контракт [ J. H. ]

Джейден

Адриан позвонил дженне, пока мы завтракали, и сообщил, что до воскресенья не вернется. Так как гроза все еще бушевала, мы заверили ее, что она может остаться до завтра, пока он не вернется в город и не заберет ее. Другого выхода не было. Кроме того, она вызывала у Лукреции смех, а мне нравился этот звук. Хотелось, чтобы это происходило почаще.

В то время, как гроза поутихла, мы втроем сходили проведать Пенни. Я настоял на чизбургерах, сболтнув, как часто таскал их ей. Лукреция была шокирована, когда узнала, сколько раз я бывал втихаря в частном доме. Ее глаза сияли благодарностью, когда она потянулась и поцеловала меня, застав врасплох. Я притянул ее к себе и в полной мере воспользовался тем, что у нас был невольный зритель в лице Дженны, целуя ее, пока она не засмущалась и не покрылась румянцем. Дженна поймала мой взгляд и подмигнула, когда я с широкой улыбкой забирал у нее тяжелый пакет бургеров.

Когда мы приехали, Пенни была тихой, но все осознавала. Она рассмеялась, стоило мне предложить Джоуи виноград. Ему нравилось его клевать и не нужно было ничего нарезать или давать Тами взятку, чтобы сделала это за меня. В шоколадной лавочке, в которую я зачастил, за последние недели явно произошел подъем продаж, а персонал каждый раз ждал, что я принесу. И я никогда их не разочаровывал. Дженна вела себя как обычно, жизнерадостно и непринужденно, развлекая Пенни рассказами о своей семье, что позволило мне сесть в сторонке и понаблюдать за Лукрецией с Пенни. Она устроилась рядом с ней, держа за руку. Накрывала ладошкой ее щеку, пробегала пальцами по лбу Пенни, убирая выбившиеся волоски, пока разговаривала или смеялась. Дразнила и поощряла Пенни поесть, заправляя салфетку ей за ворот, пожурив ту за неаккуратность. Пенни же в ответ щипала ее за нос.

– Перестань командовать, моя Лу.

– Она любит командовать, – пробормотал я. – Вечно говорит мне, что делать.

– В отместку, – задумчиво протянула Лукреция.

– Для этого и нужны жены! – рассмеялась Дженна.

Мы с Лукрецией одновременно застыли, так как никогда не упоминали при Пенни, что женаты. Наши взгляды встретились над ее головой, не зная, что делать дальше.

Пенни выпрямилась, позабыв о своем ланче, и перевела взгляд между нами.

– Вы женаты? – она развернулась к Лукреции. – Ты вышла замуж и не сказала мне? Лу, ты что, беременна?

Лукреция отрицательно покачала головой.

– Нет, Пенни. Я не беременна.

– Но ты замужем.

– Да.

Пенни посмотрела на меня, отталкивая от себя поднос с едой.

– Я бы хотела поговорить со своей дочерью наедине.

***

Я мерил шагами коридор, не сводя глаз с двери. Со стоном прислонился к стене, откинув голову на твердую поверхность.

– Джейден, прости, – попросила Дженна. – Я понятия не имела, что она не знала. Мне в голову не пришло, что ей не сказали.

– Конечно нет.

– Она не знала? Или просто забыла?

Мне хотелось солгать и сказать, что мы говорили Пенни. Что во всем виновата болезнь, а не мы. Разве что я начинал уставать от лжи. Оттолкнулся от стены и потер затылок.

– У Лукреции были тяжелые времена в подростковом возрасте. У нее более серьезная история, чем ты знаешь, но рассказать ее может лишь она. Для нее Пенни весь мир, и она пыталась защитить ее душевное здоровье.

Она кивнула, ожидая продолжения.

– Я был инициатором, Дженна. Я преследовал ее. Подгонял наши отношения. Сначала она не хотела, чтобы я знакомился с Пенни, пока полностью не будет уверена. – Я резко дернул за свой чуб. – Но я поторопил события и пришел повидаться с Пенни без ее ведома. Мне хотелось узнать побольше о женщине, которая помогла Лукреции. Я все ускорил. Быстро женился – прежде чем она успела бы передумать. Лукреция беспокоилась, что Пенни посчитает все скоропалительным, поэтому мы решили умолчать об этом на некоторое время и позволить Пенни привыкнуть ко мне.

– А я сболтнула.

Я пожал плечами.

– Нам нужно было собраться с духом и самим ей рассказать. Это наша вина.

Дверь открылась и вышла Лукреция.

– Джейден, ты мог бы зайти?

– Черт, – выругался я себе под нос. – Если меня разорвут на части, присмотри за Лукрецией вместо меня.

Дженна одарила меня понимающей улыбкой и похлопала по плечу.

В дверях Лукреция накрыла мою руку своей.

– Мне жаль.

Я сжал ее пальцы.

– Все в порядке.

Я шагнул в комнату и Лукреция закрыла за мной дверь.

Мне доводилось сталкиваться с разгневанными клиентами в залах совещаний. Стоять перед конференц-залами, заполненными недружелюбными лицами, которые ожидали, что я облажаюсь во время своей презентации. И все это я делал, даже не вспотев. Однако, стоя перед суровой на вид старушкой, я потел и цеплялся за руку жены, как за талисман.

Пенни устремила на меня взгляд.

– Ты женился на моей Лу.

– Да.

– Без моего позволения.

– Да.

– Почему?

– Я раньше никогда такого не делал. Не знал, что нужно было спросить…

Она отмахнулась.

– Ой, вы и впрямь порой не слишком сообразительны, да, молодой человек?

Я сглотнул.

– Простите?

– Почему ты на ней женился?

– Не мог без нее.

– А почему ничего не сказал?

Я понятия не имел, что ответила ей Лукреция, но почувствовал, что нужно держаться поближе к истине.

Я присел рядом, встречаясь глазами с Пенни.

– Я скоропалительно женился на ней, потому что не хотел потерять. Мне необходимо ее присутствие в моей жизни. Мы переживали, что вы не одобрите, но я надеялся, что стоит вам узнать меня получше, вы привыкните к мысли о ее свадьбе со мной.

– Она слишком хороша для тебя.

Я рассмеялся, потому что это была правда.

– Я об этом хорошо осведомлен.

– Тебе следовало сначала спросить у меня.

– Вы правы, следовало. Прошу прощения.

– Она говорит, что счастлива.

– Я тоже. – Я посмотрел на Лукрецию, подивившись тому, что это была правда. – Она непрестанно меня изумляет.

Пенни фыркнула.

– Еще подожди. Ты пока ничего не видел.

– Могу себе лишь представить.

Она поджала губы.

– Я слежу за тобой.

– Принял к сведению.

– Хорошо. Теперь ты задолжал мне торт.

– Торт?

Лукреция шагнула вперед, кладя руку мне на плечо. Заметил, что теперь на ней были ее кольца, и по какой-то причине при виде их расплылся в улыбке. Я никогда не снимал своего, а Пенни ни разу не спросила о нем. Недолго думая, я поцеловал руку Лукреции, отчего Пенни просияла.

– Мы всегда праздновали хорошие события тортом.

– Так это хорошее? Я – хорошее событие?

Пенни похлопала меня по щеке.

– Я полагаюсь на тебя, позаботься о ней вместо меня.

– Так и сделаю.

– Ну а теперь, торт?

Ниже по улице была пекарня.

– Уже бегу.

– Шоколадный, – уточнила Пенни.

Я коснулся ее морщинистой щеки.

– Будто мог быть какой-нибудь другой.

***

Вошла Лукреция с чашкой кофе, которую я с благодарностью принял. Затем жестом указал ей присесть.

– Где Дженна?

– Кемарит. Думаю, она воспользовалась затишьем грозы. Сомневаюсь, что она хорошо спала этой ночью.

– Я спал как младенец.

Она закатила глаза.

– Цепкий младенец.

Я усмехнулся.

– Не моя вина, что к тебе так классно ластиться. Ты хорошо пахнешь.

– Твое, э-э, сопение вблизи намного громче.

Я сузил глаза.

– Мило.

Она ухмыльнулась.

– Прости. – Ее выражение лица стало серьезным. – Я сожалею о сегодняшнем утре.

Я почесал затылок.

– Полагаю, рано или поздно это должно было случиться.

– Есть большая вероятность, что она забудет. Возможно, этот разговор состоится вновь.

– По крайней мере, мы можем сказать, что уже говорили ей, и тогда она не будет так огорчена.

– Наверное.

Я сделал глоток кофе.

– Что она тебе сказала?

– Она беспокоилась, что я беременна.

– Это не проблема. И никогда ею не будет. – Я не мог удержаться от того, чтобы подразнить ее на эту тему. – Даже если мы расширим наши границы.

– Ты не можешь иметь детей?

– Понятия не имею. Никогда не пытался их плодить и не планирую. Я всегда в защите и забочусь, чтобы и мои партнерши тоже предохранялись.

Она склонила голову в замешательстве.

– Ты не хочешь детей?

– Лукреция, я не способен состоять в настоящих отношениях. Меня не интересует отцовство и порождение еще одного черствого человека в этом мире. Я никогда не смогу наладить связь с ребенком, именно поэтому у меня нет желания иметь детей. Когда-либо.

– Думаю, ты ошибаешься.

– Ошибаюсь?

– Думаю, у тебя есть эта способность. Думаю, ты мог бы установить связь – полюбить – ребенка. Если бы любил его мать.

Я разразился смехом.

– Так как этого никогда не произойдет, то я остаюсь при своем первоначальном мнении.

– Почему ты так уверен, что не можешь полюбить?

Я начал терять терпение.

– Я уже говорил тебе. Любовь делает тебя слабым. Заставляет нуждаться в людях. Зависеть от них. Я не позволю такому случиться.

– Порой вещи бывают неподвластны нашему контролю.

Я отмахнулся.

– Не в этом случае. В моем будущем не видится любви или детей.

– Звучит одиноко.

– У меня есть моя работа и мне этого достаточно. Это меня полностью удовлетворяет.

Она хмурым взглядом меня изучила.

– Неужто?

– Прекрати пытаться меня анализировать, Лукреция.

– Вовсе нет. Я пытаюсь тебя понять.

– Не нужно.

– Почему?

Я потянулся вперед, руки сжались в кулаки на столе.

– Я не плачу тебе, чтобы ты меня понимала. А плачу, чтобы ты играла свою роль.

– Которая с каждым днем становится все сложнее.

– О чем ты толкуешь?

– Разве ты не устал от этого, Джейден? От лжи? С каждым разом ее становится все больше. Она словно растет, как снежный ком, катящийся вниз по заснеженному холму. – Она вздохнула. – Все должно было быть просто – я притворяюсь твоей невестой. Сейчас все усложнилось и докатилось до того состояния, что даже я себя не узнаю! Я ненавижу лгать людям – а лгу всем! Пенни, семейству Гэвин, людям в частном доме… Образовалась целая гора лжи!

– В этом была суть. Никому от этого вреда нет.

– Правда? Думаю, ты ошибаешься.

– С чего ты это решила? – Я обвел рукой комнату. – Грехаму это не вредит, за Пенни присматривают, ты живешь в месте получше, и тебе не нужно работать. Кто пострадал?

Ее голос опустился до шепота.

– С каждым днем я чувствую себя все больше виноватой.

– Почему?

– Мне нравятся эти люди. Очень нравится Дженна, мы стали подругами. Понимание того, что я лгу ей, меня беспокоит. От Грехама и Лоры не вижу ничего, кроме доброты. Я будто предаю их, изображая этот фарс. Люди в частном доме думают, что мы женаты.

– Так и есть, – настаивал я. – Это не фарс. Наш брак законный.

– Они думают, что он настоящий. Думают, что мы влюблены. А Пенни… я не желала, чтобы Пенни когда-нибудь узнала. Из всех людей мне бы не хотелось лгать именно ей. Больше всего мне ненавистно, что я обманываю ее.

– Ты же знаешь, что она скорее всего забудет.

Лукреция закатила глаза.

– Это по-прежнему ложь. Тами и прочие будут продолжать напоминать ей, так что она может не забыть. А есть еще Адриан, Адам, Джулия… – фыркнула она от раздражения. – И список все растет.

Барабаня пальцами по столу, я пожал плечами.

– Согласен, это больше, чем я ожидал. Даже Брайан думает, что я изменился. Когда на днях мы играли в гольф, он поздравил меня, что я наконец нашел свою «человечность».

– Это не беспокоит тебя? Скольких людей охватывает эта ложь? На скольких она отразится, когда все закончится?

– Лукреция, прекрати слишком драматизировать. Браки постоянно распадаются. Мир не рухнет. Мы выясним эти «как» и «почему», когда решим, что пришло подходящее время.

– А до тех пор продолжим лгать.

Мне надоел этот бессмысленный разговор. Я потер голову и нахмурился:

– Да. Мы продолжим обманывать. Я все еще плачу тебе и это по-прежнему твоя работа. До последующего распоряжения ты моя жена. Продолжай вести себя соответственно. Притворяйся, что я тебе нравлюсь. Копни глубже и представь, что любишь меня. Делай все, что считаешь нужным, чтобы поддерживать этот, как ты его называешь, «фарс».

Она встала на ноги, качая головой.

– В этом-то и загвоздка, Джейден. Мне не всегда нужно притворяться, что ты мне нравишься. Когда ты перестаешь вести себя как большой мудак, то становишься вполне славным человеком. Отвечаешь людям. Добр и щедр с Пенни. По какой-то причине рядом с ней ты забываешь, что надо быть тем мудаком, которого показываешь остальному миру. Порой ты забываешь об этом, даже когда бываешь со мной. – Ее выражение лица было печальным, а голос удрученным. – Порой я забываю, что не нравлюсь тебе, и думаю, что мы на самом деле друзья.

Она отворила дверь и приостановилась, обернувшись ко мне.

– Мне нравятся те моменты. Благодаря им проще пережить все прочие дни.

После чего она вышла, оставив меня ошеломленным.