ᴩᴀᴄᴨᴧᴀᴛᴀ.

эмма ещё какое-то время тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в подушку. слёзы текли по щекам, оставляя мокрые следы на ткани. дыхание сбивалось, голос дрожал. но потом — постепенно — всё затихло. не потому что стало легче. просто сил уже не осталось. просто пусто.

она лежала под одеялом, как в коконе. малая, хрупкая, почти детская на фоне этого огромного дивана. губы дрожали, руки прижимали край пледа к груди, будто тот мог защитить.

страх не уходил. он сидел внутри, как заноза под кожей. она не знала, что её ждёт. не знала, кто эта женщина. не знала — живой ли выберется отсюда и выберится ли она во

но вдруг, собравшись с остатками храбрости, она прошептала:

— и… извините…

тишина.

дженна краем глаза скользнула по ней взглядом, но ничего не сказала. просто продолжала листать что-то в телефоне.

эмма сглотнула, чуть громче:

— а… к-как вас зовут…?

ещё секунда тишины. будто дженна оценила: стоит ли отвечать.

потом она, всё так же не отрываясь от экрана, сказала спокойно:

— дженна.

эмма коротко, испуганно кивнула. почти незаметно, будто боялась, что лишнее движение вызовет новую вспышку насилия.

— я… п-поняла… — прошептала она.

дженна убрала телефон, положила рядом. взгляд всё так же спокойный, тяжёлый, как у кошки, уставившейся на загнанную мышь.

— умная девочка) — сказала она вполголоса. — может, с тобой даже не будет скучно.

и снова достала свой нож, крутя его между пальцами, словно просто убивала время.

эмма лежала ещё пару минут, молча, но потом с трудом поднялась — осторожно, через бок, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. дрожащими руками поправила на себе одеяло, поджала ноги, но вдруг тихо сказала, совсем неуверенно:

— и-извините…

дженна краем глаза взглянула на неё. нож всё ещё в пальцах, крутился медленно.

эмма сглотнула:

— д-дженна… могу ли я… сходить в туалет?..

она говорила с паузами, глядя то на лицо девушки, то — на сверкающий в её пальцах клинок. голос тонкий, еле слышный. каждая буква давалась с усилием, будто она боялась, что её просто заткнут или ударят.

дженна чуть приподняла бровь, посмотрела на неё с минуту. потом встала.

— вставай. пойдём. — спокойно, буднично.

эмма осторожно поднялась с дивана. правая нога подогнулась. она охнула, чуть не упала. сжала зубы. шагнула — и снова. боль прострелила сустав, будто в ногу воткнули горячую иглу. видимо, вывих. может, когда падала тогда, в доме.

она захромала, стараясь не ныть, не показывать, как больно. но видно было — тело тонкое, почти прозрачное, она шла, как будто каждая ступень — пытка.

дженна смотрела на неё сзади, наблюдала молча. нож уже спрятан. через пару секунд она подошла ближе и резко, без предупреждения, обняла за талию, подхватила, помогая идти.

эмма дёрнулась от неожиданности, напряглась вся, вздрогнула:

— н-не надо… я… я сама…

но дженна не отпустила. прижала ближе, чуть наклонившись, прошептала почти у уха:

— не упрямься.

эмма сглотнула, вжалась плечами, но подчинилась.

они медленно пошли по коридору. дженна вела уверенно, твёрдо. двери, повороты, лестница. особняк был большим, почти пустым. стены глушили каждый шаг.

они дошли до туалета. дженна открыла дверь, подержала, слегка толкнула эмму внутрь.

— быстро. я подожду здесь. — коротко, строго.

эмма быстро кивнула и зашла, захлопнув за собой дверь. но руки всё ещё дрожали.

эмма вышла из туалета аккуратно, держась за косяк. лицо умытое, чуть красное от воды, но всё равно испуганное, бледное. глаза блестели — не то от воды, не то от слёз.

она шагнула вперёд — и снова та же боль. резкая, глухая, будто в суставе кто-то вкручивал железо. нога подворачивалась, она чуть не упала. зубы стиснуты, дыхание сбивалось. шагнула ещё — криво, боком.

дженна стояла рядом, облокотившись на стену. посмотрела на её ногу и выругалась:

— ебаный рот…

эмма вздрогнула. не ожидала.

дженна подошла резко, без слов — опять сзади, опять за талию. подхватила аккуратно, но крепко. эмма сжалась, смутилась, даже лицо покраснело от странной близости:

— я… я с-сама могу…

— можешь, — спокойно ответила дженна. — но сдохнешь по дороге.

эмма замолчала. только сглотнула.

дженна довела её обратно до дивана. уложила медленно, бережно даже — но всё равно чувствовался контроль. потом присела на корточки у её ног. быстро, деловито оценила угол, посмотрела на колено, стопу, подвигала аккуратно.

эмма дернулась от боли.

— тихо, — сказала дженна, спокойно. — не дёргайся.

пальцы уверенные, сильные. холодные. всё делала осторожно, но чётко. когда пришло время вправлять, дженна поймала её взгляд:

— держись.

и резко, чётко дёрнула.

эмма вскрикнула от боли, сжалась всем телом, вцепилась в подлокотник дивана. слёзы выступили на глазах. дыхание сбилось.

но нога уже лежала ровно.

дженна вытерла ладони, подняла взгляд:

— вот и всё.

потом чуть наклонилась, провела пальцами по её икре — коротко, как будто проверяя.

и сказала:

— хорошая девочка. так и надо.

эмма сидела на диване, прижавшись спиной к подушкам, ноги поджала ближе. правая всё ещё ныла, но уже не резкой болью, а глухой, терпимой. она смотрела на свою ступню, потом на пальцы рук — дрожали, будто от холода.

её всё ещё трясло. от страха, от усталости, от непонимания. но больше — от того, как вдруг изменилась дженна.

только что держала кинжал у живота. только что могла убить. а теперь… присела, вправила ногу. помогла. даже… сказала «хорошая девочка».

эмма чуть не заплакала от этого. сама не знала почему — может, потому что не ожидала, что с ней будут обращаться хоть как-то… по-человечески.

она слабо повернулась к ней, опустила глаза, голос еле слышен:

— с-спасибо… д-дженна…

та не ответила сразу. лежала на том же диване, только ближе к краю, одной рукой держала телефон, что-то листала, смотрела вполглаза. лицо спокойное, взгляд усталый. будто у неё обычный вечер после тяжёлого дня.

она наконец ответила — коротко, лениво:

— не за что.

эмма замолчала. сидела, тихо, не шевелясь. лишь изредка бросала взгляды на дженну — будто не верила, что это всё по-настоящему.

эмма тихо свернулась на диване, поджав колени к груди. тёплое одеяло не особо помогало — она мёрзла изнутри. тело дрожало, глаза закрылись, но сна не было. только страх. тупой, тяжёлый, застрявший где-то в груди.

она хотела домой. к маме. к папе. к охране, которая всегда была под дверью. в безопасный, яркий особняк, где пахло выпечкой и духами матери.

а здесь — только тишина. и дженна ортега.

время тянулось бесконечно. эмма не шевелилась, будто боялась потревожить хищника рядом. дженна всё ещё лежала с телефоном, пока, наконец, не подняла взгляд на часы — безэмоционально, скучающе.

— двенадцать ночи, — буркнула она и встала. потянулась, медленно, лениво, как кошка. — иди спать.

эмма подняла голову, испуганно моргнув. послушно встала, прихрамывая. дженна кивнула подбородком — и пошла вперёд. эмма шла за ней, молча. шаг за шагом по длинному коридору, где всё казалось чужим, тяжёлым, каким-то… слишком большим.

дженна открыла дверь одной из спален — просторная, уютная, с огромной кроватью и мягким светом бра на стене.

— сюда. — коротко.

эмма вошла. остановилась в середине комнаты, обернулась. дженна уже собиралась выходить и закрывать за собой дверь.

— д-дженна… — голос дрогнул, почти не слышно.

та обернулась, прищурилась:

— чё?

эмма вздрогнула, опустила плечи, сглотнула:

— я… я п-простите… просто я… я очень боюсь темноты… и одна…

дженна закатила глаза, выдохнула зло:

— господи.

она постояла в дверях, опёрлась на косяк. взгляд оценивающий, уставший.

— и что ты мне предлагаешь? — с иронией в голосе.

эмма застыла. вжалась в себя, но всё равно чуть слышно:

— н-не выключайте свет… пожалуйста.

дженна фыркнула. пошла прочь, бросив:

— живи уж.

дверь захлопнулась, но свет остался. и замка не было слышно.

эмма сжалась, медленно добралась до кровати, легла, всё ещё дрожа. но свет… свет остался. и почему-то это немного, совсем чуть-чуть, согрело.

утро наступило тихо. свет через плотные шторы пробивался мягко, почти лениво, но для эммы это был не уютный солнечный лучик, а сигнал — пора снова бояться.

она медленно открыла глаза, с трудом села в постели. тело ныло, особенно нога, всё ещё тянуло болью. волосы растрёпаны, глаза покрасневшие от сна и слёз. она выдохнула, обвила себя руками, будто защищаясь, потом всё же выбралась из постели, прихрамывая на одну ногу. босыми ступнями осторожно ступала по холодному полу. каждая тень на стене казалась подозрительной, каждый звук в доме — угрожающим.

но было тихо.

она помнила дорогу до кухни. свернула не туда один раз, остановилась, выдохнула, повернула обратно, потом осторожно вошла в нужную дверь.

дженна стояла у окна. чёрная футболка, тату на руке, телефон прижат к уху. говорила холодно, ровно, будто обсуждала деловой контракт — ни эмоций, ни лишних слов. в другой руке — вейп, она медленно выдыхала густой сладкий пар, не замечая или не обращая внимания на эмму.

эмма застыла в дверях. ей стало немного душно. будто не имела права стоять здесь.

но дженна повернулась. сбросила звонок. и посмотрела на неё.

глаза прищурены, губы в лёгкой ухмылке, но не доброй — скорее, дразнящей, хищной.

— проснулась, — сказала она. голос был чуть ниже обычного, после сна или после сигарет — сложно понять. — есть будешь?

эмма дрогнула, вздохнула нервно и тихо кивнула.

дженна отложила телефон на стол, облокотилась на столешницу, снова затянулась вейпом. смотрела на неё, будто изучала.

— садись, — бросила она и сама отвернулась к плите. — только не дрожи так, я тебя не съем.

эмма подошла и села за стол. руки дрожали, пальцы сжаты в кулаки на коленях.

дженна поставила перед эммой тарелку с тостами и яичницей, сама села напротив и начала есть, не торопясь. эмма неловко взяла вилку, опустила глаза в тарелку, но ела осторожно, маленькими кусочками. каждый её жест был напряжённым — спина прямая, плечи подняты, будто ждала окрика или угрозы в любой момент.

дженна молча наблюдала, жевала спокойно. потом, спустя пару минут, вдруг спросила:

— нога как?

эмма вздрогнула от вопроса, подняла взгляд. встретилась с глазами дженны всего на секунду, сразу опустила снова, еле слышно:

— ч-чуть лучше… не так сильно болит, спасибо…

дженна кивнула, будто просто отметила информацию для себя.

— нормально ходить сможешь?

— н-не знаю… — тихо.

дженна доела, отодвинула тарелку, достала вейп из кармана и сделала одну затяжку, не глядя на эмму. потом облокотилась на спинку стула и спокойно:

— ну, если не сможешь — понесу.

эмма аж покраснела. слова дженны прозвучали неожиданно… слишком спокойно, почти будто заботливо. она смущённо опустила голову, уткнулась в тарелку, будто пыталась спрятаться в ней. вилкой водила по яичнице, не зная, что сказать.

— я… смогу, наверное, — выдавила она чуть позже, не поднимая взгляда.

дженна хмыкнула, будто не особо поверила.

— ну давай, геройствуй, — спокойно бросила, снова затянулась вейпом.

они доели в тишине. точнее, тишину заполняли только звуки посуды — цокание вилки по тарелке, лёгкое движение стула, когда эмма неловко поправлялась. дженна ела как обычно — уверенно, спокойно. и, кажется, абсолютно не волновалась из-за всего происходящего.

эмма закончила первой, села ровно, руки сложила на коленях. ей было не по себе сидеть напротив человека, который привёз её сюда насильно, приковал, а теперь просто… кормит завтраком. но она не смела ничего спросить. боялась спровоцировать.

дженна встала, забрала тарелки, поставила в мойку. потом кинула взгляд через плечо:

— иди на диван. посидишь, потом решим, чё с тобой делать.

эмма кивнула, медленно встала, прихрамывая вышла из кухни.

эмма села на диван, как велела дженна. сжалась, поджала ноги, укуталась в одеяло — хоть и не холодно было, но внутри всё дрожало. она всё ещё чувствовала себя чужой в этом доме, и особенно рядом с ней.

дженна подошла. вблизи она выглядела ещё более внушительно — в чёрной кожаной куртке с заклёпками по плечам, под ней — чёрный кружевной топ, подчёркивающий фигуру, короткие чёрные джинсовые шорты. всё сидело плотно, подчёркнуто, и вместе с этим опасно. взгляд у неё был спокойный, но тяжёлый.

— я уезжаю, — сказала она, остановившись перед эммой. — по делам.

протянула руку, медленно, не спеша, и аккуратно провела ладонью по голове эммы. будто бы успокаивающе, но жест чувствовался слишком контролирующим.

— будь хорошей девочкой, веди себя хорошо.

эмма смущенно сжалась, растерянноутсаыиласт на дженну, еле заметно кивнула.

— с тобой останется марта. домработница. она молодая и добрая, — добавила дженна чуть мягче, словно заранее предупреждая, чтобы та не боялась её.

потом развернулась и пошла к выходу, тяжёлые ботинки глухо стучали по полу. волосы распущены, спина прямая, походка уверенная. дверь за ней закрылась.

эмма осталась сидеть на диване, тихая, растерянная. внутри всё ещё дрожало. после того, как дженна ушла, в доме на пару минут воцарилась тревожная тишина — и только тогда эмма поняла, как сильно напряжена. она с трудом выдохнула и попыталась хоть немного расслабиться, но не получилось. слишком много всего. слишком страшно.

через какое-то время в гостиную зашла девушка. высокая, красивая, в опрятной одежде — чёрные брюки, белая рубашка, волосы собраны в аккуратный пучок. на вид лет двадцать пять. она остановилась у входа, с доброжелательной улыбкой посмотрела на эмму.

— здравствуйте, — спокойно, с лёгким испанским акцентом, — вы, наверное, эмма. меня зовут марта. если что-то понадобится — просто скажите.

эмма вздрогнула от неожиданности, потом кивнула быстро и тихо:

— з-здравствуйте…

сказала чуть дрожащим голосом и опустила глаза. она заметно смутилась и при этом осталась на месте, не шевелясь. видно было, что боится даже говорить — мало ли кто эта марта на самом деле. мало ли что она может сделать.

марта же не стала подходить ближе — просто начала делать свою работу. молча прошлась по комнатам, вытирала пыль, поправляла подушки, расставляла кое-что на кухне. иногда поглядывала на эмму — не навязчиво, а скорее с интересом и лёгким сочувствием.

эмма пыталась не смотреть в её сторону. сидела сжавшись, будто всё ещё ждала, что дженна вернётся и накажет за что-то. ладони были мокрые, плечи напряжены, а в горле стоял ком.