контракт [ J. H. ]

Джейден

Кэтрин была тихой весь остаток вечера. Дождь усилился и ослаб, в итоге затихнув к полуночи. Дженна почувствовала в воздухе что-то неладное и постаралась быть незаметной. В какой-то момент она поинтересовалось, все ли с Лукрецией в порядке.

– У нас, э-э, возникли разногласия, – признался я. Пары спорят и мой ответ казался вполне допустимым.

– Из-за произошедшего ранее?

– Да. – Я не стал уточнять к какому именно «ранее» это относится и позволил думать, что это связанно со случившимся с Пенни.

– Хочешь, чтобы я ушла?

– Нет, все в порядке.

– Не ложись спать рассерженным. Выговорись, – предложила она. – Я скоро поднимусь к себе и дам вам некоторое уединение.

Не зная, как еще ответить, я кивнул. Понятия не имел, что сказать Лукреции, но стоило Дженне уйти наверх, она последовала за ней. Я некоторое время подождал, выключил телевизор и присоединился к ней в спальне. Она уже лежала в кровати, свернувшись калачиком у самого края. Я подготовился ко сну и устроился позади ее маленького, теплого тела. Поколебался, а затем протянул руку и притянул ее спиной к своему торсу.

– Не сердись на меня.

– И не собираюсь, просто грустно, – вздохнула она.

– Я не могу изменить того, кто я есть.

Она повернулась в темноте, чтобы посмотреть на меня.

– Думаю, в некотором роде ты уже изменился.

– Возможно, – признал я. – Но все же это не меняет того, как я отношусь к определенным вещам – дети и любовь две из них.

– У тебя все лишь черное и белое.

– Должно быть, потому что так я справляюсь с жизнью.

– Ты многое упускаешь.

Я провел пальцем по ее щеке, ощущая мягкость кожи в темноте. На ней остались следы влаги, и я понял, что она плакала. Меня беспокоила сама мысль о том, что она лежала тут расстроенная.

– Лукреция, – начал я.

– Что? – прошептала она.

– Знаю, что все стало значительнее и сложнее. Знаю, что как человек ты лучше меня и это тебя беспокоит. Я не ожидал, что Гэвины будут частью нашей жизни вне офиса. Я не планировал знакомиться с Пенни и привязываться к ней. Сейчас мы ничего не можем сделать, кроме как плыть по течению. Я не могу изменить свои взгляды на жизнь, потому что в это верю. Однако кое в чем ты ошибаешься.

– В чем?

Я накрыл ладонями ее щеки, приближая к своему лицу.

– Я не испытываю к тебе неприязни. Далек от этого. Сожалею о каждом своем гадком слове, каждом паршивом поручении, с которым тебя отправлял, и о каждой грязной работе, что поручал тебя делать. Думаю, ты невероятно храбрая, раз согласилась провернуть такое со мной, а причины, побудившие тебя к этому, просто поразительны. Ты бескорыстная и добрая, а тот факт, что ты стала настолько важной для меня – доказательство того, насколько ты особенная.

По ее лицу побежали горячие слезы. Я застонал, не в состоянии вынести сегодня еще больше эмоций.

– Господи, женщина, – игриво прорычал я. – Я пытаюсь быть милым, а ты плачешь. Сдаюсь. Вернусь к тому, чтобы быть мудаком.

Она погладила меня по руке.

– Нет, все в порядке. Я перестану. – Она шмыгнула носом. – Это было неожиданно. Вот и все.

– Я пытаюсь извиниться.

Она приподняла голову, коснувшись моих губ своими.

– Извинения приняты.

Я зарылся руками ей в волосы, притягивая ближе, и прижался к ее губам, желая еще раз их распробовать. Она ответила с тихим вздохом, ее дыхание коснулось моего лица. Долгие мгновения наши губы двигались вместе, языки соприкасались и дразнили. Неистовое желание медленно росло, а мое тело гудело от потребности. Со стоном я отстранился, глядя на нее сверху вниз. Ее губы распухли, а дыхание участилось. Я провел пальцем по ее нижней губе.

– Лукреция, – хрипло прошептал я и провел рукой по ее обнаженной ноге.

Она приподняла голову и в момент, когда ее губы встретились с моими, мы вдруг услышали неожиданный раскат грома и последовавший за ним грохот в гостевой спальне, сопровождаемый громким воплем.

Я застонал, роняя голову ей на плечо.

– Чертова Дженна, опять.

Она раздраженно выдохнула.

– Ну, черт. Думаю, она разбила мою чертову лампу. А та мне нравилась.

Я начал смеяться над ее редкой колоритной репликой. Скатился с нее и накрыл свое лицо рукой.

– Иди, посмотри, что на этот раз натворила твоя подруга.

Поколебавшись, она выскользнула из кровати. Тусклый лунный свет у нее за спиной обрисовал ее силуэт сквозь тонкую ночнушку. Она немного поправилась и ее тело смягчили плавные изгибы. Со спадающими на плечи волосами и расширившимися от желания глазами она выглядела сексуально. Чертовски сексуально, вообще-то.

– Иди, – прорычал я. – В противном случае я не буду отвечать за последующие действия.

Развернувшись, она поспешила к двери.

– Лукреция, – окликнул я.

Она обернулась, рука уже покоилась на дверной ручке.

Я смягчил голос.

– Если лампа разбилась, я куплю тебе новую.

Она просияла улыбкой:

– Ладно.

Я плюхнулся обратно на кровать.

Что, черт побери, я делал? Уже второй раз за сегодня я хотел основательно ее трахнуть – женщину, от которой желал когда-то избавиться. Теперь она постоянно находилась возле меня. В каждом аспекте моей жизни. В моей постели.

А что самое странное? Я не имел ничего против всего этого.

***

– Лукреция, сироп – это добавка, а не группа продуктов.

Она подняла взгляд от своей тарелки, уже качая головой.

– Каждую дырочку надо заполнить сиропом, Джейден. Это правило.

Я фыркнул, поднеся свою кружку ко рту.

– Ты топишь вафли. На твоей тарелке больше сиропа, чем еды.

– Так вкуснее.

Я застонал.

– И ты добавила бекон?

Она промычала с полным ртом.

– Идеально.

Дженна хихикнула, разрезав свой завтрак.

– Не фанат сиропа, Джейден?

– Я добавил разумное количество. Хочу почувствовать и вкус вафель.

Лукреция протянула в мою сторону заполненную вилку.

– Попробуй.

– Нет.

– Пожалуйста?

Я нанизал кусочек моей гораздо более сухой вафли.

– Тогда ты попробуй мою.

Мы накормили друг друга. Ее был пропитан сиропом и маслом, и был гораздо слаще, чем я привык. Я поморщился.

– Это божественно-ужасно.

Она усмехнулась.

– Получше твоей. – Взглянув вниз она выругалась. – Черт возьми, капнула сироп на блузку. Прошу прощение.

Она поспешила покинуть кухню. Я дождался, пока она скроется из виду, и схватил бутылку с сиропом, добавляя еще на свои вафли.

Дженна хихикнула.

– Вы двое такие милые. Вы что, никогда не ели вафли вместе?

Нужно было что-то быстро придумать.

– Нет, Лукреция всегда делала панкейки. Я купил ей вафельницу в качестве свадебного подарка.

Дженна изумленно уставилась на меня.

– Ты подарил ей вафельницу на свадьбу?

– Она захотела!

– Боже, Джейден, тебе нужно многое узнать о романтике.

– У нее есть я.

Дженна взяла в руки кружку с кофе.

– Хммм. Может, вафельница была лучшим подарком.

Я пристально на нее посмотрел.

– Когда ты уезжаешь домой?

Она усмехнулась.

– Адриан скоро будет здесь.

– Хорошо.

Она поддела мою руку, игриво подмигнув.

– Прошлой ночью я прервала ваше примирение. Прости. Гром застал меня врасплох.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Конечно же нет. Лукреция всегда такая, э-э, взъерошенная.

Я усмехнулся. Покидая вчера спальню, она выглядела довольно растрепанной.

Я подмигнул Дженне.

– У нас есть весь день, чтобы заниматься любовью. В смысле, мириться. Или и то и другое.

Она закатила глаза, бормоча, что у мужчин одно на уме.

Я же продолжил есть свои, теперь уже залитые сиропом, вафли.

***

Я вышел из кабинета в поисках Лукреции. Дженна уехала в середине дня, а я был немного занят работой, после чего позвонил Грехам. Услышав шум из коридора, отправился разведать. Дверь в самую маленькую спальню была открыта. В настоящее время я приспособил ее под склад. Когда-то в ней стояла кровать, и я использовал ее для гостей женского пола и активностей после ужина, поскольку никогда не водил их наверх. Когда переехала Лукреция, я избавился от кровати – тут остались только коробки и бумаги.

Я облокотился о дверной косяк, пару мгновений просто наблюдая за ней, губы дернулись от снисходительной улыбки.

– Что ты делаешь?

Она указала на несколько картин в рамах.

– У тебя тут есть несколько симпатичных работ.

– Я не знал куда их деть.

– Они будут прекрасно смотреться в гостиной. – Она достала несколько фотографий из коробки, которую просматривала. – Вот очень милые снимки – стыдно их прятать.

Протянул руку, и она вложила в нее стопку фотографий.

Я просматривал их, испытывая некоторую неловкость.

– Я их сделал.

– Ты?

– Да. У меня был период, когда я пробовал свои силы в фотографии. Он не продлился долго. – Я вернул их ей. – Они никуда негодные.

– Думаю, они великолепны.

– На здоровье.

– У тебя есть негативы?

Я отрицательно покачал головой.

– Все цифровое. В одной из коробок лежит мой фотоаппарат и все SD карты.

– Ладно.

– Послушай, звонил Грехам. Он хочет, чтобы я поехал с ним за город на встречу с клиентом. Думаю, он чувствует себя виноватым, что последние два раза ездил Адриан.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра.

– Надолго?

– В этом-то все и дело. Меня не будет до четверга, что значит, я пропущу вторник с Пенни.

Она расплылась в лукавой улыбке.

– Не проблема – я могу пропустить йогу. Она мне не очень дается.

– Передай ей, что я приеду навестить ее в пятницу в обед и принесу ее любимые чизбургеры.

– Ей это понравится.

– Чем займешься в мое отсутствие?

– Поработаю над гостиной.

– Придут оформители, верно? Никаких лестниц? – Она сделала удивительную работу в своей комнате, но гостиная была слишком большой, чтобы заниматься ею в одиночку. Мысль о Лукреции на такой высокой лестнице заставила нервничать – особенно если учесть, что меня не будет в городе.

– Я позвала профессионалов, Джейден. Все будет окончено за два дня. Ты пропустишь все веселье.

– Как жаль.

Она встала, отряхивая брюки.

– Помогу тебе собраться. Мне нужно сменить постельное белье и перенести на место свои вещи.

Слова вырвались сами собой:

– Не надо.

– Что?

– Поспи в моей комнате, пока меня не будет. Не беспокойся о стирке. У тебя итак полно дел.

Она пожевала щеку с внутренней стороны.

– А сегодня ночью?

– Снова поспим вместе.

– Я…

Я взял ее за руку.

– Это разумно. У тебя будет чуть меньше дел.

Озорная улыбка изогнула ее губы.

– Ты – ластёна. Любишь ко мне льнуть!

Я хмыкнул.

– Я просто был практичным.

– Признай это, и я посплю с тобой.

Я изогнул бровь.

– Хочешь перефразировать?

– Ой, я…

И вот он – румянец, который меня забавлял, расцвел на ее груди и окрасил щеки. Она толкнула мою руку, поддразнивая.

– Признай, и я посплю в твоей кровати, пока тебя не будет.

– И сегодня?

Она покраснела сильнее.

– Да.

Я наклонился, проводя губами по ее щеке до самого уха.

– Мне нравится ластиться к тебе. Ты вся такая теплая и хорошо пахнешь.

Это была правда. Я снова проснулся этим утром, обвив ее своим телом, отдохнувшим и расслабленным, даже несмотря на то что пришлось справляться с последствиями прижимания ее мягкой фигуры ко мне.

Она проскользнула мимо меня.

– Хорошо. Если ты этого хочешь.

Я усмехнулся. Вообще-то, именно это я хотел.

***

– Чему улыбаешься? – спросил Грехам. Поездка проходила хорошо, и клиент был сегодня в восторге. Я провел день, дополняя свои планы и идеи, готовясь к очередной встрече завтра утром. Грехам настоял на том, чтобы мы отправились на ужин отпраздновать.

Я поднял глаза от телефона и протянул его ему.

– Послал Пенни огромный шоколадно-карамельный чизкейк, чтобы извиниться, что нахожусь сегодня не с ней. Лукреция прислала фотографию, как они им наслаждаются.

Он хмыкнул и вернул телефон.

– Ты очень нежно относишься к Пенни.

– Она напоминает мне кое-кого из детства.

– Родственницу?

Я поерзал на стуле.

– Нет.

Он посмотрел на меня проницательным взглядом поверх края стакана.

– Не любишь говорить о себе. Особенно о своем прошлом.

– Да, не люблю.

– Ты говорил о нем с кем-то?

– С Лукрецией.

– Твой катализатор. Женщина, изменившая твою жизнь – изменившая тебя.

Я склонил голову в знак согласия, надеясь, что он поймет намек и оставит эту тему. С мгновение он молчал, после чего потянулся, достал из кармана конверт и подвинул его через стол.

– Что это?

Он постучал по плотной кремовой бумаге.

– Ты был исключительно хорош с тех пор, как взошел на борт,  Джейден. Превзошел мои ожидания. Все наши ожидания. Твоя работа над рекламной кампанией «Кеннер Футвэар»: как ты подхватил ее и был ключевой частью команды. И что поехал в эту командировку в последний момент. Все это.

Я пожал плечами, испытывая непривычную скромность от такой похвалы, его слова согрели меня. Я задался вопросом, это ли испытывает мальчик, нежась в лучах отцовской гордости – чего я никогда не чувствовал. Грехам был быстр на комплименты и редко критиковал – его замечания чаще были поучительными, чем осуждающими. Поразительно, как быстро я вошел в свою роль в «Гэвин Групп». Наслаждался позитивной атмосферой и отношением «работать с, а не против», которое они разделяли. Однако его слова значили очень многое. У меня сдавило горло, и я сделал глоток воды, чтобы избавиться от кома, прежде чем заговорить.

– Спасибо. Для меня это тоже весьма значимо.

Он придвинул конверт ближе.

– Тебе.

Внутри был солидный чек – мои глаза округлились от внушительности суммы – вместе с копией моего контракта. Но больше всего мое внимание привлекло то, что пункт 6 был зачеркнут и парафирован. Я поднял на него вопросительный взгляд.

– Я не понимаю.

Он ухмыльнулся.

– Чек – это твой бонус за исключительную работу. Благодаря твоей идее «Кеннер» подписали с нами многолетний договор. Они хотят, чтобы ты участвовал в каждой кампании.

Я поднял контракт.

– Вы зачеркнули испытательный срок.

– Да. Я внес его лишь для того, чтобы удостовериться, что чутье меня не подвело и ты нам подходишь. Ты более чем доказал свои заверения о том, что уже изменился. Твоя Лу на самом деле выявила настоящего Джейдена. – Он протянул мне руку. – Место в моей компании тебе обеспеченно бессрочно, только если сам не передумаешь, Джейден. Надеюсь, впереди у нас много совместных лет.

Пошатываясь, я пожал его руку. Я добился этого, несмотря на все трудности. Я это сделал.

Я должен был злорадствовать, испытывать эйфорию. Все мои планы, все действия привели меня к этому моменту. Я упрочил свои позиции в «Гэвин Групп» и насолил Дэвиду.

Миссия выполнена.

Однако испытываемое мной волнение было не по причине того, что я предполагал. Я обнаружил, что мне было в той или иной степени плевать на Дэвида или то, что он чувствовал. Он мог зайти в дверь, предложить мне партнерство и больше денег, чем я когда-либо мечтал, и это не соблазнило бы меня уйти. Вместо этого мне хотелось лишь нежиться в одобрении Грехама. Хотелось, чтобы он гордился. Хотелось продолжить на него работать и слышать его добрые, хвалебные слова. Наряду с этими мыслями возникла непривычная мне эмоция – вина. Вина за то, как это все началось и почему сейчас я сидел тут. Вина за обман, которым я воспользовался, чтобы достичь этого момента.

Глядя на бумаги, я задавался вопросом, насколько факт пребывания с нами Дженны повлиял на его решение. Она определенно увидела достаточно того, как мы ведем себя словно нормальная супружеская пара, чтобы убедить кого угодно, что у нас все по-настоящему. Она думала, что я не могу удержать руки подальше от Лукреции, что у нас прекрасная сексуальная жизнь, что мы ссоримся и миримся – все, что делают прочие пары. Возможно, гроза не только сблизила нас с Лукрецией, но также исключила любые сомнения все еще роившиеся в голове Грехама.

Внутренне я покачал головой. Это не имело значения. Самое главное, что я продолжу усердно трудиться и проявлять себя перед Грехамом и его компанией. Не важно, как это началось, я заслужу все стараниями – и удержу свои достижения.

– Спасибо.

Он сжал мое плечо.

– Уверен, Лу будет счастлива.

В груди заклокотала еще одна странная эмоция – предвкушение того, как расскажу ей, разделю с ней эту победу. Я усмехнулся, зная, как положительно она отреагирует.

– Я с радостью ей расскажу, но думаю, подожду до возвращения домой. – Я посмотрел на свой бонус. – Думаю, нужно купить ей что-то, чтобы отпраздновать. На прошлой неделе как раз подумывал, что нужно купить ей подарок. Это будет идеальным предлогом.

Он кивнул.

– Прекрасная мысль. Я знаю замечательный ювелирный магазин ниже по улице.

Мои брови взметнулись вверх. Ювелирное изделие. Об этом я не подумал, но это будет…

– Идеально.