Глава 4
— Я бы никогда не смогла этого сделать.
— Но как же Джесси? Ты ведь сейчас с ним, я права? Я видела, как ты поцеловала его.
Бека не ответила. Вместо этого она обвила руками шею Хлои и прикоснулась своими губами к её губам. И затем улыбнулась.
— Я не с Джесси. Это прозвучит глупо, но видишь, у большинства фильмов есть этот предсказуемый финал, где девушка и парень сходятся просто потому, что ты на протяжении всего времени знаешь об этом? Вот что-то подобное. Я поцеловала его, потому что подумала, что обязана сделать это, словно это было окончание фильма. Но только потому, что я не должна была менять концовку так, как ощущаю, — проговорила она на одном дыхании. — Джесси хороший парень, я уверена. Но просто я ничего не почувствовала, когда поцеловала его. Это странно, потому что я думала, что почувствую, но этого не произошло. А когда Синтия рассказала мне, что ты влюблена в меня, я поняла, что ты та, кого я хотела поцеловать все это время. Я просто не видела этого, потому что это не было предсказуемым финалом.
— В этом есть смысл, — Хлоя уткнулась лбом в лоб Беки. — Так что же ты почувствовала, когда поцеловала меня?
— Это было сногсшибательно, — заверила Бека, обхватив Хлою за талию.
Усмехнувшись, Хлоя начала второй поцелуй, но на этот раз наполнила его всей страстью, на которую была способна, и отстранилась, только когда услышала громкий вздох. Это была Жирная Эми.
— Что... но... вас трое? Три лесбиянки в нашей а-капелла группе? Вот так порнушная логика, — в недоумении пробормотала она.
Девушки рассмеялись, не став разубеждать Эми, что они не были лесбиянками. Они заставили её поклясться сохранить все в секрете, до того момента, пока все не сядут в автобус, потому что хотели рассказать сразу всем в группе. Все так сильно изменилось с последнего раза, когда они ехали в нем. Путь домой, казалось, длился целую вечность, по крайней мере, Хлоя и Бека именно так и думали, потому что старались не прикасаться друг к другу и даже не смотрели друг на друга. Хлоя чувствовала, что Роуз уставилась ей в спину, словно что-то знала, и обменялась взглядами с Бекой, чтобы убедиться, что они собирались рассказать правду прямо сейчас. Та кивнула, и пока Жирная Эми продолжала везти их, она проскользнула вдоль автобуса, опустившись рядом с Хлоей.
— Итак, все помнят круг признаний, которые мы сделали друг перед другом? — спросила Бека и услышала утвердительные ответы, — Ну, с тех пор, как мы сделали это, я чувствую себя ближе к вам, девчонки, и еще больше сейчас. Мы победили, по-настоящему! Но, дело в том... есть кое-что, что нам с Хлоей нужно рассказать вам.
Обри в недоумении приподняла брови. Она что-то пробормотала себе под нос, и Хлоя выстрелила в неё взглядом.
— Ух... да, я действительно влюблена в Беку, — наконец сказала она, жутко волнуясь. В основном её беспокоила реакция Обри.
Пальцы Беки переплелись с пальцами Хлои.
— И она в меня тоже. Так что с этого момента мы вместе, я думаю, — улыбнулась Хлоя и огляделась, наблюдая за реакцией других девочек.
С места водителя Жирная Эми выкрикнула, что видела, как они целовались, и поклялась, что язык Хлои был во рту у Беки, но они проигнорировали её, удивляясь позитивной реакции остальных.
Синтия Роуз улыбалась от уха до уха.
— Я вроде как свела их вместе. Ничего особенного, но вы, ребята, абсолютно точно должны мне.
— Ты была лесбиянкой все это время? — спросила Стейси.
Девушки не поняли, кого конкретно она спросила, но настало самое время объяснить, что ни одна из них не была лесбиянкой. Они убедили остальных, что никто из них никогда раньше не испытывал чувств к девушке, и что все это было для них в новинку. Они правда не знали, кем являлись, и сейчас это их не очень-то заботило, о чем они и сказали, и большинство подруг приняли этот ответ.
Все это время Обри смотрела на них с открытым ртом. Хлоя не знала, как отреагирует её лучшая подруга, разозлится ли она, воспримет ли это с отвращением или будет счастлива за них. В конце концов, Обри больше не ненавидела Беку. Возможно, она немного ревновала её, но она должна была признать, что Бека знала, что делала, и поэтому не имела права злиться. Обри закрыла рот, и все девушки повернулись к ней, ожидая её реакции.
Обри покосилась на Беку:
— Лучше тебе не причинять ей боль или я вырву твои голосовые связки и постараюсь убедиться в том, что ты никогда не сможешь петь, — злобно предупредила она, прежде чем перевести взгляд на свою лучшую подругу. Обри вздохнула. — Почему ты не рассказала мне, что влюбилась в неё? Я же твоя лучшая подруга, Хлоя...
— Честно? Потому что ты ненавидела её, — призналась Хлоя.
— Но я не ненавижу. И не ненавидела. Я действительно вела себя как ревнивый и пытающийся всё контролировать псих. Бека, я не ненавижу тебя, — Обри паршиво себя чувствовала, понимая, что Хлоя действительно думала про неё так, и все остальные, видимо, тоже. — Правда, не ненавижу. Я люблю вас, девчонки. Вы — моя необычная маленькая семья. Мы все разные, но мне это правда нравится, знаете. Словно у меня появились сумасшедшие родственники, которых я люблю, но втайне стыжусь, — указала Обри на переднюю часть автобуса, и остальные рассмеялись.
— Я чувствую себя точно так же. И тоже не ненавижу тебя, Обри, — усмехнулась Бека.
Оставшуюся часть пути домой они потратили на пение. Хлоя установила свой iPod на рандомное воспроизведение, и включались самые странные песни. «The Thong Song», вероятно, стала самой запоминающейся. Откуда-то они все знали слова, и это было смешнее всего. Хлоя хохотала так сильно, что закололо в боку, и она опустила голову на плечо Беки. Каждый раз, когда начиналась очередная песня, Хлоя прерывалась, чтобы с обожанием посмотреть на неё.