ᥰρ᧐ⲙᥲ᥊

утро.

первой проснулась дженна.
её голова гудела, будто в ней завели строительный отбойник.
она села на кровати, прикрывая глаза рукой, чувствуя, как мир покачивается вокруг.

эмма всхлипнула где-то сбоку, зарывшись под подушку.
платье на ней съехало набок, одна босая нога свисала с кровати.

дженна скривилась: рот сухой, голова раскалывается.
но стоило ей только шевельнуться — эмма резко села, побледнела и, издав какой-то жалкий звук, сползла с кровати.

— бля... — только и успела выдохнуть дженна, наблюдая, как эмма, цепляясь за стены, побрела в ванную.

следом донёсся звук открывающегося крана... и судорожные всхлипы над унитазом.

дженна, держась за голову, встала и поплелась следом.

эмма сидела на полу, обняв унитаз всеми конечностями, и жалобно всхлипывала.
волосы прилипли ко лбу, плечи подрагивали.
выглядела она так, будто пережила апокалипсис.

дженна присела рядом на корточки, взъерошила ей волосы:

— ну ты даёшь.

эмма что-то пробубнила в ответ, но слов разобрать было невозможно.

дженна встала, нашла влажные салфетки, полотенце, бутылку воды.
вернулась, аккуратно помогла эмме умыться, вытереть лицо.

— тихо, — буркнула дженна, когда эмма всхлипнула сильнее. — сейчас в порядок тебя приведём.

они еле-еле добрались обратно до спальни.
дженна сунула эмме в руки бутылку воды:

— пей. мелкими глотками.

сама в это время достала из шкафа чистую футболку и шорты — что-то максимально удобное и лёгкое.
переодела эмму, как ребёнка, потому что та едва держалась на ногах.

себе дженна нацепила свободные спортивные штаны и майку.

оба выглядели ужасно: опухшие глаза, взлохмаченные волосы, помятые лица.

— ну что, — дженна, всё ещё хмурясь от боли в висках, села на кровать рядом с эммой. — теперь завтракать или сразу в морг записываться?

эмма жалобно пискнула, укрылась пледом с головой.

дженна усмехнулась и погладила её по плечу.

— живая, значит.

---

дженна тяжело поднялась с кровати, потирая висок.
сначала она хотела просто проваляться весь день в тишине, но увидев, как эмма снова прячется под одеялом, тихо постанывая, фыркнула.
ну уж нет.

через силу, через боль в голове, дженна спустилась вниз на кухню.
нашла кофе, заварила двойной.
достала яйца, тосты, что-то из фруктов — завтрак собирался на автомате, медленно, без спешки.

пока жарились тосты, дженна стояла, опершись локтями о стол, смотрела в окно, курила.
вся в себе, холодная, спокойная.
злость с ночи выветрилась, осталась только усталость и немая ответственность за ту, что сейчас валялась наверху.

когда еда была готова, дженна взяла поднос и поднялась обратно.

эмма сидела в кровати, закутанная в одеяло как кокон, волосы растрёпанные, лицо бледное.
увидев еду, она только тихо застонала и отвернулась.

— ешь, — без особых эмоций сказала дженна, ставя поднос на прикроватный столик.

эмма дернула плечом.
настроение у неё было паршивое.
она чувствовала себя отвратительно: тяжесть в желудке, слабость во всём теле, и ещё этот стыд — за всё.

— не хочу, — пробурчала она.

дженна молча закурила, прислонившись к стене.

эмма сжала одеяло крепче, нахмурилась:

— и вообще, это всё из-за тебя.
всё из-за тебя!

голос у неё дрожал, но злость была настоящей.
не сильной, скорее капризной, обиженной.

дженна приподняла бровь, холодно глядя на неё:

— из-за меня?

эмма вскинулась:

— да! кто наливал? кто говорил: «ещё одну!»? кто говорил, что всё будет нормально?! а теперь... теперь... — голос сорвался на жалкий всхлип.

дженна медленно выдохнула дым.

— ты могла сказать «нет», — тихо ответила она, ровно, без упрёка. — я не заставляла.

эмма резко отвернулась к стене, чтобы дженна не увидела, как её глаза наполнились слезами.

тишина.
долгая, тяжёлая.

дженна докурила, затушила сигарету в пепельнице, подошла к кровати.
остановилась рядом.

— ешь, эмма, — уже мягче, спокойно. — или тебе еще хуже станет.

эмма всхлипнула ещё раз, натянула одеяло выше на голову... а потом всё же, дрожащими руками, потянулась к кофе.

маленький глоток.

дженна наблюдала молча, не двигаясь.

ещё глоток.

эмма закашлялась, но продолжила пить.

завтрак начинался тяжело, через силу.

эмма кое-как доела завтрак, запивая кофе маленькими глотками.
ей стало чуть легче — тяжесть в желудке ушла, голова прояснилась... но настроение оставалось ужасным.
злость кипела тихо, где-то внутри.

она не сказала дженне ни слова, просто встала, укуталась в одеяло и молча ушла в гостиную.
дженна ничего не сказала в ответ, только проводила её холодным, равнодушным взглядом.

эмма плюхнулась на диван, нашла какой-то тупой фильм на телевизоре, включила.
лицо недовольное, брови нахмурены.
иногда она сердито щёлкала пультом, будто фильм был виноват в её состоянии.

потом, не выдержав, выключила всё к чертям и ушла в библиотеку на втором этаже.
там, спрятавшись за большим креслом, натянув на себя плед, она долго читала какую-то книгу, даже не запоминая толком слова.

тишина особняка наваливалась давлением.
эмма чувствовала себя обиженной, одинокой и раздражённой.

каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги — охранники или дженна проходили мимо, — она замирала, но дженна не заходила.
и от этого становилось только хуже.

"пусть ей вообще всё равно," — упрямо думала эмма, поджимая губы.

она сжимала книгу в руках, иногда морщилась от неприятных воспоминаний: вчерашняя ночь, смех, прикосновения, алкоголь, жар... и сегодняшнее утро.
стыдно. противно. обидно.

но больше всего — больно оттого, что дженна снова холодная. снова отстранённая.
как будто ничего не было.

эмма спрятала лицо в пледе.

эмма не сразу поняла, что с ней происходит.
сердце сорвалось в бешеный ритм, грудь сдавило, дыхания не хватало.
паника накрыла резко, будто ножом по воздуху.
она судорожно схватилась за край кресла, сжав книгу до хруста.

прошло несколько долгих минут.
эмма, вся дрожа, забилась в кресле с книгой в руках. волосы прилипли ко лбу, кожа липкая от пота.
руки дрожали так, что она едва могла переворачивать страницы.

она пыталась читать, цепляясь за буквы, за каждую строчку, как за спасательный круг.
но всё плыло перед глазами.

так её и нашла дженна.

та вошла тихо, с привычной холодной отстранённостью.
остановилась у двери, скользнула взглядом по эмме — заметила дрожь, заметила, как сжаты кулаки.

эмма упрямо уткнулась в книгу, сделав вид, что ничего не происходит.
игнорировала её. полностью.

дженна медленно подошла.

тишина тянулась вязкой ниткой, пока эмма не подняла взгляд — короткий, колючий.
и сразу снова уткнулась в страницы.

дженна молчала секунду.
потом резко перехватила её за подбородок, заставляя поднять лицо.

эмма вскинулась, в испуге посмотрела на неё.
но дженна не дала ей времени.

без предупреждения грубо наклонилась и впилась в её губы.

поцелуй был жёстким, агрессивным, злым — всё скопившееся раздражение, всё напряжение дня она вложила в этот порыв.
язык прорвался внутрь, жадный, требовательный.
пальцы дженны впились в щёку эммы, удерживая её на месте.

эмма взвизгнула в поцелуй, это было очень неожиданно,  она ошарашенная. попыталась оттолкнуть, но только запуталась в движениях.

тело мгновенно отреагировало: жар взорвался в груди, колени подкосились.
эмма была в шоке, потерялась между желанием и стыдом.

дженна оторвалась так же резко, как и начала, оставив эмму запыхавшейся, с горящими губами.

— хватит, — холодно бросила она, скользнув пальцем по её щеке. — мне плевать, злишься ты или нет.

эмма сидела, прижав ладони к груди, дыхание было рваным.
глаза блестели от унижения и.. возбуждения, которое она никак не могла контролировать.

книга с глухим шлепком упала на пол.

эмма растерянно дёрнулась, глядя на неё, словно это могло спасти от того жара, что охватил всё тело.
щеки полыхали так сильно, что казалось — загорится.
губы припухли от жёсткого поцелуя, дыхание сбилось.

дженна спокойно наблюдала за ней сверху вниз.
без всякой спешки взяла эмму за подбородок, заставляя снова посмотреть в глаза.

эмма затрепетала.

— все мозги вытрахала мне уже. — прошептала дженна, переводя взгляд на губы эммы.

она чуть склонилась ближе.
и, прежде чем эмма успела отвернуться, вновь впилась в её губы.

ещё грубее, жаднее.
захватила её рот полностью, без права на сопротивление.
поцелуй был тёплым, влажным, давящим — дженна практически вгрызалась, врываясь внутрь языком, забирая всё.

эмма тихо всхлипнула в губы дженны, прижалась к столешнице, не зная, куда деть руки.
ноги тряслись.
сердце будто выстреливало из груди.

дженна целовала её долго — медленно, с перерывами на едва слышные хриплые вдохи.
каждое движение её языка было властным, намеренным.
каждое прикосновение доводило до головокружения.

наконец, она отстранилась.

эмма сидела, тяжело дыша, не в силах поднять глаз.

дженна легко, лениво провела пальцем по её подбородку.

— и чего ты там злилась, а? — спросила она с ленивой усмешкой, будто это было что-то смешное, хотя ей все равно было.

она снова притянула эмму за воротник свитера ближе.

эмма сжалась, лицо пылало, но сопротивляться не смогла — дыхание перехватывало.

— ещё хочешь? — прошептала дженна прямо в губы, едва касаясь их.

эмма задрожала сильнее.

дженна.. ей было абсолютно плевать, злилась эмма или нет.
сейчас она была её — полностью.

дженна вдруг резко толкнула эмму вниз.
та беспомощно вскрикнула и упала на мягкий ковёр.

сердце ухнуло в пятки.
она даже не успела понять, что происходит — только подняла растерянный взгляд.

дженна стояла над ней — холодная, высокая, строгая.
лицо — каменное, никаких улыбок.

медленно, без спешки она опустилась на корточки рядом.
пальцами грубо схватила эмму за волосы, заставляя поднять голову.

— ты не охуела, вести себя так? капризничать она решила. — голос дженны был низкий, глухой.
словно удар плетью.

эмма дрожала, не в силах что-то ответить.
губы тряслись, дыхание сбивалось в горле.

— что молчишь? — дженна потянула волосы чуть сильнее, заставляя эмму запрокинуть голову.
— я тебя спрашиваю. — строго.

эмма всхлипнула, запинаясь:

— я... я...

дженна холодно усмехнулась, будто всё это забавляло её на уровне животного инстинкта.
она наклонилась ближе, так что дыхание обжигало кожу эммы.

— чья ты? — шёпот был ледяным.

эмма попыталась вырваться, но у неё не было ни сил, ни воли.
пальцы дженны держали крепко.

— отвечай. — грубо.

эмма задрожала ещё сильнее.
на глаза навернулись слёзы стыда и страха.
дрожащими губами выдохнула:

— т-твоя...

дженна стиснула челюсти, словно наслаждаясь моментом.

— вот так-то лучше.

она отпустила волосы, но тут же сильно схватила эмму за подбородок.
пальцем грубо провела по её нижней губе.

— только моя. — произнесла хрипло, тихо, властно.
— и я сделаю с тобой всё, что захочу.

эмма зажмурилась, пылая от стыда.

дженна не дала ей ни секунды отдыха.
резким движением она раздвинула ноги эммы, с силой притянула её к себе за бедра.
платье задралось высоко, обнажая бёдра и трусики.

пальцы дженны скользнули по внутренней стороне бедра — грубо, лениво.
дразня её, зная, как сильно смущает.

— смотри на меня, — холодно приказала она.

эмма послушно приоткрыла глаза, задыхаясь от напряжения.

дженна держала её крепко — пальцами, голосом, взглядом.
всё в ней было безжалостным, властным.

дженна крепко сжала эмму за подбородок, не давая отвернуться.
её ледяные глаза прожигали насквозь.

— скажи, кому принадлежишь. — голос был низким, твёрдым, без капли мягкости.

эмма всхлипнула, чувствуя, как горло сжимает страх.
сердце бешено колотилось, руки дрожали.

— тебе... — почти шёпотом.

дженна резко наклонилась ближе, впиваясь в губы грубым, требовательным поцелуем.
язык властно вторгся в её рот, заставляя принять, подчиниться.

эмма застонала сквозь поцелуй, чувствуя, как жар разливается по всему телу.
всё сопротивление таяло на глазах.

дженна отстранилась, на губах блеснула ниточка слюны.
пальцы грубо скользнули вниз — по животу, ниже, под ткань трусиков.

эмма вздрогнула, зажмурившись от унизительного наслаждения.

— скажи громче, — холодно приказала дженна, нежно, почти насмешливо проводя пальцами по самому чувствительному месту — клитору, но не давая разрядки.

эмма всхлипывала, пьяная от стыда и безысходности.
весь мир сузился до тяжёлого дыхания над ухом и властных рук на теле.

— твоя... твоя, — прерывисто, заплакано прошептала она.

дженна удовлетворённо ухмыльнулась уголком губ, но взгляд остался ледяным.

пальцы грубо вошли внутрь, не давая привыкнуть — властно, точно, чувственно.
эмма вскрикнула, выгибаясь, вцепившись в ковёр под собой.

— хорошая девочка. — холодный шёпот. — наконец-то учишься слушаться.

каждое движение было размеренным, безжалостным, лишённым нежности.
она воспитывала её своим телом, своей силой, своим контролем.

эмма дрожала под ней вся — пьяная от страха, желания и стыда.
каждый вдох был судорогой, каждое прикосновение — приговором.

— не смей больше огрызаться. — дженна двигалась глубже, заставляя эмму судорожно хватать ртом воздух.
— не смей забывать, кому ты принадлежишь.

эмма слезами заливала щёки, не в силах даже слова вымолвить.
только жалкие, сдавленные всхлипы и дрожащие бедра.

дженна сжала её запястья и прижала к полу, нависнув сверху.

двигалась быстрее — жёсткими, глубокими толчками пальцев, ещё, третьим пальцем грубо масировала клитор, заставляя эмму стонать всё громче.
наказание было в каждом движении: строгом, резком, не дающем ни секунды передышки.

эмма захлёбывалась слезами и стонами, тело выгибалось навстречу каждому движению.
поздно было сопротивляться. поздно было просить пощады.

дженна ослабила хватку лишь для того, чтобы сильнее сжать её бёдра, удерживая на месте.
пальцы двигались безжалостно, отрывисто, выбивая крики, стыд, бессильное удовольствие.

— моя, — прошептала дженна, вжимаясь в эмму бедром, доводя её почти до истерики.
— всегда будешь моей.

эмма вскрикнула громче, потеряв контроль над собой, и захлёбывалась в слезах, в сладкой пытке, в абсолютном подчинении.

она пришла в себя только когда дженна остановилась.

холодными, сильными руками дженна подняла её на руки, легко, будто эмма ничего не весила.
эмма, вся дрожащая, в слезах и жара, прижималась к ней, бессильно цепляясь за её рубашку.

дженна молча понесла её наверх — спокойная, строгая, с лицом, в котором не было ни капли жалости.

на втором этаже она аккуратно бросила эмму на кровать, как вещь, и присела рядом, закуривая сигарету, наблюдая сверху вниз за её трясущимся, униженным телом.

— привыкай, сладкая. — холодный голос был почти ленивым. — я терплю капризы один раз. второго шанса не будет.

дым кольцами рассеивался в полумраке комнаты.
эмма всхлипывала, не в силах ни говорить, ни поднять глаз.