6
Слишком тихо. Изуку неспешно снимал свою одежду, не предчувствуя ничего. А стоило бы...
В прихожую ввалился Кацуки, который уже по стенкам, но самостоятельно перебирал ногами.
Мидорию прошиб пот. Быстро же у альфы получается выздороветь. Омега сглотнул и поднял взгляд на Бакугоу:
– М-молодец... Быстро учишься, – и скривил что-то похожее на улыбку.
В ответ мимо его головы прилетел кулак, образовавший в слабенькой стене небольшую выбоину. Омега так и застыл на месте вместе с чужой рукой, начиная чаще дышать.
– Где. Ты. Был. – не просьба, скорее, приказ звучит из уст альфы.
– В-в биб-блиотеку заходил, – врать у Изуку не получалось от слова совсем, поэтому, пропотев уже собственные брюки, он закрыл глаза и приготовился к очередному удару.
Однако его не последовало...
– От тебя альфой несëт, – продолжил настаивать на своëм Кацуки, не убирая руки со стенки скорее для того, чтобы легче было держаться на ногах. Но Изуку это воспринял по-другому:
– Н-ну... – Изуку не отрывал взгляда от чужого кровоточащего кулака, – т-там много кого было и я не мог разобрать, кто конкретно, – преодолевая себя, Мидория взглянул в глаза своему девятому кругу ада, а то иначе альфа вообще не поверит, – я-я же н-не разбираю запахи, – добавил он еле слышно.
И это подействовало. Альфа отстранил свой кулак от несчастной стенки, но далее он просто навалился на Изуку, приближаясь к его уху:
– Может, в этот раз я и поверил тебе, но, когда я начну снова ходить сам, будем везде вместе, – прошептал альфа и положил свою голову на маленькое плечо.
***
– Ещë недельку пропить эти злосчастные таблетки, и вскоре вы сможете прочувствовать все прелести течки, – радостно завопила медсестра, сидя в чужом кресле.
Изуку покосился на чрезвычайно восторженную девушку, и перебирая свои сухие пальцы, спросил:
– Это, конечно, хорошо, но где Тодороки-кун? – На этот вопрос медсестра остолбенела и, сменив выражение лица на менее доброжелательное, спросила:
– А зачем он вам?
– Д-да я так... Просто, – Изуку опустил голову.
– К вашему сведению, он сейчас болеет, поэтому не может быть на рабочем месте. Считайте, обследование под его руководством над вами окончено, ибо вы, надеюсь, нескоро сюда заявитесь, как пациент, – притворно улыбнулась сестра и, проскочив мимо сконфуженного Мидории, выскользнула из кабинета.
<center>***</center>
Тело грузным камнем лежит на одинокой двуспальной твëрдой кровати. Пот, кажется, затопил уже всю подушку, не оставляя даже сухонькой точки на ней. По голове будто бьют отбойными молотами. В добавок ко всему, кто-то уже минут пять трезвонит в дверь, будто человек за ней готов уже еë выбить.
Тодороки неспешно встаëт. Темнеет в глазах.
– Т-тодороки
– М-Мидория? – кажется, заикание заразно, – ух-ходите, – Шото встрепенулся, – В смысле... Я сейчас в неважном состоянии, вам не следовало бы видеть меня в таком несуразном обличии, – но омега приостановил его, пройдя в прихожую, и положив свою маленькую ладошку под разноцветные волосы.
– Горячий, – прошептал омега, убрав руку со лба.
– Вы можете заразиться, – альфа внезапно схватился за голову и облокатился о стену.
– Не похоже это на обычную простуду, – Изуку наклонился следом за почти бессознательным Шото.
– Да, – альфа рыкнул неожиданно даже для себя, отчего Мидория отскочил, – если вы не поторопитесь уйти, то я могу причинить вам вред, а ведь вам осталась неделя до окончания лечения, не хочу ни в коем случае стать участником вашего следующего изнасилования и сломать вам жизнь, – протараторил альфа, пока он шëл под руку с омегой до кровати.
– Что мне нужно сделать, чтобы вы почувствовали себя лучше? Я же должен вас отблагодарить, – Изуку стал мельтешить пятном по спальне, когда Шото уже практически засыпал.
– Вы мне ничего не должны, это моя работа, так что идите лучше домой, пока не нарекли на себя беду.
– Но вы же...
– Быстрей!
Пусть Изуку и осказался за дверью квартиры, но уходить так просто он не собирался. Поэтому, подрассчитав деньжат, он направился в аптеку.
<center>***</center>
– Таких лекарств нет и в помине, от гона спасает только чудо, – тихо прохрипела старушка-фармацевт, не отрывая взгляда от монитора.
Изуку грустно уставился в кафельный пол и, не поднимая головы, вышел из аптеки.
<center>***</center>
Прошла неделя, прошла и терапия, но Изуку всë равно бредëт по выученному пути, чтобы извиниться.
– Мидория, что вы здесь делаете? – Тодороки изогнул бровь в изумлении.
– Я бы хотел извиниться.
– Извиниться? За что?
– Я вам не помог в трудную минуту, а вы мне так помогли, – Изуку закрыл дверь в кабинет изнутри и прошëл к рабочему врачебному столу.
– Это, конечно, очень приятно, но, повторюсь, это моя работа. Тем более, течку вы ещë не испытали, нечего благодарить... – Тодороки выдержал многозначительную паузу, – пока.
– Х-хорошо, если что-то будет не так, я сразу пойду к вам, – кивнул Мидория и, развернувшись на 180°, покинул медицинский кабинет.
<center>***</center>
Противный скрип металлических колëс исчез. Теперь Бакугоу уже не выезжал, а выходил из поликлиники, крепка держа за руку своего омегу, который почему-то оглядывался по сторонам.
– Ты чего головой мотаешь? – брови снова сведены у переносицы.
– Д-да так, просто...
<center>***</center>
Последний год обучения, а значит, подготовка к экзаменам. Готовился к ним только один Кацуки, Мидории дорога в универ была закрыта. Сразу, как Бакугоу встал на ноги, из самой поликлиники, он поплëлся вместе с Изуку в мед, чтобы забрать оттуда документы омеги. Так жалко себя ему не было никогда, а Кацуки лишь усмехался от того, что в очередной раз одержал победу.
Мидория был разбит, выговориться кому-либо не было возможности, хотя вот он, собеседник, в спальне сидящий, но если к нему сейчас войти в комнату, когда он готовится к экзаменам, то может голову оторвать.
Далее Изуку делает всë по квартире на автомате: готовит, стирает, убирает, принимает таблетки(в частности витамины) и принимает ванну. На Бакугоу он даже не обращает внимания, хотя альфе, кажется, вообще всë равно, ведь впереди у него весьма сложные испытания.
<center>***</center>
Изуку просыпается от захлопнувшейся входной двери, что означает – хозяин ушëл.
Омега поднимается с дивана, но вот беда – живот простреливает резкой болью настолько, что Изуку плюхается обратно. Однако, если Бакугоу не сдаст экзамены и придëт домой разъярëнный, Мидории не поздоровится. А если при этом веснушчатый ничего не сделает за день, провалявшись в гостиной, ему не поздоровится вдвойне.
Поэтому, преодолевая себя, медленно, но поднимается с дивана и постенке ковыляет на кухню.
Завтрак, что Изуку приготовил с утра, был наполовину съеден альфой, так что остатки еды очутились в утиле.
За всë то время, что альфа пробыл в университете, Мидория успел вынести мусор, повторно убрать в спальне и зале, постирать одежду, приготовить себе завтрак, который никак не хотел заталкиваться в пищевод, желая выбраться наружу.
Омега минут пятнадцать сидел около унитаза, а затем послышался щелчок в двери. Изуку замер.
Дверь из ванной открыта, отчего и открыт спокойный вид альфы, снимающий обувь. Это означает, что у него на экзаменах всë получилось, хотя Мидория переспросит потом. Бакугоу тоже замер, когда увидел веснушчатого, который, в буквальном смысле, обнимал унитаз.
Омега сжался, когда к нему подошли со спины и схватили по бокам:
– Всë? – спросил Кацуки, наклонившись к маленькому ушку.
– В-всë, – Изуку пялится в унитазный бачок, а затем его поднимают над этим проклятым унитазом и уносят прочь.
<center>***</center>
– К-как экзамены? Сложные? – любопытство поедало зеленоволосого, хотя он и понимал, что Бакугоу справится почти абсолютно со всеми вещами, в том числе и с экзаменами.
– Сдал, экзамены лëгкие, в прочем, как и всегда, – Кацуки запихивал в свой рот последние куски ужина.
Повисло молчание. Изуку неспешно отпивал чай, наблюдая за сменяющимися огнями автомобилей за окном.
– Ты чего около толчка-то засел? – первый нарушил тишину альфа.
– Д-да я и сам не знаю. У меня ещë и голова целый день болит и низ живота ноет, – про зуд в попе он решил не говорить, а то вдруг у Бакугоу аппетит пропадëт.
– А ты тест делал? – Кацуки нахмурился.
–Н-нет, а зачем? – Изуку изогнул бровь в непонимании.
Блондин ещë какое-то время пронзал своим привычным взглядом омегу напротив, словно желая проделать в нëм дыру.
– Солëное? – Изуку снова поставил чайник на плиту.
– Что?
– Карри, говорю, солëное? Или, может быть, очень мало остроты? – повторил Изуку.
– Нет.
<center>***</center>
Изуку и Кацуки спали всë ещë раздельно, поэтому Мидория, устроившись на потрëпанном временем диване, желал поскорее заснуть. Но сон не шëл.
Неприятные ощущения усилились, зуд в области сфинктера не прекращался, заставляя Изуку каждый раз лезть в то место пальцами.
Мидория уже прикрылся с головой, чтобы никто не слышал, как омега беспомощно скулит, надрачивая себе в друх местах одновременно, желая поскорее получить разрядку. Никогда такого не было.
Запах в квартире стал необъяснимо сильным и возбуждающим, но всë ещë соображающий Изуку понимал, кому он принадлежит, и что если пойти на источник, можно набраться крепких тумаков вместо разрядки.
Поэтому водя пальцами по колечку мышц, Мидория периодически вставлял туда по два, а может и по три пальца одновременно, лежа на животе и рвано хватая воздух. И вот, когда под одеялом стало уже невыносимо жарко, Изуку выглянул из-под него.
Это было ошибкой.
Всë это время за ним наблюдал блондинистый альфа, сложивший руки на груди и ожидающий следующих действий омеги с неподдельным интересом. Лицо не отражало прежний оскал, когда Бакугоу впервые изнасиловал омегу там, на кухонном кафеле, будучи пьяным. Сейчас Кацуки со спокойным, совсем не заспанным(на часах 3:25), лицом ждал, когда Изуку закончит, и уже можно будет брать инициативу на себя.
Но Изуку, постыдившись самого себя, снова укутал себя в одеяло, словно эта вещь способна защитить его от осуждения.
Тогда Бакугоу наклонился к омеге, неспешно прошептав:
– Не бойся, я не сделаю тебе больно.
Что он там сказал? Не сделает? Ещë как сделает! Прям как в день аварии, только теперь Кацуки выехать не на чем, да и не пьяный он вовсе.
Не дождавшись ответа, Бакугоу медленно схватился за края одеяла и резко выдернул его. Альфа на своих руках ощутил что-то жидкое.
Течка...
Красноглазый резко развернул раскрасневшегося Мидорию к себе и, не принимая возражений, взял в свою шершавую ладонь небольшой омежий пенис.
Изуку опешил от такого, но не успел он открыть рот, как его накрыли чужие сухие губы. Мидория брыкался, всхлипывал, постанывал, кусался, но такие действия в сторону альфы были на уровне детского сада, он не обращал внимания на попытки омеги высвободиться, ведь Бакугоу знает, как обычно ведут себя омеги во время течки. И скоро этот претивший для омег этап пройдëт, осталось совсем немного.
Изуку всë также не хотел, чтобы Бакугоу его целовал, ведь у омеги это впервые, а что, если альфа разозлится?
Поэтому, совсем неумело, но веснучшатый стал подхватывать напор Кацуки, который, к слову, сначала впал в ступор, а затем, продолжая массировать чужой член, выбил из партнëра настолько громкий стон, что блондину удалось протолкнуть свой язык в в чужой рот, продолжая орудовать там.
На руке красовалась омежья белëсая жидкость, но Бакугоу на этом не остановился. Разорвав поцелуй от нехватки воздуха, Кацуки, не меняя положение омеги, начал медленно вводить в него один палец.
Для Изуку это было весьма ощутимо, ведь у него-то маленькие пальчики, а что будет, если Бакугоу на этом не остановится?
Это он узнал, когда красноглазый ввëл уже два пальца, отчего омега с громким вздохом выгнулся, испытывая на себе новое чувство заполненности, благо исходившая на тот момент смазка, пачкающая простыни, не давала болезненных ощущений.
Следом пошëл и третий палец, вот тут все три вошли уже туго, отчего Мидория неожиданно вскрикнул и тут же прикрыл ладошкой свой рот. Кричать нельзя, можно разбудить соседей.
Бакугоу был уже почти на пределе, но спешка может быть крайне ошибочной, он не хочет, чтобы всë пошло по новой.
Он не хочет.
Кацуки резко кладëт омегу на спину и, подогнув маленькие коленки, продолжил разрабатывать жаркое нутро, а сам тянется, сидя на диване, до чего только может: бледная грудь, такие же ключицы, шея, чтобы переключить, возможно, болезненные ощущения внутри омеги.
Но Изуку сопротивлялся лишь потому, что всë это было для него ново и безболезненно. Он не понимал, почему альфа так трепетно сейчас даëт ему привыкнуть к первому в жизни (нормальному) сексу, ведь в тот раз, на кухне, это было очень больно. Он не понимал, почему на него напал такой "приступ" возбуждения.
Пульсация внутри омеги не прекращалась, в прочем, как у альфы: пульсация в штанах уже больно спазмила, поэтому, прекратив вышеперечисленные манипуляции, Бакугоу оголил свой верх и низ.
Изуку всë ещë соображал, хотя с такой нахлынувшей волной разнообразных ощущений, это делалось с трудом. Окончательно его привело в чувство то, что он увидел оголëнный низ альфы.
"Это вообще в меня влезет? "
" Теперь понятно, почему мне было так больно на том злосчастном кафеле" – подумал Изуку и стал отползать назад, только вот сзади была уже стенка, так что альфе не составило труда затащить миниатюрное тельце на своë место.
Выпирающие кости на теле омеги блондину далеко не нравились, даже казались жуткими, поэтому он поставил себе цель на ближайший месяц – откормить омегу.
Вставив снова пальцы в анус Изуку, и собрав оттуда всë, что "натекло", Бакугоу зачем-то растëр по своему стволу и приставил головку к чужому сфинктеру. Омега прикрыл глаза, концентрируясь на ощущениях. Изуку опешил, когда Бакугоу вошëл наполовину, отчего Мидория глубоко и рвано дышал, тихо поскуливая.
Кацуки не выдержал и вошëл на всю длину, выбивая из омеги громкий крик.
Слишком медленно, но омеге надо привыкнуть, это Бакугоу утвердил сам себе. Вот только омега продолжал скулить, сжимая плечи альфы почти до образования синяков, хотя для Изуку это почти невозможно.
Кацуки ускоряет свой темп. Скулëж Изуку сменился на громкую отдышку, руки лежали уже на шее альфы, чтобы хоть за что-то держаться, а Бакугоу и не против, он позволит это сделать только своей омеге. Блондин наклоняется ниже, чтобы сомкнуть свои губы с чужими, но получается смазанно, потому что альфа дошëл до более ускоренного темпа, почему Изуку скрестил ноги на торсе Кацуки.
Стеснение пропало, Изуку уже откровенно вскрикивал, во всю наслаждаясь накрывающим удовольствием. За ним не отставал и Бакугоу. Порыкивая, он оставлял всë больше новых засосов и укусов на бледном тельце и на завершающем укусе с особо громким рыком изливается внутрь омеги, отчего Мидория крикнул также громко и, от трения тел о пенис, кончил стремительно быстро.
"На первый раз хватит" подумал про себя Бакугоу и завалился на грудь омеги. Изуку ещë дольше отходил бы от своего первого в жизни оргазма, вот только тяжесть не давала даже просто дышать. Поэтому Мидория принимается ладонями проводить по спине альфы, чтобы тот хоть как-то отреагировал, а то может и заснуть.
Так и произошло: Бакугоу подорвался на месте, вопросительно смотря на омегу.
– Мне тяжело, – смутился Мидория и прикрыл свой рот ладошкой.
Когда давление на тело пропало, Изуку уже развернулся к стене, но у альфы были другие планы: поднимая далеко не тяжëлое тело, Кацуки развернулся в сторону своей спальни. Изуку немного испугался, почему схватился руками за чужую шею, оплетая еë своими руками.
– Здесь сухо и мягче, – положив омегу на середину, сказал Бакугоу, а сам лëг рядом, притянув голое тельце к себе и накрыв двоих одеялом...