Мамочка для Альфы.

Примечание: ньех, вышла какая-то маленькая глава(( Хах, стараюсь расписаться. А ещё меня пугает, как ваттпад почему-то перемещает слова и заменяет их зачем-то. Полгода загружаю главу. Да и вообще, это какая-то странная.. 

Стайлз улыбнулся и посмотрел на дочь, сопящую на диване. Позабыв о всяких приличиях, она сунула большой палец в рот и свернулась клубочком прямо среди большущих подушек. Близилось два часа ночи и минут десять, как они закончили праздновать и прибирались, попутно укладывая детей. Стае было легче: они тут жили , конечно , не на постоянной основе , но частенько. А Стайлз с детьми был чужой. Он даже территорию как следует не оббегал и не посмотрел тоже на предмет опасности, как делаю многие альфы. Да и вообще, альфа-самка из него никудышная – вон, детей с лёгкостью оставил с незнакомой стаей.

В смысле люди были родными. Казалось бы, чему тут не доверять? Однако одно дело смотреть со стороны одинокого человека, который следит лишь за собой (ну и за отцом), а другое – испытывать чувство ответственности за маленькие жизни, которые теперь в его руках. Иногда до жути хотелось вернуться назад.

Сын шерифа сделал глубокий вздох и потёр глаза рукой. Рядом маялся от безделья и в полусне Дин. Он, вместе с детьми Скотта выпросил побегать по лесу и в итоге руководил собственной маленькой стаей. Те беспрекословно слушались его: может, дело было в том, что Дин был старше всех, а может, в генах его отца. В любом случае он наигрался вдоволь, а к приходу мамочки с прогулки окончательно расслабился. Проблема была в другом. Вуд терпеть не могла, когда её клали сонную в машину и везли. От этого она тут же просыпалась, поднимая визг и плача, а Стайлз, когда впервые с таким столкнулся, вообще чуть не врезался в столб от неожиданности. В последующие разы ни он, ни Феликс так не делали, предварительно будив дочь и уже потом садясь в автомобиль. С грустью подумав, что Вуд потом всю ночь будет кукситься, от того, что сейчас проснулась, Стилински протянул руку, чтобы мягко потрясти её за плечо, как его ладонь перехватила более большая и Стайлз взглянул на Дерека.

- Верхние комнаты свободны. – Негромко сказал он, кивая на верхний этаж. Стайлз нервозно нахмурился, покусывая губу и раздумывая. Одно дело – просто встреча трёх стай, а вот другое – ночевать в логове противников. Ноздри Стилински расширились, будто бы внутри шла борьба. – У нас комнаты скрывают запах, хорошая звукоизоляция. Как будто каждый у себя дома.

- Я не хочу навязываться. – Уклончиво ответит тот, переминаясь с ноги на ногу.

- Не волнуйся, вы никому не помешаете.

Сын шерифа вздохнул, опуская голову и качая головой, будто бы сдаваясь. Он взял дочь на руки и уже было развернулся, как заметил, что на спине у Хейла спряталась маленькая макушка. Улыбнувшись, он заглянул за спину и наткнулся на пристальный взгляд чёрных глаз.

- Как зовут её? Да и вообще, откуда у тебя. Неужто одна из связей? – Залыбился Стайлз, а внутри всё болезненно скрутило и заворотило. Не дождался сына, не почувствовал связи. А ведь он до конца надеялся.

- Эйгл. По документам она моя, но...

- Но?

- Но её явно подбросил кто-то, кто посчитал её не нужной.

Мужчина выдохнул и обернулся назад. Девочка тут же скользнула вверх, проходясь щекой по щеке Хейла. Так делали все дети оборотней, пока не могут выразить свои чувства, Стайлз много раз такое видел. Например, Дин чаще всего клал пухлую щёчку в ладонь того, кого любил и смотрел в глаза. Вуд же любила залезать на ручки, брать лицо человека (это был либо Стайлз, либо Феликс) в свои пухлые ладошки, а затем, сначала тереться щёчками друг с другом, а потом целовать и обниматься за шею. Если даже так не могла показать свою любовь, то тёрлась носиками и смеялась. Нередко это даже выступало в роли примирения. Сердце защемило от того, что кто-то подумал о том, чтобы бросить это маленькое ласковое существо. Теперь, находясь ближе к ней, Стайлз смог нормально рассмотреть: всё ещё детская пухлость, маленькие губки и большие глаза, быстро меняющие цвет с янтарного на ярко-жёлтый цвет беты. А ещё коротко стриженные волосики цвета соломы. И почему-то несоразмерно большой свитер, свисающий с девочки. Даже Вуд, не смотря на её любовь к большим свитерам, возмутилась бы и кинула обратно в мамочку.

- А ты видел её перевоплощения? – Нервно спросил он, покачивая дочь и поджимая губы. Эта девочка не была его, но почему-то внутри, словно выполняя долг, крутился волк и скулил от жалости к ней. Отвратное чувство. А ведь, не смотря на показную доброту и покорность она могла и вовсе отказаться от внутреннего оборотня и погубила себя. Стайлз знает. Стайлз видел такое у волчат.

Дерек видимо напрягся. Вопрос загнал его в тупик.

- Нет, не видел. – Не смотря на собеседника протянул он, по-ласковому проходясь по хохолку девочки пальцами. – Но время ещё есть.

Стайлз же будто заледенел, услышав роковые слова. Многие так говорили. Многие из стай увещевали, что время ещё есть и те найденные щенки, которые остались сиротами после смертей родителей и стай обязательно найдут своё место среди остальных оборотней. Они же не одиноки. Но чаще всего те засыхали на глазах, сначала весело мурлыча и ластясь, потом – отстраняясь от всех, отказывались от еды, воды и в конце прятались в тёмных местах. Один раз Стайлз, только-только наладивший контакт со стаей после смерти Феликса, заглянул к ним, попросить приглядеть за маленькой Вуд, пока он с Дином съездит за покупками в дорогу. И именно тогда он увидел маленького мальчика, чуть помладше сына, стоявшего на коленях и прикрывая рот ладошкой. На вопрос о том, что с ним, вся стая, находившаяся в доме, отводила взгляды и перешёптывалась.

- Отделение волка. – Прошептала одна из волчиц, тронув его за рукав.

И именно тогда сын шерифа решил, что лучше вернуться туда, где у его детей хоть кто-нибудь остался, на случай, если что-то случится с ним.

Отмерев, Стилински покачал головой и побрёл на верх. Ему сказали занять комнату у окна. Дину отдали комнату на другой стороне в противоположном конце. Если с одной стороны спали взрослые, то с другой – дети. Дину это не очень понравилось: он нередко залезал в страхе к мамочке, прижимаясь к его боку.

Уже в три утра посмотрев на часы, Дин натянул на себя одеяло, практически укрываясь с головой. Казалось бы – уберёшь одеяло и кошмар, спрятанный под кроватью, протянет к тебе костлявую руку. Однако скоро это пришлось прекратить: под одеялом было до жути жарко и дышать нечем. Однако страх не уходил и на секунду, обезумев от ужаса, он даже забыл где находится.

Натянув на себя одеяло и не разбирая дороги, он открыл первую попавшуюся дверь и, тяжело дыша и вздрагивая, осел на пол и всхлипнул. Дин никогда не хотел ехать в этот чёртов Бейкон-Хиллз, он хотел остаться в Нью-Йорке, хотел ходить в ближайшую школу и знать, где находится дверь комнаты его мамы!

Слёзы закапали с удвоенной силой. Теперь, к страху в темноте прибавилось ещё и давящее чувство злости на Стайлза. Ну почему он не послушал его? Внезапно ему на плечо опустилась рука и Дин вскрикнул, не переставая плакать. Смотря на два больших красных глаза человека, смотрящего на него, будто из фильма ужасов, Стилински-младший был готов уже коньки отбросить, однако почувствовал внезапное спокойствие. Слёзы перестали течь, оставляя после себя лишь дорожки на щеках, что неприятно стягивали кожу, а из носа потекло. «Наверняка я выгляжу непрезентабельно.» – Про себя подумал тот и додумался тоже включить оборотническое зрение. В моменты паники, в силу своего маленького возраста, он совершенно забывал о нём.

Пятно перестало быть таким расплывчатым и обрело резкие контуры Альфы-Хэйла, как сказала ему обращаться мамочка, хотя про себя Дин окрестил его как «бровястый». Мужчина смотрел на него хмуро, изучающе и тихонько гладил по спине.

- Кошмары?

- Кошмары. – Подтвердил мальчик, сжимаясь у двери. Он никогда ещё не хотел так сильно, чтобы папа вернулся и разрешил лечь в родительскую постель, шепча что все-все-все кошмары уйдут, ведь они семья самых грозных оборотней. Но после лишь Дин осознал, что все теперешние кошмары как раз из-за отца.

Дерек подхватил пацана на руки, будто тот ничего не весил, и отнёс на кровать. Хэйл понимал, что ему надо, Эйгл сама приходила иногда к нему, вся красная от истерик. Дин быстро улёгся на одной из половин. Если Альфа дал разрешение, значит можно. Они тихо пролежали в темноте уже час и лишь потом Дерек аккуратно спросил:

- Значит... Вы были в Нью-Йорке?

- Мама не любит этот город. Говорит, что не хотел бы туда возращаться, но придётся.

- Из-за чего? – «бровястый» заинтересовано повернул голову. Об этой части истории Стайлз умолчал.

Дин за секунду заколебался.

- Он боится, что охотники папы найдут нас. А возвращаться ради папы. – А затем свернулся в позу эмбриона и, сам того не понимая, заревел. – Мне так стыдно! А мамочка даже не знает!

Дерек опешил, сделал глубокий вздох и прижал пацана к себе. Хотелось расспросить о чём, но сначала – успокоить хорошенечко.

- Я ведь видел, видел, как убивали его! И ничего не мог сделать! Я видел, как мамочка стала Альфой! Я помню голос, я помню всё! – Кричал Дин, трясясь от ужаса воспоминаний. Он сказал Стайлзу что не видел ничего, что был в своей комнате. Вуд тогда была у стаи, маленьких щенков повели на прогулку. Когда, если не ночью, можно порезвиться вдоволь?

Дин ещё хотел что-то сказать, но внезапно тело стало каким-то ватным и от всей этой возни он понял, насколько устал. Дерек посмотрел на мальчика, который быстро уснул на его руках, поэтому положил на кровать и лёг рядом, достав раздельные одеяла. Если это – сын Стайлза, то обязательно перевернёт всю кровать. До ужаса хотелось спуститься вниз и выпить два стакана виски с аконитом – они бы помогли остудить голову и осознать происходящее. Однако наутро явно Эрика будет недовольно ворчать, Бойд зыркать исподлобья, а Эллисон прочитает длинную и нудную лекцию о неправильном поведении перед детьми. Или это сделает Скотт. В любом случае, лекция будет обеспечена.

Поэтому, открестившись от всего, он тоже закрыл глаза и провалился в сон.