8
Они стоят в большом зале, напротив дубового стола. В лица горят прожекторах, а в помещении неимоверно жарко, но они все ещё стоят молча, ждав трёх человек. Двух мужчин из Германии, и одного переводчика из СССР. Внутри все колотилось с бешеной силой, пытаясь вырваться наружу, так же было и у второго парня.
День стоял тёплый, в Мюнхене было больше 25 градусов, что несомненно радовало литовского баскетболиста. Тёплый воздух обжигал плечи всех прибывших спортсменов со всего мира в Олимпийской деревне.
За дверями сидит Гаранжин и Моисеев, оба напряжены до предела. Смотрят на темный паркет, и еле различают тихие голоса делегатов в комнате, где находились Сергей и Модестас. Их сдали. Кто то рассказал, что Белов не может жить без ампул и инъекций, что Модя пытается бежать, и про их необычную связь. Оба парня злые, но сдерживают себя. Ждут уже более часа, и когда один из делегатов встаёт, встают и баскетболисты.
-Сергей Белов отстраняется от финальной игры против США, состоявшейся завтра. Модестас Паулаускас не отстраняется от игры против США.
-Что? Что простите? Я комсорг команды, вы ни имеете права меня отстранять!
Белов переходил на крик, уже не сдерживая себя. На его звонкий голос в комнату зашли Моисеев и Гаранжин, и по виду Паулаускаса они все прекрасно понимали. Белов поставил руки на стол, и пристально смотрел на одного из представителей Федерации баскетбола. Тот что то бубнил на немецком, пока его не прервал Гаранжин своим твёрдым голосом.
-Почему вы отчисляете Белова?
-Sergey Belov nimmt ungesetzlich drogen für die unterdrückung von schmerzen im knie. föderation basketball und die ausschuss olympische spiele 1972 beschlossen zu entfernen ihre spieler. können beschweren uns, vorlegen reiz, aber Belov spielen wird nicht sein!*
Моисеев жалобно развёл руками, и что-то сказал на ушко Паулаускасу. Литовец все ещё смирно сидел на стуле в углу комнаты, жалобно смотрел на Сережу, который вот вот было взорвется. Пока переводчик переводил на русский, Модя пытался успокоить Белова, но было поздно. Пока председатель и Моисеев спорили, Белов кинул на пол вазу, и все мгновенно замолчали, обратив внимание на него. Модестас улыбнулся, радуясь, что наконец то он показал, кто тут хозяин.
-Я буду играть. Скажите, сколько вы хотите, и я заплачу. Но играть я буду.
Его прервал голос Моисеева, что то упорно твердящего немецкому делегату, пока Модестас с ухмылкой на лице глядел на Белова. Тот с серьёзным видом смотрел на них, и в конце концов другой делегат, все это время молчащий, прервал тишину ломанным русским языком, будто пронизывая своим тембром всю небольшую комнату, заглушая мысли всех присутствующих.
-Он будет играть, Феликс. Я так решил.
На лицах Моисеева и Гаранжина появились улыбки, которые невозможно было сдержать. Модя даже не скрывал всей радости, по-дружески положил руку на плечо Сереги, корый сам улыбался как маленький ребёнок. Такая детская радость присутствовала на его лице, что даже самый хмурый человек засмеётся. Они вышли, где в холле их ждала вся команда. Паулаускас, с веселой улыбкой, стоящий позади кивнул, и все заулыбались, начали нахваливать Белова, Моисеева и Гаранжина, благодарить судьбу за такое решение, и просто радоваться.
На улице было тепло, жара стояла, хотя, уже был и вечер. Все сидели в одном ресторане, за одним столом, радуясь, что завтра будет игра. На лице Белова весь вечер была невольная улыбка, которую он и не пытался скрывать. Рядом сидели Модя и Саша, которые что то обсуждали, даже скорее всего спорили, на другом конце стола пели грузинские песни Зураб и Мишико, Гаранжин что то увлекательно рассказывал Едешко и Алжану, а Моисеев спокойно пил чай.
Модя поднялся, и вышел на улицу. Пройдя чуть дальше, он понял, что за ним самая на то настоящая слежка. Сзади подъехала машина, где сидел уже знакомый Алджис и ещё один мужчина. Модя сел.
Оба мужчины радовались на литовском, о чем то весело шутя, и пытаясь разговорить литовского баскетболиста, но тот упорно молчал. Он до сих пор не знал, нужно ли было уезжать, нужно ли было покидать сборную, когда в этот же вечер ей разрешили играть, вопреки всем запретам. Он смотрел в окно, проезжая олимпийскую деревню, а Модестас так и не проронил ни слова, молча смотря в окно. К нему повернулся Алджис, и по доброму посмотрел на него, и заговорил на литовском.
-Ну что же ты, Модестас? Уже соскучился по друзьям? Хотя, какие они тебе друзья?
Оба мужчины рассмеялись, но ему было не до смеха. Он подумал о Серёже, как он там будет без него, без их вечной парной игры? Модя нахмурил брови, и отмахнулся от литовских друзей. Те, увидев плохое настроение парня остановились на обочине, и повернулись к нему.
-Ну что ты, Модестас? Тебя все ждут, что ты такой злой и расстроенный? Наверное, за Родиной заскучал...за друзьями, да?
-Там мои друзья, там моя Родина.
-Давно стали они своими?-отшутился Алджис, поправляя очки, пока второй мужчина продолжал ехать до аэропорта. В сердце кольнуло, и Модя вспомнил все моменты с командой.
Как Едешко приносил ему чай с малиной, когда литовец заболел в первую же зиму, как Алжан помогал успокоится Моде после неудачной игры, как Сашка Белов жил ради них, как пытался и пытается жить, как Зураб и Мишико напевали ему свои грузинские песни, рассказывая о красотах Грузии, как они все ездили в ту самую Грузию, как там было хорошо...он вспомнил и Белова, его редкую, но такую искреннюю улыбку, от которой сердце ломалось на части, как его тянуло к нему, к такому сухом и бесчувственному баскетболисту, как тот отдавался до последнего, дабы победить. Модя вспомнил и их первый поцелуй, от чего невольно на лице появилась кривая улыбка, и на душе стало так тепло и приятно.
И тут же он подумал, как Белов был прав. Там, в Литве их не будет, не будет той поддержки и понимая, той дружбы и той любви. Не будет ничего, будут лишь предательские друзья, грязные девушки и поглощённые деньгами и ненавистью к СССР родители. Но не будет их. А без них он не представляет и жизни. Нет.
Раз
Два
Три
Короткий «Стой» прервал тишину в машине, на что те засмеялись, пока Модестас буквально не закричал,и только тогда он остановился. Они были ещё в городе, достаточно не далеко от деревни, а Алджис смотрел на него недовольным лицом.
-Уже соскучился?
-Я своих не брошу. Спасибо за все, за ваши старания, но я не поеду.
-Что?-в машине раздался звонкий голос Алджиса, который удивленно глядел на Модю, который смотрел на коврики в машине,-Ты не можешь!
-Я своих не брошу.
Паулаускас вышел из машины, и пошёл по мощённым улочкам Мюнхена, с победной улыбкой. Солнце уже зашло, хотя, было очень светло, буквально как днём, и много людей на улицах. С машины вышел недовольный Алджис, и окрикнул Модю.
-Когда они своими стали?
-Стали давно, понял только сейчас.
.
* -Сергей Белов принимает незаконные препараты для подавления боли в колене. Федерация Баскетбола и Комитет Олимпийских Игр 1972 года принял решение отстранить вашего игрока. Можете жаловаться на нас, подавать апелляции, но Белов играть не будет!
Спасибо за почтение ♥️♥️♥️♥️♥️♥️
Прочтите плиз новый мой фанфик «Доверься мне, мой литовский друг»!!!! Спасибо💕💖💞✨♥️❤️