5.
29 октября 1942
Санчасть 4127/Д
Маша,
Вы спрашивали про детство. Я не думал, что вспомню — тут всё такое грязное и острое, будто старые воспоминания не выдержат.
Но знаете, когда вы написали про эвкалипт, мне вдруг вспомнилось: мы с отцом чинили забор возле дома. Мне лет десять. Он ругался на гвозди, я смеялся и сжимал молоток обеими руками. А потом шёл дождь, и мать звала нас с веранды: "Оставьте, сгниёт всё равно!"
Это было последнее лето, когда в доме было трое. Потом началась другая жизнь.
Вы говорили, что хотите спасти хотя бы одного. Не знаю, получилось ли... но вы уже изменили одного. Меня.
Может, когда всё это закончится... я починю ваш забор. Если он у вас есть.
Д.
⸻
Мария прочитала письмо, прижимая к губам уголок бумаги. За окнами гудел ветер, и одна из ламп мигала. Она подняла голову и вдруг подумала:
"А если он действительно приедет?"
Она писала ответ с дрожью в пальцах. Без шуток. Впервые — по-настоящему честно.
⸻
2 ноября 1942
Госпиталь №18/Б
Денис,
У меня никогда не было забора. Мы жили в доме с голыми стенами, без сада, без веранды. Только чердак и старая швейная машинка. Я завидовала девочкам, у которых были качели, яблони, семья.
Вы первый, кто написал мне, что я что-то изменила. И мне страшно. Потому что если вы вдруг замолчите — я снова стану пустой.
Мне кажется, я не просто жду ваших писем. Я живу в них. В каждой запятой. В вашем "Маша", которое звучит тише выстрела, но громче всех голосов вокруг.
Если вы почините мне забор — я посажу рядом эвкалипт. А потом, может быть, выйду на веранду и буду ждать, пока вы вернетесь с почты.
М.