ᥰρ᧐ⲙᥲ᥊

охранники проводили взглядом, как дженна тащит эмму в сторону спальни. один тихо выдохнул сквозь зубы, другой качнул головой и пробормотал:

— соболезную..

— она же её убьёт там..

дверь захлопнулась, и тишина в коридоре сделалась особенно звенящей.

внутри — буря. дженна толкнула эмму к кровати, но не резко, а сдержанно, с той силой, что говорит: злость пока кипит, но границы ещё не пересечены.

— раз ты не понимаешь словами... — дженна сбросила пиджак, движения были резкие, злые. — придётся показать иначе.

эмма молчала, глаза широкие, щеки пылали, дыхание сбилось. сердце сжалось от страха и волнения.
она уже поняла, что будет, и не знала, как себя вести. дженна подошла близко, настолько, что дыхание касалось кожи.

— тебе страшно? — шёпот в ухо, сдержанный и низкий.
эмма кивнула.

— и правильно. — голос был почти ласковый, но внутри горело что-то дикое.

ткань платья скользнула по коже, когда дженна потянула за молнию. прикосновения были быстрыми, властными, но в них всё ещё жила осторожность, несмотря на гнев.
эмма не сопротивлялась — она просто не могла. горло пересохло, лицо пылало. руки дрожали.

дженна толкнула её на кровать, накрывая собой. пальцы уверенно скользнули по ключице, губы коснулись шеи, жадно, властно. засосы — отметины, как клеймо.

эмма зажмурилась, прикусила губу, чтоб не застонать слишком громко. дженна знала, где прикасаться, как довести до дрожи, и делала это неумолимо.

она выплёскивала ярость: через страсть, через жёсткие поцелуи, через руки, скользящие по телу эммы без пауз.
эмма сжалась, прятала лицо в подушку, бормотала что-то неразборчиво — то ли «хватит», то ли «пожалуйста».

но дженна не останавливалась, пока не выдохлась, не выжгла весь гнев до конца.
только тогда она тяжело выдохнула, уткнулась лбом в шею эммы и сжала её в объятиях.

— теперь ты поняла?! — прозвучало почти беззвучно.
эмма не ответила — она всё ещё горела, смущённая, взъерошенная, с сердцем, что грохотало в груди, как сумасшедшее.

но руки обняли дженну в ответ.

эмма лежала, зарывшись лицом в подушку, дыхание всё ещё сбивалось, кожа горела, руки дрожали. каждое прикосновение дженны отпечаталось на теле, будто следы от огня. волосы растрёпаны, губы покусаны, шея в засосах. она не могла даже смотреть на дженну — не от страха, а от смущения и волнения, которое всё ещё не отпускало.

дженна молча лежала рядом, одна рука всё ещё обвивала талию эммы. глаза её были прищурены, дыхание ровное — спокойствие, наступившее после ярости. она молчала долго.
затем медленно поднялась, не спеша оделась, поправила рубашку, застегнула часы на запястье. выглядела снова сдержанной, холодной — как и всегда.

эмма, всё ещё сбитая с толку, медленно села, укрылась простынёй, украдкой бросая взгляды на дженну. та посмотрела на неё, прищурилась.
прошла к кровати, схватила эмму за подбородок, чуть подняв лицо вверх, чтобы заглянуть в глаза.

— теперь ты поняла, чья ты?

эмма замерла, взгляд дрогнул, дыхание перехватило. она медленно, очень медленно кивнула.

— хорошо. — голос дженны был глухим, почти удовлетворённым.

она отпустила подбородок и отвернулась, направляясь к двери.
эмма сидела на кровати, закутавшись в простыню, красная до кончиков ушей. тело дрожало, но внутри было странное чувство — смесь страха, смущения… и чего-то ещё.

дверь спальни тихо открылась, и первой вышла дженна. спокойная, сдержанная, будто ничего не случилось. в чёрной рубашке, идеально выглаженной, с идеальной осанкой, она прошла по коридору, даже не глядя на охранников. взгляд — стальной, дыхание ровное.

за ней, чуть неуверенно, показалась эмма.

она была одета — чёрная футболка, чужая, явно дженнина, с широким воротом, почти скрывавшим засосы на ключице, но не тот, что был прямо на шее. короткие светлые волосы взлохмачены, щеки пунцовые, взгляд опущен. шла мелкими шагами, будто ноги подкашивались.

охранники застыли.

один кашлянул. другой опустил взгляд, будто виноват.
третий — самый молодой — на секунду посмотрел на эмму, заметил засосы, красные следы на коже, дрожащие пальцы… и быстро отвернулся.
— …живой осталась, уже хорошо, — пробормотал кто-то очень тихо, так, что только охранники услышали.

эмма дошла до гостиной, опустилась на диван почти без сил. натянула на себя большое, мягкое одеяло. уткнулась в него с головой, только макушка виднелась. всё ещё дрожала, лицо всё такое же красное, взгляд чуть стеклянный. она даже не знала, от чего больше горит — от смущения или от воспоминаний о том, как дженна шептала ей прямо в ухо.

дженна, как ни в чём не бывало, прошла на кухню. открыла шкафчик, достала чашку.
— кофе кто-нибудь будет? — спокойно спросила она, будто за завтраком.

и только охранники переглянулись.
«пиздец», — прочиталось на лице у каждого из них.

эмма выбралась из-под одеяла, как котёнок после бури — волосы всё так же в беспорядке, щеки всё ещё пылают, следы на шее и груди аккуратно спрятаны под ворот. она прошла на кухню босиком, медленно, будто каждый шаг давался с усилием.

дженна стояла у окна, облокотившись о подоконник, с чашкой кофе в одной руке и сигаретой в другой. чёрная, тонкая, с красным фильтром. тлеющий кончик пульсировал в тени, как злое напоминание о её холодной силе.

эмма остановилась у двери, сморщив нос.

— ты снова куришь.. зачем дома курить, — недовольно пробормотала она, опираясь о косяк. — фу, дженна… от этого же тошнит. и голова кружится…

дженна скосила на неё взгляд.
— тогда не подходи близко, — спокойно ответила она, отпивая кофе. — никто не держит.

эмма надула губы.
— ты специально..

дженна усмехнулась, прищурилась.
— хочешь попробовать? — спросила она, протягивая сигарету. — чтобы понимать, что именно ты так ненавидишь.

эмма замерла.
— серьёзно?

— ага.

та нерешительно подошла, взглянула на тонкую сигарету. неуверенно взяла её двумя пальцами, как видела в фильмах. поднесла к губам, вдохнула…

резкий дым ударил в горло.

эмма закашлялась, аж согнулась, зажмурилась, взмахнула руками.
— бляя…! — прохрипела она, отмахиваясь. — ты что, издеваешься?! это же гадость!

дженна смотрела на неё с тихой усмешкой, затушила сигарету о пепельницу.
— теперь ты официально ненавидишь это с опытом, — сказала она, отобрав сигарету и выбросив окурок.

эмма уставилась на неё с укором, потом — в пол.
— я всё равно не понимаю, зачем ты это делаешь…

— я тоже, — ответила дженна, взяв новую чашку и наливая кофе эмме. — наверное, потому что хочу?

эмма взяла чашку, всё ещё кашляя, и опустилась на стул напротив.
— ну и дура, — пробормотала она, тихо.
дженна усмехнулась ещё шире, но ничего не сказала.

эмма всё ещё недовольно потягивала кофе, нахмурившись.
— а ты можешь показать, как правильно?.. ну, чтобы не как я.
она сама удивилась, что сказала это вслух, но взгляд дженны был… почти тёплый, несмотря на всё.

дженна приподняла бровь.
— хочешь урок по курению от главы мафии?

эмма пожала плечами.
— раз уж я в плену, пользуюсь привилегиями.

дженна коротко хмыкнула, закурила новую сигарету.
— смотри.
она медленно сделала затяжку — спокойно, глубоко. не торопясь. потом плавно выпустила дым вверх, в сторону окна.
— не надо глотать воздух. просто тяни медленно… задержи… и выдох.

эмма взяла у неё сигарету и, стараясь повторить, поднесла к губам. на этот раз получилось лучше — дыма было меньше, кашля почти не было, но через пару секунд она прижмурилась.

— ой… голова, — пробормотала она, чуть покачнувшись.
— крепкая, — усмехнулась дженна, быстро забрав сигарету. — тебе ещё рано.

эмма кивнула, поставила чашку на стол.
— это как алкоголь, да? надо в меру…
— ха, типо того.

дженна отложила сигарету, обошла стол и мягко опустила руки на плечи эммы.
— иди сюда, дурочка.

эмма медленно поднялась и нырнула в объятия, укрывшись в них полностью. её руки обвились вокруг талии дженны, нос уткнулся в грудь.

вечером.

дженна вошла в гостиную — и остановилась, как вкопанная. на полу, среди разбросанных тряпок и чистящих средств, лежал её пистолет. тот самый. любимый. уникальный. теперь с трещиной на корпусе и сломанным предохранителем.

эмма стояла рядом, виноватая до дрожи, в руках держала отвертку.
— я… я просто хотела… почистить. ты же говорила, что пыль раздражает. я хотела помочь… — голос сбился.

в глазах дженны что-то хрустнуло.
— помочь? — голос ледяной. — ты тронула его? ты хоть знаешь, сколько он для меня значит?!

эмма невольно отступила, будто дженна могла выстрелить прямо сейчас.

эмма вздрогнула.
— я не хотела… прости, пожалуйста…
— вон отсюда. — прорычала дженнп, в глазах гнев.

эмма не стала спорить. она резко развернулась и убежала, захлопнув за собой дверь.
в своей комнате она рухнула на кровать, сжалась в комок и заплакала. тихо, украдкой, в подушку. сердце щемило, горло сжималось от обиды и страха.

а в гостиной дженна долго молчала. её пальцы медленно сжались вокруг поломанного оружия.

эмма сидела на полу, прямо под окном, сжавшись под толстым пледом, будто он мог защитить её от всего. глаза горели от слёз, нос заложен, губы дрожат.
в голове крутилась только одна мысль: зачем я вообще тронула это? зачем я вообще полезла..

в груди разрасталась тяжесть, будто кто-то сжал сердце кулаком.
она попыталась дышать — вдох, выдох.
но воздух казался слишком густым.

её плечи начали подрагивать сильнее.
“я всё сломала. всё испортила. она теперь меня ненавидит.”
горло сжалось, и вот уже дыхание сбивается.
вдох… не выходит. выдох… не получается.

эмма сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони, но это не помогало.
грудь сдавило, взгляд метался по комнате, будто стены сжимались.

паника накрыла с головой.

всё вокруг будто размывалось.
шум в ушах.
капли слёз катились по щекам.
а эмма, дрожа, схлипывая, уже не понимала, где она.

---

тем временем внизу дженна, молча сев за стол, разобрала оружие на части. руки дрожали. металлический корпус был треснут, одна деталь отломана.
она тихо выдохнула.

она была зла, но ещё больше — устала. и… разочарована в себе.
— она же не знала, — пробормотала дженна, уставившись в стол.

и тут — тишину дома прорезал глухой, сбитый всхлип. потом другой.
она сразу поняла.

дженна всё ещё сидела за столом.
механически собрала оружие обратно — пальцы двигались привычно, без участия разума.
оно работало… но трещина на корпусе зияла, как рана.

она посмотрела на металл в руках и вдруг поняла: злилась не на это.
на себя. за то, что накричала. за то, как вспыхнула, как будто перед ней не эмма.
но подниматься наверх… она не могла. пока не могла.

---

в это время наверху.

эмма всё ещё сидела у стены. дыхание сбилось, грудь резко вздымалась, будто она захлёбывалась воздухом.
тело трясло, словно от холода. слёзы текли сами, не останавливаясь.

«она теперь ненавидит меня…»

«я во всём виновата…»

«я ничто… я всё только порчу…»

руки дрожали, голова кружилась. в глазах потемнело.
эмма резко встала — как в тумане подошла к комоду.
достала из ящика что-то блестящее — маленький канцелярский нож.

в голове всё смешалось. боль, вина, стыд.
она прижала лезвие к коже — чуть ниже локтя, вдоль предплечья.
— за то, что всё сломала… — прошептала сама себе.
и повела лезвие по коже.

кровь сразу пошла. тёплая, алая. капнула на пол.

«я плохая. я заслужила…»

второй раз — глубже.
третий — резче.

дыхание сбилось, и только тогда — от шока или от страха — эмма вскрикнула.
тихо, сдавленно, как зверёк.

руки дрожали сильнее. кровь стекала по пальцам, боль пришла только сейчас — резкая, настоящая.
эмма упала на пол, прижав руку к груди, закрыв глаза, и тихо всхлипнула.

дженна уже собиралась встать, когда снизу раздался короткий, рваный звук.
вскрик.
не громкий, но… странный.
в нём было что-то звериное.
она резко поднялась — сердце застучало сильнее, как будто что-то внутри сорвалось с цепи.

шаги наверх — быстрые.
открывает дверь.

и застывает.

эмма сидела на полу, у стены, прижимая окровавленную руку к груди.
на полу — кровь. настоящая, густая, темнеющая от воздуха.
в пальцах — канцелярский нож, выскользнувший из руки.
вся правая рука изрезана. несколько глубоких порезов. слишком глубоких.

— эмма?.. — голос дженны сорвался.
она в один прыжок подлетела к ней, опустилась на колени.
— что ты… ты что наделала?!

эмма не смотрела.
лицо в слезах. губы тряслись. глаза опущены.

— прости… прости… — еле слышно, почти на вдохе. — я не хотела… я просто… прости… я всё сломала… всё… я виновата… я… я…

дженна схватила её за плечи.

— заткнись. не смей… — голос дрожал от ярости и паники. — не смей говорить такое…

но эмма будто не слышала.

— ты теперь точно меня ненавидишь… и правильно… я всё только порчу… я хуже пленницы… я… ничто…

и снова:
— прости…

слёзы катились по её щекам беспрерывно. она ревела — уже не стесняясь, почти захлёбываясь.

дженна резко перехватила её за руку.

— держи. держи крепко. прижимай.

она сорвала с себя рубашку, накинула её на порезы, зажимая.
— у тебя блять кровь льётся..!

эмма дрожала. зубы стучали.
вся в крови. кожа белая как бумага.
а она только шептала, почти беззвучно:

— прости… пожалуйста… не бросай меня… не уходи… я… я просто не знала, как быть…

дженна глянула на неё, злая, отчаянная, потерянная.

— твою мать, эмма… — и прижала к себе.

дженна продолжала держать эмму в своих объятиях, не в силах поверить в то, что происходит. всё вокруг было словно в замедленной съёмке, как в каком-то кошмаре. её руки почти автоматически начали обрабатывать рану, пытаясь хоть как-то остановить кровь, но её мысли были совершенно в другом. она не могла поверить, что это случилось. не могла понять, как до этого дошло.

эмма вся дрожала, её тело было напряжено, как струна. она продолжала извиняться, почти без остановки, слова срывались, в голосе была такая боль, что дженна чувствовала, как её собственное сердце сжимаются.
— прости... прости, я не хотела... я не знаю, что со мной... я... я просто не могу... я всё испортила, я... я виновата...

дженна крепче прижала её, на мгновение забыв о всем, кроме этого страха и боли, которые были в её объятиях. её сердце стучало в груди так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу.

— тихо, эмма, успокойся. — дженна говорила твёрдо, но в её голосе звучала тревога. она положила руку на затылок эммы, пытаясь успокоить её, хотя сама была не менее расстроена.
— не вини себя. ты не виновата, ты слышишь?

эмма всё ещё продолжала рыдать, но теперь в её голосе звучала смесь благодарности и растерянности. она ничего не понимала, не могла до конца осознать, что произошло, как она дошла до этого. её рука оставалась в крови, но она ничего не чувствовала, кроме беспокойства.

дженна аккуратно обработала порезы, её движения были нежными, почти заботливыми, несмотря на всю злость, которая кипела внутри неё. порезы были глубокими, и каждый такой разрез заставлял её сердце сжиматься от боли. но она не могла позволить себе потерять контроль.