часть 6.
дома у эммы было тихо.
слишком тихо — по сравнению с её внутренним шумом.
она стояла у зеркала в ванной,
рука дрожала, стирая помаду с шеи ватным диском.
следов было много.
слишком много,
слишком красиво,
слишком интимно.
один — чуть более тёмный,
едва-едва, но всё же… засос.
лилит молча стояла рядом,
держала тональный крем и спонж.
улыбалась совсем немного — на этот раз не издевательски, а по-доброму.
— дай, я сама, — сказала она тихо,
взяла лицо эммы в ладони и аккуратно замазала.
— не переживай. никто не заметит.
— надеюсь… — прошептала эмма.
она вся пылала, не могла на себя смотреть.
и не хотела, чтобы зеркало видело, как дрожат пальцы.
через пару минут они уже лежали в кровати,
в обнимку, как всегда.
тепло, уютно.
лилит гладила эмму по плечу.
— ну?.. — мягко начала она.
— что?..
— рассказывай. всё.
— господи…
эмма уткнулась в подушку,
потом всё же заговорила — тихо, сбивчиво, почти шёпотом:
— я зашла… она как обычно… улыбнулась. сказала, что ждала.
я села… мы поговорили немного…
она… она смотрела на меня как-то по-другому.
и потом… подошла.
сказала, что я милая.
что-то ещё — я уже плохо помню.
и поцеловала.
долго. в шею. в губы…
— ты ей отвечала?
эмма кивнула, не поднимая взгляда:
— да…
— мм…
лилит замерла, а потом сказала совсем тихо:
— это серьёзно, да?
эмма молча кивнула.
— тебе не страшно?
— очень… но ещё сильнее — хорошо.
— ты правда в неё втюрилась.
— пиздец как.
они лежали молча.
лишь дыхание, тепло, плед до подбородков.
потом эмма шепнула:
— спасибо, что не ржёшь.
лилит улыбнулась и поцеловала её в висок:
— всегда пожалуйста. я твоя оркестр-секция поддержки. даже если ты влюбилась в преподшу с винной помадой.
эмма захихикала сквозь смущение и сжалась к ней ближе.
— спасибо. серьёзно.
и всё стихло.
сердце билось медленно.
она закрыла глаза.
а завтра…
завтра — снова биология.
вечер был тихий.
лилит уже собралась домой — накинув куртку, поцеловала эмму в щеку и обняла.
— всё, я побежала. ты там не сгорей от любви, ладно?
— да иди уже, — проворчала эмма с улыбкой.
дверь за лилит захлопнулась, и в квартире снова стало тихо.
эмма умылась, переоделась в мягкую пижаму,
забралась под одеяло и уткнулась лицом в подушку.
на щеках ещё оставалось лёгкое тепло от помады, от прикосновений, от смущения.
она взяла в руки телефон, полистала ленту,
уже начала клевать носом,
как экран мигнул — пришло сообщение.
Дженна:
милая, ты спишь?
эмма на секунду растерялась,
пальцы зависли над экраном.
она сглотнула и быстро набрала:
Эмма:
я… не сплю. уже засыпаю…
несколько секунд — и ответ:
Дженна:
а, хорошо. отсыпайся тогда. завтра жду тебя.
эмма прижала телефон к груди,
улыбнулась — тихо, тепло,
вдохнула под одеяло и выдохнула в темноту:
— завтра… обязательно.
утро было бодрое.
эмма встала по будильнику, хоть и хотелось поваляться.
первым делом — биология.
взяла тетрадь, конспекты, учебник, и буквально залипла в материал.
учила всё: от строения клетки до функций рибосом — идеально.
пальцы шуршали по страницам, на лице — предельная сосредоточенность.
через час — сборы.
чёрная мини-юбка, плотные капронки, стильный топ под чуть свободной кофтой,
аккуратный макияж, губы — нежно-розовые, пахнущие вишней.
эмма выглядела шикарно. и знала об этом.
первым был русский, но перед ним — по привычке — она свернула к кабинету дженны.
лилит, как всегда, осталась ждать снаружи, на скамейке с телефоном.
эмма толкнула дверь, зашла внутрь и замерла, как будто впервые.
дженна была у окна, но, услышав шаги, обернулась —
и её взгляд сразу потеплел.
— доброе утро, — с мягкой улыбкой.
эмма подошла, обняла её —
и в тот же момент почувствовала, как ладони дженны обвили её талию,
а губы коснулись её щеки.
один поцелуй.
второй, ближе к уху.
третий — в уголок губ.
и, наконец — лёгкий, осторожный поцелуй в губы.
короткий, но оставивший шлейф вина и сладкой помады.
эмма буквально замерла в её руках, покраснев до ушей.
горячо.
она чувствовала, как горит её лицо,
и как на щеке — точно — осталась помада. и на губах. и, может быть, даже на шее.
— ты такая милая по утрам… — прошептала дженна,
и погладила её по спине.
эмма спрятала лицо у неё на груди, прошептав в ответ:
— вы… вы меня совсем смущаете..
дженна чуть отстранилась, но взгляд у неё был… совсем другой.
взрослый, внимательный.
она тихо сказала:
— подожди…
и в следующий миг, не давая эмме опомниться,
её ладони легли на лицо девушки,
и губы снова накрыли её губы —
на этот раз глубже.
нежно, но уверенно.
с языком, осторожным и тёплым,
касаясь, пробуя, будто спрашивая: можно?
эмма издала едва слышный, удивлённый звук —
и замерла, покраснев до корней волос.
сердце бешено стучало.
она чуть прижалась, но потом быстро отстранилась, глаза расширены.
— боже… — выдохнула она.
дженна просто улыбнулась и провела пальцем по её щеке:
— теперь точно иди. а то ты и на урок не дойдёшь.
эмма, с пылающим лицом, еле выговорила "до свидания",
выхватила из рук дженны бутылку воды (зачем — сама не поняла)
и пулей вылетела из кабинета.
на лавочке у стены, как обычно, сидела лилит.
только теперь, заметив подругу, она тут же подскочила:
— аааа ты чего такая КРАСНАЯ?!
и… эм, эмма, у тебя буквально на лице помада!
эмма в панике развернулась к зеркалу в телефоне:
щека, уголок губ, и даже шея.
— чёрт, блять… — прошипела она.
— ОНА ТЕБЯ СЪЕЛА, ДА?! — захохотала лилит, подбегая ближе.
— давай сюда, сейчас вытру, а то ты как будто в романсе участвовала!
она вытерла щёку, потом шею, чуть наклонив голову эммы.
— эм, это что… засос?.. слабенький, но всё же…
ты чё, МАЛО ЕЙ ДАЛА?
эмма только всхлипнула от смущения:
— лилит, пожалуйста…
— ладно, ладно, — рассмеялась подруга.
— но ты понимаешь, что ты буквально выходишь от препода, вся в помаде,
а у тебя первая пара — русский?!
— убей меня прямо сейчас… — прошептала эмма.
они вдвоём — эмма с рукой у шеи и лилит, едва сдерживающая смех — вваливаются в кабинет на русский.
училка уже раздражённо смотрит:
— эмма, вы можете хотя бы раз не опаздывать?!
— нет, — бодро отвечает эмма и садится рядом с лилит, не убирая руки от шеи.
та шепчет, стараясь не заржать:
— ну ты и актриса.
— да не смеши ты меня, я и так красная!
и тут начинается хаос уровня “эмма на уроке”.
она громко листает тетрадку, роняет ручку под парту,
а когда наклоняется за ней — падает на пол вместе со стулом.
весь класс взрывается хохотом, училка в ахуе.
эмма с пола, лёжа на животе:
— я просто… отдыхаю.
— встань немедленно! — кричит училка.
эмма встает, с гордым лицом садится на место и шепчет лилит:
— миссия отвлечь внимание от шеи — выполнена.
на протяжении пары она:
— кидает бумажный самолетик с подписью “еблан airlines” в одногруппника;
— рисует на тетради дженну в стиле “горячий препод в очках”,
— красит ногти в тёмно-фиолетовый лак (на уроке русского, да),
— предлагает лилит “сыграть в города, но на слова из фанфиков”.
училка снова взрывается:
— эмма, УЙМИТЕСЬ УЖЕ!
эмма радостно отвечает:
— я как раз изучаю речь! художественную.
и показывает в тетрадке стихотворение.
в котором явно рифмуется “поцелуй” с “не усну”.
вся пара — сплошной шум, смех, записки, вылетевший пенал и фраза от эммы:
— у кого есть пластырь?! я порезалась об правду!
когда звенит звонок, училка сидит с глазами без жизни.
а эмма встаёт, улыбается и говорит:
— до свидания, любимая женщина! —
и убегает, смеясь.
на перемене эмма — как всегда, ураган хаоса.
она бегает по коридору с рогаликом в руке, кричит "ОТКРОЙТЕ ДОМАШКУ, ЭТО НАЛЁТ!"
кидается салфетками, умудряется подставить ножку одногруппнику,
тот падает, и она же ему помогает встать, смеясь:
— упал? встань. влюбился? страдай!
лилит идёт рядом, ест чипсы и комментирует каждое действие:
— эмма, ты как фильм, только без бюджета и сценария.
— зато спонтанность! — гордо говорит эмма и…
врезается в швабру уборщицы.
но вот звонок — и моментально всё меняется.
на биологии эмма садится идеально ровно, волосы аккуратно,
тетрадка открыта на нужной странице, ручка в руке, спина прямая.
она будто превращается в другого человека.
отвечает на вопросы чётко, грамотно, с примерами,
даже у доски выступает — уверенно, спокойно, без лишних слов.
остальные в классе переглядываются:
— это точно она?..
— биология — её заклинание.
дженна улыбается, одобрительно кивает,
а когда эмма возвращается на место, говорит мягко:
— отлично, эмма. как всегда. пять.
и добавляет чуть тише, почти шёпотом:
— ты прекрасна сегодня.
эмма краснеет до ушей, но кивает,
и снова опускает взгляд в тетрадку,
стараясь не расплыться в глупой счастливой улыбке.
после биологии всё резко пошло под откос — как всегда.
на следующих парах эмма устроила настоящий цирк:
она громко рассказывала, как чуть не наступила на голубя утром,
кидалась бумажками, громко чихнула и сказала "благодарю!" вместо "извините",
упала со стула, запнувшись о собственную ногу,
и случайно стрельнула резинкой в препода (нечаянно… возможно).
на перемене устроила пранк — спряталась в шкафчике и резко вылезла,
вызвав у одногруппника чуть ли не сердечный приступ.
лилит рядом просто рыдала от смеха:
— эмма, ты моя личная комедия.
— я трагикомедия! — с гордостью отвечает эмма, подпрыгивая.
но всё это заканчивается, когда наступает её любимый момент дня.
после последней пары она, как обычно, направляется в кабинет дженны.
лилит остаётся ждать, уже не удивляясь, просто качает головой с ухмылкой:
— ну всё, пошла к своей даме сердца…
эмма заходит — и мир снова меняется.
дверь закрывается, и в тишине кабинета всё становится тёплым, медленным.
— привет, милая, — мягко говорит дженна,
подходит ближе, обнимает, целует в губы — нежно, но с жаром.
губы касаются, язык скользит внутрь,
эмма тихо выдыхает, обнимая её крепче.
но дженна не останавливается.
внезапно, с едва заметной игривой улыбкой,
она мягко прижимает эмму к стене,
и начинает покрывать её шею поцелуями — сначала лёгкими,
а потом всё более страстными, оставляя видимые следы,
крупные пятна винной помады и тёплые засосы.
эмма вся горит. буквально.
она замирает, почти не дышит,
её лицо алое, руки дрожат,
но она всё равно обнимает дженну за талию и тихо выдыхает:
— боже…
когда всё наконец заканчивается,
эмма выглядит так, будто побывала в урагане.
вся раскрасневшаяся, растрёпанная, с десятком помадных следов на шее.
дженна поправляет её волосы, целует в висок:
— поехали ко мне?
эмма молча кивает.
ещё немного смущённо прячет лицо в плечо дженны…
и они уходят, тихо, через задний вход университета.
в квартире дженны было тихо. не стерильная тишина, а уютная — с мягким светом лампы у дивана, запахом кофе и едва уловимой ноткой духов. эмма осматривалась с замиранием сердца: дорого, стильно, но тепло.
дженна стояла рядом, смотрела на неё с тем самым выражением, от которого у эммы внутри всё сжималось и плавилось одновременно.
— ты прекрасна, — мягко сказала дженна, подходя ближе.
эмма чуть опустила голову, покраснела.
— вы... тоже, — еле слышно выдохнула.
дженна провела пальцами по её щеке, нежно, медленно. её ладони были тёплыми, уверенными. эмма не отводила глаз, дыхание стало чаще.
в следующий миг губы дженны коснулись её — сначала просто лёгкий поцелуй, почти невесомый. потом — крепче, глубже, с жадностью, которую они больше не сдерживали.
эмма вздрогнула, когда дженна аккуратно оттолкнула её назад — и та оказалась на кровати, под мягким весом дженны.
поцелуи переместились на шею, на ключицы — горячие, влажные, оставляющие следы.
дженна целовала её с желанием, с трепетом, шептала между вдохами:
— ты сведёшь меня с ума…
руки скользили по талии эммы, гладили кожу под кофтой, пальцы изучали каждый изгиб. эмма задыхалась, сжимала простыню, отвечала на каждый поцелуй.
всё было медленно, чувственно.
насыщенно.
дальше — только приглушённые звуки дыхания, шелест ткани, пошлые прикосновения, сдавленные стоны и тихое «ещё…» от эммы.
ночь в квартире дженны была долгой.
солнечные лучи едва пробивались сквозь полупрозрачные шторы, золотили комнату. эмма проснулась первой — медленно, сонно, ощущая тепло тела рядом.
она лежала под одеялом, её волосы растрепаны, дыхание сбилось. всё тело было… чувствительным.
она приподнялась — и тут же увидела это в зеркале у стены.
шея… ключицы… даже немного на груди — помада, поцелуи, засосы. всё в нежных, но заметных следах дженны.
эмма села, прижав ладони к лицу.
— господи… — прошептала.
губы припухшие, щеки пылают. след на бедре. ещё один под рёбрами. она не сразу поняла — это её? это всё дженна?
вспышки ночи пролетели перед глазами — тепло, шёпот, её имя на губах дженны…
дженна пошевелилась рядом, сонно пробормотала:
— эмм…
— я-я в порядке, — быстро отозвалась эмма, кутаясь в одеяло и пытаясь спрятать шею.
дженна медленно открыла глаза, посмотрела на неё — и мягко улыбнулась.
— не прячься… тебе идёт.
— вы… вы всё лицо мне расцеловали, — прошептала эмма, всё ещё красная как мак.
— не удержалась, — честно ответила дженна, подтянув её обратно в постель.
ещё один поцелуй в висок.
ещё шепот:
— я бы делала это каждое утро.
эмма уткнулась в её шею, пряча улыбку.
— мне к первому… и мне надо всё это замазать…
дженна хмыкнула:
— есть тональник. но, честно говоря… я бы не прятала.
эмма вскинулась:
— дженна!
— ладно-ладно. только обещай — сегодня после пар, снова ко мне.
эмма стояла у зеркала в ванной, закутанная в простыню, сражаясь с последствиями бурной ночи.
тональник, консилер, лёгкая паника.
— ну сколько можно было целоваться… — бормотала она себе под нос, глядя на засос на боку. — боже, да они везде. буквально везде.
в этот момент за дверью послышался мягкий голос дженны:
— милая?..
— да?! — нервно ответила эмма, — я почти… я… в процессе!
дженна приоткрыла дверь, заглянув с ленивой улыбкой:
— ты такая милая, когда злишься.
— я не злюсь. я… просто покрыта вами с головы до ног.
— ну… я предупреждала, — пожала плечами дженна, подойдя ближе и обняв её сзади, прижимаясь лбом к её плечу. — ты красивая. вкусная. как можно удержаться?
эмма зажмурилась и прошипела:
— дженна… у меня универ. мне это как-то объяснять?!
— не надо ничего объяснять, — мягко перебила её дженна. — я сегодня не иду. отпросилась. и тебя тоже могу отмазать. хочешь — скажу, что ты болеешь. хочешь — скажу, что нужна мне для лабораторной.
эмма чуть повернулась, прищурившись:
— вы предлагаете мне прогулять?
— угу.
— и в этом… ваше… преподавательское достоинство?
— полностью. только ради тебя.
они переглянулись — и через секунду эмма уже смеётся, сдаётся, прислоняется лбом к её груди:
— ладно… только потому что вы обняли меня в полотенце и сделали самый развратный монолог на утро.
— это был не монолог, — прошептала дженна, целуя её в висок, — это была прелюдия к завтраку.
на кухне пахло кофе и чем-то сладким — дженна достала тесто, поставила сковороду, включила музыку на фоне. эмма стояла в её рубашке, слишком большой, доходящей почти до колен, волосы ещё чуть влажные, босиком.
— блины? — уточнила она, разглядывая ингредиенты.
— да, а ты будешь отвечать за шоколад и клубнику.
— секси.
— ещё бы.
эмма взяла клубнику, начала её мыть, бросая взгляды через плечо. дженна стояла у плиты, волосы собраны, помада ещё с утра — винная, знакомая — и майка на тонких бретелях, открывающая плечи.
— вы специально так выглядите? или это просто естественная провокация?
— естественная, — усмехнулась дженна. — а ты специально на меня так смотришь, или это просто твой hungry face?
эмма прыснула от смеха, но смутилась.
— я на клубнику так смотрю.
— угу. на клубнику с моими плечами.
они переглянулись — и засмеялись, дженна подошла ближе, макнула пальцем шоколадный соус и провела по щеке эммы:
— вот теперь ты тоже десерт.
— ой. — эмма почти пискнула, — это была атака. я официально объявляю войну.
она макнула пальцем шоколад и мазнула по носу дженны. та хмыкнула, обняла её за талию:
— ну всё. держись.
всё закончилось поцелуями посреди кухни, с лёгкими мазками шоколада на губах и смехом. сковорода шипела, клубника забыта, а руки — уже на спине, в волосах, на талии.
— блины сгорят. — прошептала эмма.
— мы приготовим новые. — прошептала дженна в ответ.