3
«Что такое любовь? Любовь — играть каждую игру так, словно она последняя».
Майкл Джордан
..
Играет американский джаз, сборная Советского Союза сидит в уютном ресторане в центре города, о чем то импульсивно разговаривая, и лишь два лучших друга сидят за отдельным столом, далеко от сокомандников, почти возле выхода. Оба пьют чай, ничем не ужиная, молча смотря в окно. Почему то после вчерашнего стало жутко стыдно обоим. Неприятная тяжесть погружалось на плечи парней, как к ним подсел сам Гаранжин, поприветствуя баскетболистов.
-Что вы так далеко от парней, они там уже грузинские песни поют.
-Голова болит, тренер,-сказал на сильно ломаном русском Модестас, уткнувшись лбов в холодное стекло. Белов нервно скомкал салфетку, глядя в чашку зеленого чая.
-Ничего не хотите мне рассказать, парни?
Гаранжин был упорнее, чем думал Белов. Он явно шпионил за ними, или за Паулаускасом точно. Сергей чуть выдохнул, и пнул под столом литовца в ногу, чтобы тот хоть как то пришёл в себя, и реакция последовала незамедлительно.
-Что вы хотите знать?
-Почему у вас нет девушек,-мужчина не договорил, как нервы литовца были на исходе. Он импульсивно встал со стола, задвинув сильно стул, и ответив тренеру быстро удалился в туалет.
-Не ваше дело.
Белов покачал головой, и хлебнул тёплого зеленого чая, расслабляющего нервы, которые и так были не к черту. Гаранжин сел поближе, и начал забывать новые вопросы.
-А ты Серый, у тебя есть девушка?
-У меня...да, да, есть. И у него есть. Он... он просто стесняется что ли говорить на эту тему.
Что нравилось новому тренеру в Белове, то, что тот мог отвечать кратко, но искренне, он никогда почти не врал, любил своих сокомандников, хотя об этом знал лишь он, и не казался таким черствым, как все думали.
-Скажите. Что будет потом? После игры?
Владимир Петрович огляделся, дабы их разговор не подслушивали, и пододвинулся ещё ближе, почти рядом сидя с Сергеем.
-За Модестасом следят. Если вы не выиграете, то крышка и ему, и тебе. Тебе за вашу близкую дружбу, а ему...- Гаранжин остановился,и ещё раз огляделся,-ему за многое, начиная с того, что Литву бросил, оканчивая его отношениями с немецкими родственниками, и слухами, что он является разведчиком.
Белов кротко кивнул, и тренер с его позволения удалился, и к столу сново подсел литовец, нервно глотающий чай. Они решили отказаться от алкоголя хотя бы до игры, а то с такими нервами далеко не уедешь. После полученной информации, Сергей стал более замкнутым. Он не хотел общаться с другом, выглядел одиноко и...ему было страшно. Страшно не за себя, а за Модю.
-Что то случилось?
-За тобой слежка, Паулаускас.
Паулаускас выругался на литовском, после чего ударил ладонью об стол. Глубоко вдохнув, к ним подсел Сашка Белов, с потерянным взглядом. Мгновенно все забыли о своих проблемах, и начали расспрашивать парня.
-Только вам могу сказать, Серый, Модя.
-Говори, не томи, Саш.- Белов был взволнован. Он ещё никогда не видел такого растерянного баскетболиста. Тот устало глянул на парней, и передал Модестасу справку с частной клиники в США. Модя быстро начал читать справку, после чего поднял глаза на Сашу, который уныло глядел в пол.
-Нет, этого не может быть. Белов...как?
-Что, что там, Модь?- спросил Сергей, нервно оглядевшая их окружение, где не было никого. Лишь издали слышались песни Зураба и Кокрия.
-Ничего хорошего, Сереж. У меня обнаружили...-Александр замялся, после чего протер мокрые глаза, и продолжил,- уникальную болезнь сердца. Жить осталось год. А то и меньше. Простите.
Мужчина встал, и быстрыми шагами удалился в туалет, а литовец и Белов остались в полном шоке. Те переглянулись, и заговорили.
-Это все ваша страна, ваш баскетбол, ваши тренера,- причитал на ломаном русском Модестас, глядя недовольно на друга, который уже устал от этих причитаний.
-Заткнись. Тебя тут не держат, езжай в Литву. Там и мяч легче в кольцо летит, и зарплата больше, да?
-А если да?
-Но будем ли там мы, Модь?
Белов откинулся назад, на кресло и начал вспоминать самые тёплые воспоминания в жизни. Первая совместная игра на границей с Паулаускасом, которую он не забудет никогда. Он молодец. Он то тогда не играл. Да, пускай, он нахальный, импульсивный, иногда грубый, истеричный, но искренний. Он любит, а Белов не может. Сергей всегда жил скованно, с вечными границами, коимии было окружение его сердца. А он был другим. Более... более раскованным. Модестас был свободным, он никогда не предаст и всегда, буквально всегда защищал своих друзей, хотя, этих же и друзей он мог и забыть на утро завтрашнего дня. Но все же они были разными-разные взгляды на жизнь, разное воспитание, разные манеры, разные...разные чувства. Сергей чувствует какую то напряжённую обстановку, выплескивая все на игре. А Модя...Модя мог любить. Да, он мог, и хотел. Вот только хотел ли он этого?
Сергей пришёл в себя. Они сидят все ещё в ресторане, и Гаранжин машет руками к выходу, дабы было пора ехать на игру. Они заходят в раздевалку, все почти готовы, и лишь Модя и Серый сидят там ещё. Белов поднимается, делает два шага.
Раз
Два
Три
Боль
Он падает на пол, сжимая колено в руке, пытаясь подавить истошный крик боли, сжимая белые губы. Паулаускас по инерции знает, что делать. Берет сумку, и бежит к Белову.
Раз
Два
Три
Ампул нет
Испуганные глаза Модестаса глядят на сдерживающегося Белова, тот огорчённо смотрит в сумку. Модя нервно встает, и ударяет стену кулакам.
-Где мне их найти, Сергей?
-Нигде. У Всеволода возмож...
Тот не договорил, как литовец уже выбегает в коридоры, ища врача. Тот появляется, и по виду Моди все прекрасно понимает. Паулаускас и Всеволод бегут к парню, тяжело дышавшему в майку.
Раз
Два
Три
Укол поставлен
Модя и Серый выдыхают, а Всеволод начинает их отчитывать, отчитывать Белова за то, что не было ампул.
-Вот, держи. 100 ампул, хватит на три месяца примерно.
Белов поднимается, усаживаясь на скамью с помощью друга, и отдаёт врачу какой то список. Тот лихорадочно читает его, после чего поднимает свои маленькие глаза на усталого баскетболиста. Он отходит назад, после чего достань ещё что ампул, и отдаёт их ему.
-Сергей, я обязан доложить правительству. По три укола за игру. Это...это не нормально, черт бы тебя подрал!
-Я должен доложить, что вы шпионите за каждым. Ещё я обязан доложить, что подставляете Модю. Обязан доложить, что именно вы не помогаете Сашке. Обязан доложить, что Алжан не видит ничего, но вы его пустили играть.
Сергей уныло завязал кроссовки, и двинулся к выходу, как его попытался остановить Володя, но тот по инерции поднял его, и прижал к стене.
-Я бы вас давно сдал, парни. У кого то джинсы из США, к кого пластинки, кто личность подозрительная,- Врач посмотрел на Модестаса, подлетевшего к нему,-а кто вообще тренеру врет.
-Что сболтнёшь, так говори, нам не чего стыдится. А вот тебе стоило бы промолчать.
Спокойный Белов буквально кипел, забыв об игре, и о том, что его ждут парни, да и весь стадион в Бразилии, в который они прилетели буквально три часа назад. Спокойнее него был кстати Паулаускас, смотрящий пристально на врача-шпиона.
-Не стыдитесь вашей ориентации?
Модя было замахнулся кулаком, но тут же его опустил обратно Белов, оттряхнувший руки и ноги. Литовец смотрел на него с непониманием, но ничего не делал, ждал его действий.
-То, что ты знаешь, это ложь. Понял?
-Ложь. Конечно же это ложь. Вы везде с Паулаускасом вместе- играете вместе, живёте в одной комнате, едите за одним столом, думаете скорее всего об одном. Вы оба, подозрительные личности, но это ваша личная жизнь, а это моя личная жизнь. Так что никто никому ничего не говорит, ясно?
-А что если скажем?
За друга заступился рыжий, не обращая внимания на Едешко, вошедшего в раздевалку, но Володя его заметил, и что то прошептав ему удалился, а Модя ударил по стене, проговорив латвийский мат, и выйдя на паркет. Началась игра против СССР-Бразилия...
Желание на будущее-учить латвийский и свалить искать красивых баскетболистов...