7
Выходной приблизился незаметно, теперь можно и поваляться в постели. Если бы не головная боль... И не только головная.
Изуку разлепил свои, будто засыпанные песком, веки, когда солнце своими противными лучами рвалось в спальню....
В спальню?!
Омега забегал глазами по сторонам. Это определëнно была спальня. Кацуки. Со всей осторожностью Мидория оглянулся через правое плечо – за его спиной мирно посапывал альфа, устроив свою руку поперëк чужой талии и, если бы не эта огромная рука, то Изуку уже давно мог и уталить жажду, и сходить в туалет. Поэтому, аккуратно проскальзывая под рукой, Мидория оказывается на краю кровати, но, свесив ноги, понимает, что не может ими идти. А когда услышал смешок позади себя, обернулся на звук. Бакугоу также продолжал разлëживаться на боку, но уже подперев голову.
– Принести чего-нибудь? – ехидная улыбка не соскальзывает с лица Кацуки ни на минуту. Словно он очень долго шëл к цели и, наконец, достиг еë.
– Кх, я... – Изуку затих. Видимо, вспомнил, сколько раз он успел вскрикнуть от каждого глубокого толчка.
– Ты?..
– Хочу, – омега продолжал хрипеть, ему нужно было откашляться, – воды... И... в туалет, – как только Мидория закончил, он сразу же ощутил невесомость под силой чужих рук.
Схватив висящий на крюке халат, омега поспешил одеться. А Кацуки так и продолжал упираться в стиральную машинку будучи голым, его совершенно не стесняло чужое присутствие. Лишь шрам, следующий от бедра, он невзначай прикрывал рукой.
***
Кацуки спокойно отпивал кофе, читая новости в ноутбуке и подыскивая адрес той женщины, который она сама дала.
Он не боялся, что Изуку как-нибудь залезет в гаджет, который принадлежит альфе. Смелости не хватит.
***
– У вас загадачно-грустное лицо. – Пожилая женщина, не спрашивая разрешения, подсела к альфе.
– Для меня сейчас загадка то, как вы оказались в студенческом кафе, – Бакугоу сцепил пальцы рук и облокотил о них голову.
– Ой, правда что ли? Пятый год сюда прихожу, никто и не жалуется, – усмехнулась старушка видимо для того, чтобы разрядить обстановку.
Пусть она и бета, но резкие феромоны, пускаемые альфой, ощущала даже она.
– Меня зовут Тоука Хаджо, я местный психолог, помогаю студентам найти себя в профессии, – продолжила пожилая женщина и протянула руку. Но Бакугоу этот жест не оценил, кажется, его вообще не замечая.
– Бакугоу... Бакугоу Кацуки. Но в студенческой жизни мне мозгоправ не нужен, в универе всë и так прекрасно, тем более, я скоро уйду из этого дна. – В том же положении проговорил альфа.
– Но думки у вас какие-то серьëзные. Вы, альфы, всегда стремитесь к ранним отношениям. Должно быть, проблемы со второй половинкой? – Женщина хитро улыбнулась.
– Не ваше дело, – Бакуго отвернулся, хотя и понимал, что таким способом от своей большой проблемы не убежит. – Ладно, да, есть... – Кацуки отвëл взгляд, – одна проблемка...
– Отлично! – Сначала старушка поднялась со стула, а потом поняв, что ляпнула не подумав, смущëнно села на место, – в смысле... Кхм, это, конечно, плохо, что у вас проблемы есть, однако есть и решения.
– Вы похожи на дилетанта, – отрезал Кацуки и уже поднялся с насиженного стула, как его схватили за руку.
– Пожалуйста, позвольте мне помочь. Я согласна даже не через себя тебе "мозговпра... влять" – запнулась старушка, а затем продолжила, – для меня важно, чтобы проблемы каждого студента были улажены, иначе меня вышвырнут отсюда.
– Понятно, – усмехнулся альфа, – вы просто боитесь потерять место работы, – Кацуки обернулся в сторону женщины, которая чуть ли не пускала слëзы, – ладно, я готов.
– К чему? – старушка выгнула бровь.
– Мне... Мне действительно нуж...
"Да что за хуйня, почему я не могу этого сказать? "
– Что? Не расслышала.
– По...мощь...
– Чего?
– Помощь блять! – на крик Бакуго обернулись почти что все студенты, находящиеся в общепите.
– Отлично, – Хаджо скрыла свою усмешку за небольшой шершавой ладошкой, – вот вам визитка, когда будете дейстительно готовы, тогда обратитесь по фамилии Тодороки в колл-центре.
– Спаси... – Бакуго взглянул на карточку, а потом, – бо... – но старушки уже и след простыл.
***
– Тодороки, значит, – Кацуки подпëр подбородок рукой, всë также пялясь в ноутбук.
– Т-Тодороки? – Изуку не заметил, как сказал это вслух и сразу же напрягся, так и не домыв грязную тарелку.
– Ага, – но потом альфа встрепенулся, – ты что-то о нëм знаешь?
Изуку дрожащими руками поставил тарелку на стол. Ведь, если Мидория расскажет своему жениху, что ходил к врачу-альфе, хотя изначально заверенно была омега, то парочкой оплеух он не отделается.
– Д-да так... С-слышал по телевизору.
Но, стоп, Мидории же нельзя смотреть телевизор...
– Ты смотрел телевизор без меня? – голос стал на тон громче.
– Д-да... – Изуку опустил голову. Уж лучше получить синяки в малом количестве, чем быть избитым и лежать без сознания из-за чужого альфы.
Омега не успел взять из раковины новую грязную тарелку, как к нему подошли со спины и обвили руками вокруг талии.
– Тогда пойдëм посмотрим вместе, – Бакугоу понизил тон, а потом развернул Изуку к себе, взяв за руку и уводя в сторону зала.
– Н-но тарелки, – Изуку обернулся в сторону раковины, где красовалось ещë недомытая горстка посуды.
– Потом, – Бакугоу махнул рукой и уселся на диван.
***
Если бы Изуку сейчас не отсиживал свою задницу на коленях альфы, ему было бы гораздо комфортнее.
В то время, как Изуку не знал, куда ему посмотреть, альфа раздражительно искал пульт от плазмы.
– Да где же этот блядский пульт, – Бакугоу уже кипел.
– П-посмотри в серванте, ой! – Изуку обвил своими ногами торс Кацуки, чтобы не упасть, так как Бакугоу, похоже, не хотел пока что выпускать омегу из своих рук, поэтому решил встать, не спуская Изуку с себя.
– Нашëл, – нет, это не было похоже на какой-нибудь привычный оскал, Бакугоу действительно улыбнулся...
А затем мазнул губами по шее Изуку.
Мидория от этого сжал свои ноги, как и руки вокруг шеи, ещë сильнее, а голова вскоре была устремлена в плечо, чтобы скрыть смущение, которое его сейчас накрывало с головой.
Странно, но в этих манипуляциях не было какого-либо подтекста. Бакугоу сел обратно, придерживая омегу за талию, будто ничего и не произошло. Чего не скажешь о Изуку. Он долго витал в облаках, пока альфа снова не начал орать из-за каналов, по которым передавали всякий бред. Поэтому, когда Кацуки выронил пульт из рук на пол, за ним уже потянулся Мидория, и, нажав рандомную кнопку, сел на место.
По телевизору стали показывать передачу о путешествиях, где телеведущий и одновременно странник рассказывал о различных племенах.
Похоже, Кацуки вовсе не был против этой программы, поэтому положил свой подбородок на чужое плечо и продолжил смотреть.
***
– Тодороки Фуюми? – Кацуки прочитал имя врача на бумажке.
– Да, это я, – улыбнулась женщина средних лет и сложила руки в замок. – Чем обязана?
Бакугоу сначала долго осматривал кабинет, отделкой который не был похож на современную и, идя, не заметил, как упëрся в автоматическое кресло прямо перед Фуюми.
– Начнëм издалека, – женщина поправила очки и, прищурившись, взглянула в компьютер, где была найдена запись к ней, – Бакугоу... Кацуки? – пыталась выговорить Тодороки.
– Да...
***
Холодно. Даже в самый жаркий майский день в квартиру мало проникало лучей из-за плотно задëрнутых штор. Изуку не любит яркость, но также и не любит холод. Поэтому, свесив ноги с дивана и одновременно поëжившись на нëм, он стал с него на такой же холодный пол.
"Видимо, стены дома уже рушатся" – отметил про себя странный факт Изуку.
Хотя, по меркам жилого здания, лет многоквартирному дому немного, а, значит, с его состоянием всë в порядке. Изуку сам себя накрутил, снова.
В последнее время эта привычка начала его всë чаще преследовать. С тем же темпом его преследуют вопросы о нынешнем поведении его жениха. Да и когда это милосердие со стороны альфы закончится, всë станет на свои места, в этом Мидория уверен. Ничто не вечно, а уж терпение Бакуго тем более.
Всё же, найдётся новая, даже незначимая причина, избить омегу, остаётся только ждать...
– Я дома, – последовало из прихожей. Изуку долго думал о том, идти ли ему встречать альфу, или нет, так как ни то, ни другое альфе может не понравиться. Поэтому Изуку решил притвориться спящим, укутавшись в одеяло, словно в кокон и лежа на одном боку, лицом к борту дивана.
Под чужим весом диван прогнулся, а затем омега ощутил тяжесть тёплой ладони на своей макушке, отчего он невольно замурлыкал.
А потом до него дошло...
Мидория в ужасе вскочил на месте и ошарашенно примостился на борту дивана, чуть ли не падая назад (стены-то за диваном нет).
Бакуго тоже немного в замешательстве, так и оставил руку на весу, глупо глядя на неё, а затем и на испугавшегося Мидорию.
Кацуки хотел было протянуть руку дальше, но, решив, что к напуганному кролику (такую ассоциацию вскоре дал сам альфа) лучше пока не приближаться, встал с дивана и поплёлся на кухню.
Когда же феромоны альфы уже не обдавали таким амбре, Изуку увидел только бок Кацуки, направляющегося на кухню... И что-то белое в руке, похожее на аптечный пакет.
Мидория не стал медлить и побежал на кухню, ведь он так ничего и не приготовил за сегодня: было очень лень. Завидев в руке альфы какие-то небольшие коробочки, омега замер по пути.
– Чего встал? Ужин-то будет? – вот оно, всё возвращается на свои места. Ну или только Изуку так думал.
Зеленоглазый судорожно подошёл к холодильнику и достал оттуда онигири, которые он делал только утром:
– Я т-только успел сделать онигири с утра, они совсем свежие, – Изуку повернулся к Кацуки с тарелкой небольших рисовых треугольников, завёрнутых в листы нори.
– Давай хоть что-нибудь, – Кацуки начинал раздражаться, но...
Изуку чуть не упустил последнюю тарелку с онигири, когда Бакугоу начал глубоко вдыхать и выдыхать, прикрыв глаза. Озадаченный омега вскинул левую бровь вверх и повернул голову на бок, но быстро вернулся в прежнее положение, ставя тарелку с треугольным рисом на стол – долго пялиться на альфу нельзя, вдруг вмажет за такое и подумает, что Изуку насмехается над ним.
Но ничего из этого не произошло, Кацуки просто открыл глаза и потянулся к тарелке, а Изуку потянулся за сковородой и маслом, думая, что бы приготовить на сегодня...