контракт [ J. H. ]

Джейден

Нахмурившись, взглянул на Пенни. Я был взволнован, ведь уже виденное нами ранее джазовое трио выступало сегодня на бис, но она весь вечер была отстраненной. Не единожды она поднимала руку, смахивая скатывающуюся по щеке слезу. Когда, забеспокоившись, я спросил все ли с ней в порядке, она поспешно отмахнулась от меня.

– Я в порядке.

И все же она казалось какой угодно, только не в порядке.

Я откатил ее назад в комнату, надеясь, что заранее заготовленное мной лакомство поднимет ей настроение.

Лукреция упоминала, что в последние пару дней Пенни плохо кушала и казалась уставшей. Вечером ее сиделка сказала мне, что она лишь поковыряла ужин и съела только ланч, потому что ее кормила Лукреция.

Я знал, что Лукреция волновалась. Она подумывала прекратить занятия йогой, но я посоветовал ей сходить. Напомнил, что ей осталось только два занятия, после чего она могла бы присоединиться к нам по вторникам. Мне будет не хватать времени, проводимого с Пенни, но через месяц уроки йоги вновь начнутся, так что к тому моменту все встанет на круги своя.

Моей любимой частью вечера было слушать рассказы Пенни о Лукреции. Их было так много – некоторые из них Лукреция уже и сама наверняка не помнила. Они содержали забавные, неловкие моменты, вызывавшие у меня смех.

Устроившись рядом с Пенни, я с улыбкой открыл коробку с пиццей.

– Вуаля!

Узнав, что после чизбургеров, пицца была ее любимым блюдом, я начал регулярно приносить их ей. В частном доме проблем из-за этого не возникало, и я заботился о том, чтобы на всякий случай снабжать и персонал. Однажды принес столько пиццы, что любой желающий постоялец мог ей полакомиться. В тот день я был героем.

Однако сегодня пицца была только для Пенни.

Она взяла кусочек, но даже не попыталась хотя бы надкусить. Со вздохом я забрал его и положил назад в коробку. Обхватил ее хрупкое запястье и потер нежную кожу ладошки.

– Пенни, в чем дело? Что случилось?

Она испустила протяжный выдох, звук прокатился по комнате и замер.

– Я устала.

– Хочешь, чтобы я позвал Конни? Она подготовит тебя ко сну. – Сегодня у Тами был выходной, но ей нравилась Конни.

– Нет. Я не хочу ложиться спать.

– Я не понимаю.

Освободив руку, она утомленно потерла ладонью лицо.

– Я устала от всего этого.

– Своей комнаты? – Если она хотела другую, то я все организую для нее.

– От пребывания тут. В этой… жизни, если ее можно так назвать.

Никогда не слышал, чтобы она говорила подобное.

– Пенни…

Она протянула руку и обхватила мою.

– Я забываю вещи, Джейден. Время идет, а я не знаю тот ли это день, что был минуту назад. Лу навещает меня, а я не могу вспомнить, была ли она тут пару часов назад, пару дней или лишь на минуту вышла из комнаты. Порой я совсем ничего не узнаю и мне страшно. Знаю, что бывают дни, когда я не узнаю ее. – Ее голос дрожал, глаза блестели от слез. – Большую часть времени я сама себя не узнаю.

– Она здесь. Навещает тебя каждый день и даже если ты забываешь ее, она тебя помнит. Она остается с тобой и сидит рядом.

– Я для нее обуза.

– Нет, – настаивал я. – Ты для нее не обуза. Она любит тебя.

– Ты, должно быть, сердишься на меня.

– Что? Нет. Вовсе нет. Я люблю проводить с тобой время. Теперь ты часть моей семьи, Пенни. Ты стала ею после моей женитьбы на Лукреции. – Стоило словам слететь с моих губ, как я осознал, что говорю правду.

– Она должна заниматься другими вещами, путешествовать, рожать детей, заводить друзей, а не ухаживать за старухой.

– Зачем ты так говоришь? Ты же знаешь, ради тебя Лукреция сделает все что угодно. Как и я. – Я поднял ее руку и поцеловал истонченную кожу. – Пожалуйста, Пенни, если она услышит тебя…

– Я скучаю по Бёрту.

– Знаю, – успокаивал я. – Вы так долго были в браке. Конечно же ты по нему скучаешь.

– Сорок лет. Мы не были богаты, но у нас была любовь. – Она мягко улыбнулась. – Я любила наблюдать, как он готовит. Он был поваром, ты знал?

– Да, ты говорила.

– А я была учительницей. У нас была хорошая жизнь, и когда он умер, я не знала, как мне жить дальше. Но потом я нашла Лу, и она стала смыслом моей жизни.

– Ты была ей нужна.

– Теперь уже нет.

– Ты ошибаешься. Нужна.

– Ты позаботишься о ней?

– Не надо. Не сдавайся, Пенни. Лукреция – она будет безутешна.

Она закрыла глаза и ее плечи поникли.

– Просто я очень устала.

Я запаниковал, когда осознал, что ее слова не относятся к нежеланию ложиться спать. Она устала от жизни и пребывания в более не подвластном ей теле со спутанным сознанием и забывающим разумом.

Я склонился ближе и понизил голос.

– Я присмотрю за ней. Обещаю. Она ни в чем не будет нуждаться. – Это я мог ей обещать. Я позабочусь о том, чтобы у Лукреции все было в порядке. – Не сдавайся. Ты ей нужна.

Она открыла глаза, ее взгляд скользнул мимо меня.

– Можешь дать мне вон ту фотографию?

Я развернулся и передал ей снимок, на который она указывала. После того как она узнала о нашей женитьбе, Лукреция принесла ей наше фото со свадьбы, а еще одно сделала Тами во время одного из наших визитов. Лукреция держала ее за руку, а Пенни щипала ту за нос и смеялась, я же, улыбаясь, сидел рядом с ними. Мы походили на семью.

Она провела пальцами по нашим лицам.

– Она была моей жизнью с тех пор, как я потеряла Бёрта.

– Знаю.

– Она стала именно такой, какой я ее всегда представляла – умная, любящая, сильная.

– Согласен. А также красивая. Крепкая, как гвозди. В основном благодаря тебе, Пенни.

На это она улыбнулась. Впервые за сегодняшний вечер я увидел у нее настоящую улыбку.

Она потянулась и погладила мою щеку.

– Ты хороший мальчик.

От этих слов я хмыкнул. Никто никогда не говорил мне такого.

– С возрастом, Джейден, ты понимаешь, что жизнь состоит из мгновений. Всевозможных моментов. Печальных, хороших и замечательных. Они создают хитросплетения, которые и составляют твою жизнь. Держись за каждый из них – особенно за прекрасные. Благодаря им проще принять все прочие.

Я накрыл ее руку своей.

– Останься, – призывал я. – Ради нее. Даруй ей больше замечательных моментов, Пенни.

Со вздохом она кивнула.

– А теперь я хочу лечь спать.

Пряча лицо, я поцеловал ее ладонь.

– Я позову Конни.

Она посмотрела мне в глаза цепким взглядом, поймавшим и удерживавшим меня.

– Любовь, Джейден. Убедись, что окружил ее любовью.

Я мог лишь кивнуть.

Она ущипнула меня за нос. Так она делала Лукреции – ее способ сказать: «Я тебя люблю».

Весь путь до стола Конни у меня щипало глаза.

***

Мой телефон завибрировал на деревянном столе, и я взял его в руки, подавив ухмылку при взгляде на входящий номер. «Золотые дубы». Интересно, что на этот раз Пенни попросила передать через Тами. После нашего беспокойного вечера на прошлой неделе она ежедневно чего-нибудь хотела, и я заботился о том, чтобы она это получала. Я ничего не рассказал Лукреции о нашем разговоре. Она итак уже переживала. Пенни явно сдавала, и разум все чаще ее подводил. Прошлым вечером она по большей части была самой собой, но уснула, как только я доставил ее назад в комнату. Поцеловав в бархатистую щеку, я оставил ее в надежных руках сиделки.

Я отклонил звонок, намереваясь перезвонить после окончания совещания, и вновь сфокусировал свое внимание на Грехаме, который озвучивал пожелания клиента относительно их следующей кампании, но мой телефон вновь зазвонил. Бросив взгляд на экран, я заметил, что это были «Золотые дубы». В желудке зародилась толика беспокойства. Тами знала, что я бы ей перезвонил. С чего ей так настаивать?

Я посмотрел на прервавшего свою речь Грехама.

– Тебе нужно ответить, Джейден?

– Думаю, это может быть важно.

Он кивнул.

– Объявляю общий пятиминутный перерыв.

Я принял звонок.

– Мистер Хосслер, простите что прерываю. – От ее голоса по спине пошла тревожная рябь. – У меня ужасные новости.

Сам не понял как, но вдруг я оказался на ногах.

– Что случилось?

– Пенни Джонсон скончалась час назад.

Глаза неожиданно обожгло, и я закрыл их. Сильнее стиснул телефон, а голос стал глуше.

– Моей жене сообщили?

– Да. Она была здесь утром и только ушла, когда я зашла проверить Пенни. Я перезвонила ей.

– Она сейчас там?

– Да. Я попыталась узнать у нее о распоряжениях, но она не разговаривает. Не зная, что делать, я позвонила вам.

– Да, вы правильно поступили. Я уже выезжаю. Не дайте ей уйти, Тами. Я позабочусь обо всем.

Я отключился и уронил телефон, звук его удара о стол глухим гулом отразился в моей голове. Почувствовав на своем плече руку, поднял глаза и увидел скорбное лицо Грехама.

– Соболезную, Джейден.

– Мне нужно… – Мой голос осекся.

– Позволь отвезти тебя.

Я странно себя чувствовал. Словно утратил стабильность. В голове был хаос, живот скручивало узлом, а глаза жгло. В мозгу пульсировала лишь одна мысль – ее имя. «Лукреция».

– Ты нужен ей. Я отвезу тебя туда.

Я кивнул.

– Да.

***

В частном доме я на всех парах несся по коридорам. Снаружи комнаты Пенни я заметил Тами у закрытой двери.

– Она внутри?

– Да.

– Что от меня требуется?

– Мне нужно знать, были ли какие-то распоряжения, предварительные планы, какие у нее были пожелания относительно похорон?

– Знаю, что она хотела, чтобы ее кремировали. Не думаю, что Лукреция озаботилась какими-то предварительными распоряжениями. – Я провел рукой по затылку. – У меня нет опыта в этих делах, Тами.

Из-за моей спины раздался голос Грехама.

– Позволь помочь тебе, Джейден.

Я с удивлением развернулся, так как полагал, что он высадил меня и уехал.

Представляясь, он протянул Тами руку. В ответ она улыбнулась. После чего он вновь обратился ко мне.

– Иди к жене. У моего хорошего друга есть несколько похоронных бюро. Я свяжусь с ним и начну все организовывать – Тами может мне подсобить.

Она кивнула.

– Конечно. – Она положила руку поверх моей. – Когда будете готовы, я заберу Джоуи и отнесу его в холл. Он остается здесь с нами.

– Хорошо.

– Я максимально помогу мистеру Гэвину.

– Буду признателен, как и Лу.

Грехам улыбнулся.

– Ты очень редко зовешь ее так. Иди – ты ей нужен.

Я проскользнул в комнату, тихонько прикрыв за собой дверь. Комната казалась совсем неправильной. В ней не звучала музыка, Пенни не сидела, напевая за одним из своих холстов. Даже Джоуи хранил молчание, съежившись на своем шесте и схоронив голову под крылом. Шторы были задернуты, а комната потускнела от печали.

Лукреция сгорбленной фигуркой сидела у кровати Пенни и держала ее за руку. Я встал рядом с ней, позволив себе на мгновение взглянуть на женщину, изменившую мою жизнь. Пенни казалась спящей, ее лицо было умиротворенным. Больше она не будет расстроенной или взволнованной, больше не будет искать чего-то, что не может вспомнить.

Больше не сможет рассказывать мне истории о женщине, горюющей о ней в данный момент.

Я опустился рядом с женой, накрыв державшую Пенни руку своей.

– Лукреция – прошептал я.

Она не шелохнулась. Оставаясь застывшей, бесстрастной и молчаливой.

Я обхватил ее за напряженные плечи и притянул к себе.

– Мне жаль, душенька. Знаю, как сильно ты ее любила.

– Я только ушла, – прошептала она. – Была на полпути к дому, когда они позвонили. Мне не следовало уходить.

– Ты же не знала.

– Она сказала, что устала и хотела отдохнуть. Она не желала рисовать, попросила выключить музыку. Я должна была понять, что что-то не так, – настаивала она.

– Не изводи себя так.

– Я должна была быть с ней, когда она…

– Ты и была с ней. Ты же знаешь, как она к этому относилась, милая. Ведь она непрестанно повторяла, что уйдет, когда будет готова. Ты была здесь, человечек, которого она любила больше всех – та, кого она бы хотела увидеть последней, и она была готова. – Я провел рукой по ее волосам. – Детка, она уже некоторое время как была к этому готова. Думаю, она ждала, чтобы удостовериться, что с тобой все будет в порядке.

– Я не попрощалась.

Я прижал ее голову к своему плечу.

– Ты поцеловала ее?

– Да.

– Она ущипнула тебя за нос?

– Да.

– Значит ты попрощалась. Так вы двое делали. Тебе не нужны были слова, чтобы сказать, что ты ее любила. Она знала это, душенька. Всегда знала.

– Я не… я не знаю, что теперь делать.

Она всем телом содрогнулась, и будучи не в состоянии выносить ее усиливающуюся боль, я встал на ноги, приподнял ее и вновь сел, прежде чем она успела запротестовать. Она по-прежнему сжимала руку Пенни, а я чувствовал, как она вся дрожит.

– Позволь мне помочь, душенька. Грехам тоже здесь. Мы выясним, что нам нужно сделать.

Ее голова упала мне на грудь, и я почувствовал влагу от ее слез. Я поцеловал ее в голову и держал, пока не ощутил, что ее тело расслабилось, и она отпустила руку Пенни, позволяя той осторожно опуститься на одеяло. Мы сидели в тишине, в то время как я поглаживал ее по спине.

В дверь постучали, и я разрешил войти. Появился Грехам и присел рядом с нами.

– Лу, дорогая, мне так жаль.

Она едва прошептала.

– Спасибо.

– Здесь Лора. Мы бы хотели помочь тебе и Джейдену с организацией похорон, если вы не против.

Она кивнула, а по ее спине пробежала очередная волна дрожи.

– Думаю, мне нужно отвезти ее домой.

Грехам встал.

– Конечно.

Я ниже склонил голову.

– Ты готова, душенька? Или хочешь остаться подольше?

Она посмотрела на Грехама, ее губы дрожали.

– Что последует?

– Мой друг Конрад приедет за ней. Джейден сказал, что она хотела быть кремированной?

– Да.

– Он все устроит, и мы можем обсудить, чего бы вы хотели.

– Хочу совершить поминальную службу по ней.

– Мы можем это организовать.

– А как на счет, – она сглотнула, – ее вещей?

– Я позабочусь, чтобы все запаковали и перевезли в кондо, душенька, – заверил я. – Тами сказала, что Джоуи остается здесь?

– Он нравится другим постояльцам – они за ним присмотрят. Я хочу пожертвовать некоторые из ее вещей тем из постояльцев, у кого нет тех возможностей, что были у нее – ее одежду, инвалидную коляску и вещи такого рода.

– Ладно, я дам распоряжения. Когда будешь готова, можешь просмотреть вещи, и я все устрою.

Она молча смотрела на Пенни, но кивнула.

– Хорошо.

Я встал, не отпуская ее с рук. Мне не нравились дрожь в ее теле или голосе. Я чувствовал себя лучше, удерживая ее, и она не протестовала.

Я посмотрел на Пенни, произнося про себя слова благодарности и прощаясь. Чувствуя, как от эмоций щиплет глаза, я сморгнул. Ради Лукреции мне нужно было оставаться сильным.

– Я подгоню машину, – предложил Грехам и вышел из комнаты.

Я встретился с полным боли и печали взглядом Лукреции. По телу прошла волна всепоглощающей нежности, и все мое естество охватила потребность облегчить ее страдание.

Я прижался губами к ее лбу и прошептал:

– У меня есть ты. Мы пройдем через это вместе. Обещаю.

Она прильнула к моей ласке, безмолвно нуждаясь в прикосновении.

– Ты готова?

Кивая, она зарылась лицом мне в грудь, усилив хватку на моем пиджаке.

Я шагнул из комнаты, зная, что наши с ней жизни вот-вот изменятся.

И на этот раз я понятия не имел, как с этим справиться.