и должно быть».
«Это конец».
Я вытираю слёзы на своих щеках. Встаю и прыгаю с подоконника.
«Ты безразлична всем».
«Всем все равно на тебя».
«Одиночество».
Я начинаю глупо улыбаться. Улыбаюсь, что есть силы, улыбаюсь, чтобы заглушить боль. Боль внутри меня. Я ищу что-то острое. Нахожу небольшое зеркальце и разбиваю его рукой. Затем начинаю делать себе порез на руке. Боль физическая сражается с душевной, одна заглушает другую. Я прикусываю губу, и, кажется, до крови. Мне все равно. Я, обессиленная, ложусь на кровать. Мне уже ничего не нужно.
Ничего.