часть 3.
эмма осталась лежать на холодном полу. руки дрожали, тело пульсировало болью. лицо было в крови — из носа текло, губа распухла и лопнула, по щеке стекала тонкая струйка из рассечённой брови. каждое движение отзывалось резью в рёбрах и спине. дыхание было сбивчивым, с хрипами — словно воздух не проходил до конца.
она плакала. не сдерживаясь, тихо, судорожно, по-настоящему. губы дрожали, подбородок ходил ходуном. слёзы смешивались с кровью, стекали по подбородку, оставляя тёплые следы на холодном полу.
она свернулась, как могла, обхватив себя руками, прижимая худые колени к груди. от каждого всхлипа бока болели ещё сильнее, но остановиться не получалось. тело тряслось от страха и боли. она задыхалась — будто мир сжимался вокруг, делаясь всё меньше и темнее
прошло два часа,брат дженны уехал.
день тянулся бесконечно.
дом был наполнен тишиной и напряжением, и только глухие шаги брата дженны, его грубый голос и редкие всплески ярости разбивали это безмолвие.
эмма снова оказалась на полу. ещё более избитая.
лицо — опухшее, кровавое. синяки по шее, груди, бокам. губа окончательно разорвана, подбородок — в засохшей крови. дыхание сбивчивое, поверхностное. удар в солнечное сплетение и под рёбра лишил её возможности нормально вдыхать. каждое движение причиняло адскую боль.
она задыхалась.
в буквальном смысле.
грудная клетка будто сдавлена стальными тисками. глаза затуманены, всё плыло перед ней, в ушах звенело. сердце билось в панике — как у животного, пойманного в капкан.
она не знала, сколько ещё выдержит.
тело отказывалось подчиняться.
в какой-то момент входная дверь распахнулась.
тяжёлые, быстрые шаги.
дженна.
она сразу поняла, что что-то не так — ни одна вещь в доме не ощущалась, как раньше. и в воздухе пахло… кровью.
она зашла в коридор — и остановилась.
глаза расширились.
эмма лежала на полу у стены, сгорбленная, обессиленная, в крови и синяках. живая, но… едва.
— чёрт… — выдохнула дженна. — ЭММА!
она бросилась к ней, опустилась на колени, аккуратно прикоснулась к плечу.
— эй… эмма, ты слышишь?.. это я. эмма! чёрт, что он с тобой сделал?
эмма всхлипнула, медленно приоткрыла глаза. она попыталась что-то сказать, но сразу же закашлялась — сухо, болезненно, с болью. глаза наполнились слезами.
— дженна… — почти не слышно, сорванным голосом. — мне… было… больно…
и тут же, не выдержав, обвилась руками вокруг дженны — как могла, несмотря на боль. прижалась к ней всем телом, всхлипывая, почти захлёбываясь в слезах.
— мне… он… я не могла… — она не могла даже сформулировать фразу, только прижималась и дрожала всем телом.
дженна обняла её крепко, аккуратно, словно эмма могла сломаться от любого неверного касания. взгляд у дженны потемнел. в голове пульсировала ярость. но сначала — эмма.
— тсс… всё. я здесь, слышишь?
её голос был тихим, почти шёпотом.
— я с тобой. он больше не тронет тебя. я обещаю.
она осторожно подняла её с пола, прижимая к себе, чувствуя, насколько лёгкой и хрупкой она была. донесла до спальни, аккуратно уложила на кровать.
дженна поднялась с кровати, не отпуская руки эммы. взгляд её был тяжёлым, резким, полным ярости — но не на эмму. на того, кто осмелился тронуть её. кто осмелился испортить то, что теперь принадлежало ей.
— сиди. не дёргайся, — сказала она спокойно, но твёрдо, голос без намёка на мягкость.
она быстро вышла из комнаты, а через минуту вернулась с аптечкой и миской воды. движения были резкими, отточенными, будто она делала это сотни раз. она и делала.
но обычно не с таким лицом.
она села на край кровати и посмотрела на эмму. та испуганно замерла, прижавшись к подушке, как будто ждала очередного удара.
— не надо так смотреть, — хмуро бросила дженна. — я тебе сейчас раны обработаю. это будет больно. но я не собираюсь тебя бить, ясно?
эмма медленно кивнула, затаив дыхание. её губы дрожали, глаза были огромными от страха, но она не отводила взгляд.
дженна взяла вату, смочила антисептиком, и не дожидаясь реакции, начала обрабатывать ссадины. губа, бровь, царапины на шее и лице — каждое касание жгло, но дженна действовала уверенно и быстро. профессионально.
эмма иногда вздрагивала от боли, но не издавала ни звука. только тяжело дышала, глядя на дженну снизу вверх.
— если бы ты знала, как я ненавижу, когда кто-то трогает моё без разрешения… — пробормотала дженна себе под нос, сжав челюсть.
она наложила пару стерильных повязок, обработала разбитые губы мазью, прижала бинт к рассечённой брови. её пальцы были холодны, но точны. и в какой-то момент — чуть мягче, будто она сдерживала собственную злость, чтобы не передать её эмме.
— всё, — наконец сказала она, убирая всё обратно в аптечку. — ты выглядишь, как будто тебя машина сбила.
пауза.
— он ответит за это. я тебе клянусь.
эмма молчала. просто смотрела на неё — испуганно, но в глазах мелькала крохотная искра доверия. она тихо кивнула, будто в знак признания: да, слышу. понимаю.
дженна откинулась назад, выдохнув.
— отдыхай. тебе надо восстановиться. а мне надо подумать, как похоронить собственного брата, чтобы никто не заметил.
эмма уснула почти сразу, как только дженна закончила обработку ран. тело обессилело, душа опустошена, и лишь рядом с ней — странно, но было ощущение относительной безопасности.
сон пришёл быстро, беспокойный, но глубокий.
дженна всё это время сидела рядом, не двигаясь. просто смотрела на неё. наблюдала, как дрожат ресницы, как шевелятся губы во сне. в её голове роились мысли, тяжёлые, острые. злость кипела где-то глубоко внутри, но она молчала.
спустя три часа эмма пошевелилась. тёплый свет из окна разливался по комнате, ложась на их фигуры. дженна слегка обернулась — и почувствовала, как эмма, уткнувшаяся носом в её плечо, дёрнулась.
проснулась.
взгляд у эммы был растерянный, будто она на мгновение забыла, где находится. когда она подняла глаза и увидела дженну рядом, её тело дёрнулось от испуга.
— эй… спокойно, — тихо сказала дженна, не делая резких движений. — ты дома. ну, в каком-то смысле.
эмма сглотнула, дыхание сбилось на секунду. но потом, увидев, что на дженне нет агрессии, чуть расслабилась. неуверенно, тихо прошептала:
— я… мне… лучше. спасибо…
дженна кивнула. всё так же сдержанно, серьёзно.
— хорошо. ты много проспала — это было ожидаемо.
она протянула руку и поправила одеяло, которое соскользнуло с плеч эммы. её пальцы коснулись кожи аккуратно, без нажима. нежданно тепло.
дженна пару секунд просто смотрела на неё, чуть прищурившись. потом резко села ровнее, выпрямив спину, и коротко, почти безэмоционально бросила:
— иди сюда.
эмма вздрогнула, прижавшись сильнее к спинке кровати, будто не до конца поняла.
— ч-что?.. — шёпотом, испуганно.
дженна чуть склонила голову набок, голос стал строже:
— я сказала — иди. сюда.
в её тоне не было угрозы, но была та самая тишина, за которой стоял стальной приказ. эмма знала — спорить не стоит. не с ней.
она медленно, с опаской перелезла ближе, замирая перед дженной, будто не знала, чего ждать.
и в этот момент дженна просто обняла её. резко, сильно, как будто доказывая самой себе, что эмма здесь, живая. дёрнула к себе, прижала к груди, одной рукой крепко обхватила за плечи, другой — за спину. грубовато.
эмма ахнула от неожиданности, тело напряглось. она не понимала, что происходит. но через пару секунд дрожащими руками обняла её в ответ, робко, почти неуверенно, прижавшись лицом к её груди.
в ней было тепло. пахло дженной — чем-то острым, кожаным, будто порохом и мятой.
сердце у эммы билось слишком быстро.
— теперь сиди спокойно, — пробормотала дженна, не отпуская. — ты сегодня и так слишком много получила. хватит с тебя.
и эмма тихо кивнула, даже не поднимая головы.
она не понимала, почему от этого у неё немного дрожали руки.
дженна устроилась поудобнее, не отпуская эмму. достала телефон, разблокировала, быстро начала листать какие-то сообщения — в мафии день никогда не кончается, даже если ты сидишь с чьей-то головой у себя на груди.
эмма лежала тихо, прижавшись щекой к её ключице. глаза закрыты, дыхание постепенно выравнивалось, но в ней кипело смущение. она не знала, как себя вести — тело дрожало чуть-чуть, от боли, от усталости… и от того, что всё это происходило именно с дженной ортегой.
мафия. холод. власть. оружие.
и вот она сидит, уткнувшись в неё, как будто это нормально.
дженна не сказала ни слова. просто продолжала листать что-то в телефоне, совершенно не обращая внимания на то, как краснеют уши эммы. будто это — рутина. будто так и должно быть.
эмма чуть шевельнулась, потом замерла, не решаясь даже вздохнуть глубоко. ей казалось, что дженна может резко оттолкнуть, если она вдруг сделает что-то не так.
но дженна даже не посмотрела.
просто одной рукой чуть сильнее прижала её к себе, не отрывая взгляда от экрана. спокойно. без слов.
дженна пролистала последние сообщения и как раз собиралась встать с кровати, когда зазвонил телефон. она вытащила его из кармана худи и, увидев имя на экране, моментально посерьёзнела.
— выйду на минуту, — буркнула, выпрямляясь и стряхивая эмму с себя так, будто та была лёгким пледом.
эмма едва не упала, сжалась, наблюдая, как дженна выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
за стенкой донёсся глухой голос дженны, приглушённый, но всё равно пугающий. она не кричала — говорила холодно, спокойно…
слишком спокойно.
— да, с "ней" всё нормально. пока не сдохла, живёт.
пауза.
— нет, она ничего не знает.
ещё пауза.
— ну не знаю, пап. хочешь — сам забирай. пока пусть сидит тут.
ещё что-то короткое и сухое. и конец разговора.
эмма сидела на кровати, побледнев.
она слышала не всё, но достаточно.
её снова затрясло. внутри всё сжалось, будто в горле ком, а в груди дыра.
она хотела исчезнуть.
через минуту дверь снова открылась — вошла дженна, привычно хмурая, будто ничего и не было. посмотрела на эмму — та сидела, отведя взгляд, скрестив руки, дрожащая.
— вставай, — приказала дженна, — пойдёшь есть.
эмма не шевельнулась.
не смогла.
всё тело как будто замерло, страх парализовал.
— я сказала: встать.
эмма прикусила губу, её глаза блестели — она боялась.
но не двигалась.
дженна нахмурилась.
подошла ближе, рывком схватила её за запястье и дёрнула на ноги — грубо, не церемонясь. эмма вскрикнула, шатаясь, чуть не упала.
— ты меня не услышала, да? — холодно. — или хочешь, как с братом, а?
эмма мотнула головой. нет.
она уже не плакала — она просто дрожала, смотрела на дженну с таким испугом, будто перед ней стоял не человек, а монстр.
дженна резко развернулась и потащила её за собой.
— еда ждёт.
— и больше не тормози.
— ты живая — это уже подарок.
эмма шла, пошатываясь, чуть не теряя равновесие.
эмма сидела за столом, тарелка с едой перед ней, но каждый кусок будто застревал в горле. руки дрожали, ложка звенела о фарфор. глаза залиты слезами, но она пыталась есть, потому что дженна сидела рядом, молчаливая, холодная. от её взгляда становилось только хуже.
всё внутри эммы разрывалось. всё тело болело, и морально было невыносимо — страх, стыд, унижение, одиночество. она почти не спала, просыпалась от ужаса, боялась каждого звука. после того как услышала, как дженна говорит о ней как о “вещичке”, внутри что-то надломилось окончательно.
и она начала гаснуть.
на следующее утро дженна заметила, что эмма не подошла к завтраку. потом и к обеду. на попытку позвать — тишина.
дверь в комнату была не заперта, и когда дженна вошла, увидела, как эмма сидит в углу, обхватив колени, взгляд потухший, губы потрескавшиеся, кожа ещё бледнее, чем раньше. воды не пила, еду не трогала, в комнате был холод и пустота.
на третий день всё стало хуже.
эмма не отвечала. не говорила ни слова. дженна пыталась поднять её с пола — та еле держалась на ногах, будто вес исчез.
даже когда дженна грубо тормошила — ноль реакции, будто её просто не было.
эмма не сопротивлялась. не просила. не плакала.
она просто смотрела в никуда, как пустая оболочка.
худая и бледная, она будто растворялась.
дженна злилась. злилась на себя, на отца, на эмму, на всё.
но злилась молча. внутри нарастало раздражение, перемешанное с чем-то, что она не хотела называть тревогой.
на четвёртый день, когда эмма в очередной раз просто отвернулась от еды, дженна резко ударила кулаком по столу, но даже это не дало реакции.
даже страх исчез.
вечер был тёмным, окна занавешены, в доме — гнетущая тишина.
эмма сидела на полу в своей комнате, прижавшись спиной к стене, свернувшись в комок. тело дрожало, на лице — пот, губы потрескались, глаза опухли от слёз. она уже не сдерживалась — всхлипы вырывались один за другим, срывая дыхание.
она не ела четвёртый день, почти не пила, всё болело, казалось, даже кости стонали.
— я хочу домой… — прошептала она, закрывая лицо ладонями. — хочу к маме… папе… пожалуйста…
она рыдала всё громче, но в этот момент в комнату резко вошла дженна.
та была злая. раздражённая. нервы на пределе. она и раньше терпела выходки, но сейчас… это был перебор.
она подошла к эмме, нависла над ней:
— вставай. быстро.
эмма сжалась, трясясь, не поднимая головы.
— я сказала, вставай! — громче. холоднее.
эмма не могла. не хотела. просто замерла, зажмурившись, всё ещё рыдая.
дженна склонилась, грубо схватила её за руку и дёрнула, заставляя встать.
эмма вскрикнула — сил почти не осталось, ноги подгибались, но она встала.
дрожащая. тонкая. как лист бумаги.
— ты будешь есть. — дженна потащила её за собой. — хоть через силу, но будешь.
эмма едва держалась на ногах, шла, спотыкаясь, под всхлипы. в голове гудело, тело ныло, каждый шаг давался с болью.
страх снова окутал её с ног до головы.
на кухне дженна резко поставила перед ней тарелку еды.
— ешь.
эмма опустила взгляд.
— пожалуйста… я не могу…
— ешь. — дженна хлопнула ладонью по столу. — я не повторяю.
эмма взяла ложку, руки дрожали так, что еда едва не падала обратно.
первый кусок — и она заплакала сильнее, давясь.
второй — и её начало подташнивать.
но она продолжила. из страха. только из страха.