Что с этим городом?

Люси присела на край карниза, не в силах больше стоять. Опустив голову, блондинка повертела ступнёй, рассмотрев бинт на ноге. Кольчатая боль преследовала поражённую кожу. Держась ладонями за трость, девушка подняла взгляд вверх на фигуры перед собой. Майки махал руками, бёдрами, что-то ярко рассказывая, пока лидер скрестил руки на пластроне и спокойно его слушал, поддерживая разговор.
Улыбка всплыла на лице девушки. Прищурившись, она с трудом встала на ноги. Опираясь о трость, она подошла к мутантам.

— О чём болтаете? 

Л: Мы обсуждаем план обхода города на сегодняшнюю ночь.

М: Ага. А также то, как Дони чуть ли не вплотную рассматривал Эйприл Онил. — С ухмылкой рассказывал Мики, улыбаясь во все зубы.

Блондинка улыбнулась словам мутанта и слегка ударила его в плечо.

— Заткнись Майки. Это обычное явление для влюблённого. — Люси с легкостью понимала сказанные слова. Каждый мутант или чудовище могли испытывать чувства и эмоции.

М: Да, но я просто не могу забыть это глупое выражение его лица.

Л: Ага. А что уж говорить о вечных его рассказах и планах.

— Неудивительно, что он влюбился в Рыжика, ведь она часто с ним общается. — Люси вспомнила о рассказах Эйприл о Дони и его штуках, когда они были на кухне. Но никакой химии она не почувствовала.

Л: Это точно.

М: Особенно когда дело касается домашних заданий.

— А что с патрулём? Вы по одиночке или вместе?

Л: Когда как. Сегодня буду я и Мики. Дони три дня напролёт искал данные о кренгах и отце Эйприл. Увы. Теперь он отсыпается.

— А Раф? Когда я очнулась, не видела его нигде.

Братья переглянулись. Микеланджело подошёл к девушке и положил ей лапу на плечо.

М: Когда ты была в отключке, то Раф и Лео закусились. После чего Раф ушёл наверх.

Л: Ничего с ним не случится. Побьёт пару пакетов с мусором и вернётся. — Леонардо фыркнул, посмотрев вниз в сторону.

— Главное, чтобы с ним всё было хорошо.

М: Не переживай, подруга, всё будет чики пуки.

— Окей-окей. — Усмехнулась девушка.

Оранжевый, смеясь, взял её на удушающий и стал трепать волосы под звонкий визг Кролий. Девушка, выронив палку, подхватила мутанта и перекинула через себя, громко смеясь. Упав вместе с ним, она заставила черепашку злиться смехом, а его брата улыбнуться. Лео наблюдал за тем, как они поднимаются на ноги и подкалывают друг друга словами. Голубые глаза мутанта посмотрели на солнце.

Л: Думаю, пора.

Мики и Люси перестали смеяться и посмотрели на Лео. Спустившись они пролезли через окно и Люси вслушавшись сказала.

— Никого. — Блондинка повернулась к ребятам.

Л: Ну тогда мы пошли, а то уже святать начинает.

— Хорошо. Спасибо за помощь и проведённое время. — Блондинка увела руки за спину и склонила голову в сторону. На лице всплыла улыбка.

М: Всегда пожалуйста)

На прощание они с Мики ударили кулачки, а с Лео приобнялись. Черепашки, выпрыгнув из окна, быстро поспешили наверх. Девушка заправила прядь волос за ухо, а после посмотрела на подоконник. На подоконнике лежал её скетчбук, что она давала Мики. Кролий, подняв его, ухмыльнулась, смотря на то, как её новые друзья перепрыгнули на соседнюю крышу.
Лео, выпрямившись, помахал рукой, а Мики высунул язык. Девушка улыбнулась и помахала ладонью в ответ. Мутанты развернулись и скрылись за соседней крышей.

Высунув корпус тела наружу, она стала смотреть по сторонам. Разглядывать улицу. Черепах не было. Выдохнув, Кролий закрыла глаза. Открыв их снова, она посмотрела на небо. Уже совсем рассвело, и небо было окрашено в яркие голубые оттенки, словно это был прозрачный океан. На этом «океане» плавали облака, похожие на вату. В центре этой композиции, словно изысканная золотая жемчужина, сияло солнце.

Похожие на небо зрачки опустились вниз, и она увидела неприглядную картину: грязные улицы, переполненные тёмно-зелёные мусорные баки и серый, скудный дом с окнами и ржавой лестницей. На это не хотелось смотреть, и она снова подняла глаза к небу.

Уперев локоть в подоконник и подперев щёку ладонью, Люси предалась мечтам. Наблюдая за плывущими облаками, она почему-то вспомнила свою мать.

— Мамочка, а почему облака плывут то в одну сторону, то в другую?

Послышался детский голосок. Малышка стояла рядом с матерью, держа в руках полотенца. Был жаркий солнечный день. Облака так и пленили малютку. Всё внимание чадо было заполнено облаками. И вопросами, что были адресованы матери.

Матушка: Потому что бусинка, главная задача облачков — это распределение влаги, они переносят водичку из влажных областей в сухие. Благодаря этому формируются погодные условия. Идёт дождь. Благодаря облакам жизнь существует во всех уголках планеты.

Кролий-младшая бросила взгляд на мать. Под ярким летним солнцем, за влажной простынёй, угадывались её очертания. Внезапно из-под простыни показались тонкие пальцы, которые медленно отодвинули ткань. Взору Кролий-младшей открылись зелёные глаза, встретившие её голубые. Перед младшей сестрой предстала мать в домашнем платье, доходящем до пола. Фартук, белоснежный, как простыня, украшал её, а на голове была повязка, из-под которой выбивались бледно-жёлтые пряди волос. Матушка подошла к дитя и призналась:

Матушка: Но если честно...

Глаза потускнели. Голова склонилась вниз, а когда поднялась, её взгляд устремился вверх и вправо. Зелёные глаза, щурясь, устремились к яркому небу.

Матушка: Иногда кажется, что все мы будто бы в большом аквариуме, на поверхность которого набросали вату. Смешно, не правда ли?)

Дитё всё это время хранила молчание. Матушка обладала удивительной способностью заговаривать так, что было невозможно устоять. Её мягкий, словно обволакивающий голос и большие зелёные глаза притягивали внимание. Едва ты начинал слушать одним ухом, как сам не замечал, как уже открываешь рот, погружаясь в рассказ. Её красота была поразительной — она напоминала самый яркий изумруд, самый сладкий аромат и чудесный созвучный звук.

Глаза девочки расширились, зрачки увеличились. Она увидела, как матушка стоит напротив неё и широко улыбается. Малышка начала улыбаться в ответ, всем своим видом показывая, что поддерживает слова матери.

Свет улыбки матушки озарял всё вокруг, создавая атмосферу тепла и уюта. В этот момент Люси почувствовала, как её сердце наполняется радостью и любовью. Её ответная улыбка была искренней и открытой, словно отражение солнечного света в чистой воде «аквариума».

Голубые глаза ребёнка распахнулись — огромные, как две бездонные лужицы, искрящиеся чистой, детской любовью. Улыбка растягивала губы так широко, что казалось, лицо вот‑вот треснет от счастья.

Х: Матушка! Смотри, какой я приём новый выучил! — звонкий голос разрезал тишину.

Женщина медленно выпрямилась, подняла взгляд… И в тот же миг улыбка на лице девочки погасла, словно задутая свеча. Глаза расширились от ужаса, тело одеревенело. Послышался сухой, леденящий хруст, за ним — резкий толчок и шипящий звук, будто воздух вырвался из пробитой шины. Девочка закричала — отчаянно, на одной ноте, будто пыталась разбудить что‑то внутри себя, чтобы справиться с тем, что уже нельзя было остановить.

Х: Давай, Люси, вставай! Бежим, пока она не взорвалась! — голос брата резанул по нервам.

Хаку, с дрожащими подростковыми руками, с трудом расстегнул ремень безопасности. Люси сидела, словно окаменев: спина прямая, взгляд застывший, пальцы вцепились в сиденье так, что костяшки побелели. Он схватил её на руки и, спотыкаясь на каждом шагу, бросился прочь — прочь от машины, объятой дымом, стоящей на краю трассы, будто на краю мира.

Время вдруг замедлилось. Звуки стали гуще: треск пламени, шипение пара — всё звучало так, будто кто‑то придвинул динамик вплотную к уху. Запахи ударили в нос: горелая резина, металл, дым, запах страха. Цвета сделались резкими, почти болезненными: алый огонь, чёрный дым, серое небо, жёлтая разметка на асфальте — всё будто проступило сквозь туман. Хаку бежал, не разбирая дороги, лишь бы унести сестру подальше от машины.

Люси чувствовала, как сердце колотится где‑то в горле, как кровь шумит в ушах, заглушая все остальные звуки. Страх сковал её тело, лишил голоса, парализовал волю. Весь мир сузился до одной точки — до рук брата, до его сбитого дыхания, до грубой ткани футболки на его спине, которую она сжимала в кулаках.

Когда Хаку остановился, чтобы перевести дух и понять, куда бежать дальше, Люси подняла голову. Мир вокруг неё рушился — не постепенно, а мгновенно, как карточный домик от одного дуновения. Вдалеке, на краю трассы, догорала машина. Пламя почти утихло, оставляя после себя лишь чёрный остов, дымящийся и зловещий.

Она увидела лицо матери.

Оно больше не улыбалось.

Голова склонилась набок, волосы слиплись от крови, на губах — тёмная струйка. Зелёные глаза потупились и безжизненно смотрели вниз. Её грудь не вздымалась.
Рядом, наполовину зажатый искорёженным металлом, лежал отец. Его рука безжизненно свисала, пальцы чуть подрагивали на ветру — последний отзвук жизни.

Люси закричала.

Это был крик не просто страха — крик потери, отчаяния, кричащей пустоты, которая вдруг разверзлась внутри неё и поглотила всё: радость, надежду, детство.

Блондин рухнул на землю, когда обернулся. Сестра, упав на четвереньки, сжалась в комочек и громко, яро плакала. Старший брат сидел, схватившись за левое разодранное в кровь плечо, дрожал от ужаса. Слёзы падали на шорты.
Они сидели там, не контролируя свои эмоции.

Люси отшатнулась назад, ударившись спиной о перегородку окна сверху. Резкий, глухой стук — и она, потеряв равновесие, нырнула вглубь комнаты. Скетчбук выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол, разлетевшись веером листов.

Правая рука инстинктивно схватилась за прикроватную тумбочку — пальцы впились в край, ногти заскребли по лакированной поверхности. Люси дёрнула её с места, сдвинув на несколько сантиметров, и тут же потеряла силы: нога подкосилась от боли, и она тяжело рухнула на белый ковёр.

Быстро дыша она обвела взглядом комнату — стены, кровать, окно, постер на стене, — всё казалось чужим, ненастоящим. Мир вокруг дрожал и расплывался, как отражение в потревоженной воде.

Где‑то рядом, за спиной, раздался плачь Хаку. Его всхлипывания, прерывистые, отчаянные, будто он больше не мог держать всё в себе. А следом — взрыв. Глухой, раскатистый грохот, от которого задрожали стёкла, а воздух наполнился запахом гари. Воспоминание нахлынуло с новой силой: горящая машина, чёрный дым, крики, которые больше никогда не затихнут в её памяти.

Люси закрыла глаза и со всей силы ударила по перебинтованной правой ноге — туда, где боль была осязаемой, реальной, земной. Острая вспышка пронзила тело, вырвав из водоворота воспоминаний. Дыхание сбилось, в груди что‑то оборвалось, но сознание прояснилось. Она опустила взгляд. Бинт, туго обмотанный вокруг голени, начал пропитываться алой кровью. Боль, физическая, ощутимая, вернула её в настоящее. Она глубоко вздохнула, сжала кулаки и медленно, судорожно выдохнула. Мир снова стал чётким. Она была здесь. Она жива.

— Блядь.

Люси поджала левую ногу к себе и, найдя опору в колене, опустила на него лоб. Тело пронзила острая боль — воспоминание о трагедии снова вырвалось наружу. Наверняка из‑за этой травмы искусство боя девушки потускнело. Она больше не могла сражаться с прежней яростью — страх сковывал движения, лишал решимости. Именно из‑за этого внутреннего смятения ей так хотелось обрести хоть крупицу спокойствия и умиротворения.

Инстинкты сработали мгновенно — Люси поспешила в ванную. Закрыв за собой дверь, она подошла к зеркалу и встретилась взглядом со своим отражением: измождённое лицо, глаза, полные страха. Не теряя времени, девушка открыла дверцу настенного шкафчика и достала аптечку с верхней полки.

Усевшись на борт ванны, Люси вытащила бинты, иголку, перекись и ножницы. Встав, она поставила на край пострадавшую ногу — швы разошлись, вероятно, из‑за того, что она не рассчитала силы при ударе.

Ладони осторожно сняли бинт: часть швов уцелела, но некоторые были разорваны. Взяв ножницы, Люси дорезала разошедшиеся нити, затем полила рану перекисью. Жжение пронзило тело, на лице появился оскал — запрокинув голову, она уставилась на люстру, дожидаясь, пока боль утихнет.

Когда ощущения немного притупились, Люси опустила взгляд, взяла иголку с ниткой и принялась накладывать новые швы. Вытерев лишнюю кровь ваткой, она завязала узел и аккуратно обмотала ногу свежим бинтом. Глубоко выдохнув, девушка на мгновение закрыла глаза, пытаясь вернуть себе равновесие — и хоть каплю того самого желанного покоя.

Вспомнив, зачем она рвалась домой, Люси убрала за собой и поспешила позвонить брату. Выйдя из ванной, сестра набрала номер брата. Приложив телефон к уху, глаза посмотрели в сторону окон. Пошли гудки. Добравшись до дивана, блондинка грохнулась на него всей массой. Расположившись поудобнее, девушка стала ждать.

— Алло?

Х: Говори быстро, я занят. Что хотела?

— Я Хотела спросить, где лежат свитки, доставшиеся нам от клана.

Повисло молчание, и это заставило Люси насторожиться. Хаку либо погрузился в воспоминания, либо находился в задумчивости. Он не мог понять, зачем его сестре понадобились свитки их клана. Возможно, она планирует чему-то научиться?

— Хаку?

Х: Да, да. Они у меня в комнате. В шкафу. Я перезвоню! — Брат бросил трубку. Люси даже и не успела поблагодарить его.

— Окей. Что-то я совершенно перестала заниматься этим... Так не должно продолжаться.

Встав на ноги, убрав телефон в карман, блондинка стала двигаться в сторону комнаты брата. Открыв дверь, на которой висела табличка, Люси лишь сказала:

— Я побеспокою вас.

Открыв дверь, Люси увидела перед собой открытое окно. Она невольно прищурилась, ощутив лёгкий ветерок. Закрыв за собой дверь, она подошла к окну и повторила свои действия.

Её взгляд переместился вправо, и она увидела рабочий стол брата. Это был обычный стол с компьютером посередине, по бокам — колонки, а на поверхности — несколько ручек и карандашей, которые валялись без дела. На столе стояло пять кружек. Взяв одну из них, Люси заметила на дне остатки кофе. В других кружках ситуация была аналогичной.

Поставив кружку на место, Люси обратила свой взор в сторону от рабочего стола. Там стоял громоздкий шкаф, вмещавший в себя все документы и одежду брата. Шкаф был белого цвета с отблеском бежевого. За ним находилась кровать, не заправленная должным образом. Покрывало лежало на кровати, но большая его часть валялась на полу. Подушка была вся измята и покрыта тонким слоем слюней. Над головой кровати висела полка с фигурками по разным аниме.

Правая сторона от двери была более-менее в порядке, в отличие от левой.

Осмотревшись по левую сторону, сестра была слегка ошеломлена. Слева от окна и двери находились три больших бежевых шкафа с книгами, которые занимали почти все полки. На полу также лежали книги — их либо скинули, либо отложили в сторону в поисках того, что нужно почитать. В надежде оказаться на полках, они продолжали пылиться на полу.

В центре шкафов стоял невысокий бежевый журнальный столик в японском стиле, заваленный бумагами и разноцветными книгами. А рядом с ним, по левую сторону, располагалось небольшое белое кресло со светлыми ножками и высокой спинкой. На кресле тоже лежала книга. Именно туда и направлялась Люси, но она не могла просто так уйти. Подойдя к рабочему столу, девушка взяла кружки и отправилась на кухню.

Комната брата была оформлена в светлых тонах, а у сестры – в более ярких. У старшего всё было в гармонии, а у Люси некоторые вещи, такие как груша для битья и яркие постеры на стенах, нарушали общий дизайн интерьера.

Помыв кружки, Люси вернулась с мусорным пакетом и влажной тряпкой. Она начала протирать полки, которые провисали от накопившейся пыли. С помощью пакета девушка собирала помятые бумаги, валявшиеся на полу. У брата в комнате не было ковра, поэтому он постоянно ходил в носках.

Убрав всё с пола, Люси подошла к книгам. Убирая с них пыль тряпкой, её голубые глаза уже искали свободные места для новых книг. Сложив все книги по полочкам, она начала протирать сами полки.

Когда сестра уже не могла дотянуться до верхних полок, она подошла к краю шкафа и взяла лестницу, которую брат специально заказал для неё. Это была деревянная лестница, покрытая лаком, с колёсиками внизу. Брат подумал о сестре и позаботился о её удобствах, ведь он был намного выше неё. Приставив лестницу к шкафу, девушка осознала, что ей будет рискованно взбираться по ней, учитывая её ногу. Однако она выдохнула, собралась с мыслями и, крепко сжимая тряпку, начала подниматься.

Протирая каждую полку, блондинка случайно наткнулась на свиток. Решив, что это именно то, что ей нужно, она открыла его. В свитке были нарисованы иллюстрации и подробные описания того, как их создавать. Люси продолжала изучать свиток, вытягивая его всё дальше. Вскоре стало ясно, что это свиток с секретами клана Кролий. Удивительно, что он лежал в таком видном месте.

Закончив уборку в комнате брата, Люси открыла окно и покинула его покои. Выкинув чёрный пакет, она вспомнила, что не заправила кровать брата.

Вернувшись в свою комнату, девушка со светлыми волосами рухнула на кровать. Она отбросила прядь волос с лица и раскинула руки по сторонам. Её голубые глаза были устремлены в потолок. Мысли летали разбросано в голове. Она подняла ладони над собой и начала вглядываться, рассматривая свои прожилки. На её лице появилась лёгкая хмурость. Затем она прижала ладони к груди и сделала глубокий вдох, пытаясь снять напряжение, вызванное мыслями.

— Я должна обезопасить себя и брата в первую очередь.

Повернув голову и нащупав свиток, младшая сестра, сгорбившись, села. Для неё теперь предстояла задача откинуть все страхи и возвратиться в свой боевой прайм. Вчитываясь в каждое слово, Люси наткнулась на медитацию, что заживляет раны.

— То что надо.

Пробежав взглядом по иероглифам, она перевела его на картинку. На изображении человек сидел в позе лотоса, сложив ладони друг к другу. Люси села на ковёр и попыталась принять похожую позу. Полностью повторить асану не получилось — из‑за больной ноги. Она расположила её сверху так, как позволяло состояние, затем взяла свиток и начала читать слова вслух. Перечитав те, что следовало произносить про себя, она положила свиток перед глазами. Ладони покоились на коленях, а тело стремилось вытянуться вверх.

У Люси был богатый опыт медитаций. В Японии она практиковалась много лет. Её отец обычно тренировал её и брата, уделяя занятиям особое внимание. Он обучал их разнообразным техникам и приёмам, показывал, как владеть множеством видов оружия, и, что было не менее важно, учил детей контролировать себя.

Для отработки самообладания отец отводил детей в самые опасные места — места, разительно отличавшиеся друг от друга. Высокие горы с их головокружительными обрывами соседствовали в памяти с тёмными пещерами, где каждый шаг таил неизвестность. Эти локации были пугающими, но ещё страшнее было осознавать: одно неосторожное движение могло стоить жизни.

Младшую сестру отец не брал в очень сильно опасные места — она была ещё слишком мала для подобных испытаний. О тех тренировках Люси узнавала от брата. Иногда они вдвоём сидели на крыльце традиционного японского дома возле цветущего сада, и брат рассказывал ей о суровых уроках отца.

«Нужно забыть о страхе и очистить разум от мыслей», — твёрдо говорил отец во время тренировок. — «Это поможет в драке сосредоточиться лишь на победе»

Легко сказать. На деле же овладеть этим умением было крайне непросто. Попробуй успокоиться, сидя на высоте 700 м, на тонкой ветке, словно птица. Всё тело пронизывает страх, ладони потеют, страшно даже дышать. Взгляд невольно избегает пропасти внизу. Но со временем, проведённым в горах днями и даже неделями, ты учишься отпускать тревожные мысли и начинаешь дышать глубоко и ровно.

Тихое дыхание помогло Люси погрузиться в медитативный транс. Мысли постепенно исчезали из головы, оставляя место лишь мантре из свитка. Глубокий вдох, медленный выдох — девушка полностью сосредоточилась на словах, повторяя их снова и снова. Ладони стали складываться в интересные фигуры. Сложив формулу печатей, приложила ладони к ноге. Боль начала рассеиваться, по телу разливалась прохлада. С каждой минутой становилось легче, пока болезненные ощущения не исчезли совсем. Веки резко поднялись, голубые глаза быстро осмотрели тело. На лице, руках и бёдрах не было ни единого синяка. Люси осторожно потрогала бинт и, не мешкая, сняла его. Удивление охватило её целиком: нога была совершенно здорова, оставалось лишь удалить швы. Лёгкими движениями ножницы разрезали нити. Кролий же как закончила с ногой, схватилась за лицо и сняла все пластыри. Опираясь на правую ногу, она с лёгкостью встала и даже начала прыгать из стороны в сторону. Синяков и ран будто никогда и не было — это невероятно радовало девушку. На лице засияла улыбка.

Люси осознавала, что секретные техники её клана поистине удивительны и полезны. К тому же у неё был свиток, полный новых практик. Радость переполняла её, пробуждая жажду экспериментов. «Что будет, если получить смертельную рану? Поможет ли тогда эта техника?» — задумалась она.

Приложив указательный палец к губам и устремив задумчивый взгляд к потолку, Люси слегка наклонила корпус вперёд. Любопытство захватывало её, хотя она понимала: подобная любознательность может обернуться против неё самой.
Внезапно, словно удар молнии, в голову пришла новая идея. Голубые глаза метнулись к двери. С ехидной улыбкой, предвкушая необычные опыты, Люси направилась к кухне.

Но не успела она выйти за порог комнаты, как тело пронзила внезапная дрожь. Ощущение было таким, будто в него ввели снотворное: ноги отказались идти дальше, руки безвольно повисли вдоль тела. Радостное выражение лица сменилось выражением крайней усталости. Глаза начали слипаться, рот растягивался в зевках. Плюхнувшись обратно на пол, Люси лишь беспомощно похлопала ресницами. Силы окончательно покинули её, и девушка повалилась боком на белый ковёр. Голубые глаза сомкнулись, дыхание стало медленным и глубоким. Поджав ноги, блондинка уснула.

Видимо, после того обморока возле машины организм девушки требовал отдыха. Оттягивая этот момент до последнего, блондинка уже не могла контролировать свои потребности во сне и рухнула посреди комнаты.