26.
Мы провели в клубе почти всю ночь. Музыка, танцы, смех — всё слилось в один бесконечный поток ощущений. Уже под утро, ближе к трём, мы решили наконец-то разъезжаться по домам. Один за другим ребята начали выходить на улицу, кто-то обнимался, кто-то смеялся, кто-то на ходу заказывал такси. Мы с Томом попрощались со всеми, обняли Нико, помахали Эмбер с Гилбертом и направились к машине.
Возле машины я поставила на асфальт пару подарочных пакетов — их было много, и все они с яркими лентами и поздравительными открытками.
Я чувствовала лёгкую усталость, но всё ещё была трезва: выпила всего два алкогольных коктейля и не чувствовала ни головокружения, ни опьянения. А вот Том... Том, как и положено имениннику, «отметил» основательно. Его глаза были немного затуманены, шаги — чуть неуверенными, и он, похоже, находился в том весёлом состоянии, когда всё кажется забавным и расплывчатым.
— Малышка... — протянул он, опираясь плечом о крышу машины и широко улыбаясь. — Это был лучший день рождения в моей жизни.
Я усмехнулась, поправляя ремешок на сумке.
— Ну ещё бы. Ты был в центре внимания весь вечер. Ты, коктейли и танцы, — я посмотрела на него и добавила: — Ты, кстати, танцевал, как настоящий идиот.
— Это было искусство! — театрально возразил он и едва не потерял равновесие.
Я подхватила его под локоть и тихо рассмеялась.
Мы стояли у машины, освещённые тусклым светом уличных фонарей. Вокруг клуб постепенно пустел, шум стихал, уносясь в ночную тишину вместе с последними такси. Том опёрся на капот, мотнул головой и достал ключи из кармана джинс.
— Ладно, поехали, — пробормотал он и пошёл открывать водительскую дверь.
Я резко посмотрела на него и приподняла бровь:
— Ты серьёзно собрался сесть за руль в таком состоянии?
Он остановился, держась одной рукой за ручку двери, и обернулся ко мне с лёгкой ухмылкой:
— А кто, по-твоему, поведёт? Ты?
Я пожала плечами, всё ещё сжимая в руке один из подарочных пакетов:
— У меня, между прочим, нет прав.
Он выпрямился и посмотрел на меня так, будто только что услышал величайшее откровение.
— В смысле, у тебя нет прав?
— В прямом. Я их ещё даже не начинала получать.
— Ты прикалываешься? — Том рассмеялся, потом покачал головой, откинулся назад и театрально всплеснул руками. — Ну всё. Я оплачу тебе автошколу. Завтра. Нет — послезавтра. Как протрезвею. Или в подарок тебе, на совершеннолетие. Это ненормально — у моей девушки нет прав.
— У твоей несовершеннолетней девушки, между прочим, — напомнила я, подойдя ближе.
Он протянул мне ключи, но в последний момент убрал руку и снова захихикал:
— Забыла. Ну ладно, поведу аккуратно. Как черепаха. Очень милая черепаха.
— Том, ты еле на ногах стоишь, какая черепаха?
— Черепахи тоже спотыкаются, но всё равно добираются до цели, — отрезал он и хлопнул дверцей. — Садись, малышка, всё под контролем.
— Том, пожалуйста... — я взяла его за руку и заглянула в глаза, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё сжималось. — Давай вызовем такси, а свою машину ты заберёшь завтра. Хорошо? Не нужно садиться за руль сейчас.
Он посмотрел на меня, моргнул, будто пытаясь сфокусироваться, а потом выдохнул и едва заметно покачнулся.
— Ой, ладно, — пробурчал он, потер рукой лицо. — Ты только не смотри на меня вот так. С этими своими... молящими глазами. Я сразу сдаюсь.
Я облегчённо улыбнулась и достала телефон, открывая приложение такси. Он облокотился о капот и пробормотал:
— Ты и правда умеешь убеждать. Даже страшно, малышка.
— Это ещё я мягко, — фыркнула я. — Подожди, вот вызову машину, тогда и поблагодаришь.
— Уже благодарю, — усмехнулся он, чуть наклоняясь ко мне. — За то, что заботишься.
Я вызвала такси, и мы вдвоём сели на бордюр рядом с машиной, прижавшись друг к другу, пока ветер не пытался вырвать тепло из-под наших курток. Том положил голову мне на плечо, и я почувствовала, как его дыхание стало спокойнее.
— Ты у меня умница, — прошептал он, почти засыпая. — И совесть моя.
— Только не усни сейчас, — засмеялась я, поглаживая его по спине. — Такси уже едет.
Когда такси наконец подъехало, Том уже тихо сопел у меня на плече. Прошло всего-то пять минут, но этого хватило, чтобы он отключился. Он был тёплым, тяжёлым и абсолютно безвольным, как большой щенок после прогулки.
Я подняла голову и заметила огни такси. Быстро взмахнула рукой, подзывая водителя выйти. К счастью, за рулём оказался молодой парень, и, уловив ситуацию с полуслова, он сразу вышел из машины.
— Поможете? — шепнула я ему, стараясь не разбудить Тома.
Парень только кивнул и с лёгкостью подхватил его с другой стороны. Вдвоём мы аккуратно усадили Тома на заднее сиденье. Тот не проснулся, лишь что-то невнятно пробормотал себе под нос и снова уткнулся лицом в подголовник.
— Спасибо большое, — искренне поблагодарила я таксиста.
Он лишь кивнул и уже хотел садиться за руль, но я остановила его жестом.
— Секунду. — Я быстро сложила все подарочные пакеты в багажник, захлопнула крышку и сама устроилась рядом с Томом, притянув его голову к себе на плечо, чтобы хоть как-то уберечь от резких поворотов.
— Поехали, — сказала я водителю, называя адрес дома Тома.
Машина тронулась, и я посмотрела в окно, в голове крутилась одна мысль: с днём рождения, любимый.
Мы наконец подъехали к дому Тома. Такси остановилось у ворот, и я повернулась к нему. Он всё ещё спал, уткнувшись мне в плечо, и тихо посапывал.
— Том, — я легонько потрясла его за плечо. — Эй, проснись. Мы приехали.
Он приоткрыл глаза, быстро огляделся, словно пытаясь понять, где находится, и уже через секунду его взгляд стал более осмысленным.
— Спокойно, — мягко сказала я, — мы в такси. Уже возле твоего дома.
Он молча кивнул, и я вздохнула. Водитель помог нам достать пакеты из багажника, и мы вышли из машины. Том пошатывался, и мне пришлось его придерживать, одной рукой крепко обнимая за талию, а другой — нести подарочные пакеты.
Вот она, сильная женщина. И поддержит, и донесёт, и даже не пожалуется.
— Ну, идём, именинник, — проворчала я вполголоса с усталой улыбкой. — Давай-давай, держись на ногах. Осталось совсем чуть-чуть.
Несмотря на всю комичность ситуации, я с трудом удерживала равновесие, пока одной рукой поддерживала Тома, а другой вытаскивала из сумочки ключи и набирала код от ворот. Наконец ворота открылись, и мы медленно прошли через двор. Мне снова пришлось изловчиться — нащупать нужный ключ, попасть в замок и повернуть ручку, всё ещё не отпуская полусонного именинника. Я чуть не споткнулась о порог, но, чудом удержавшись, провела нас в дом.
Я бросила пакеты с подарками на пол, они мягко шлёпнулись рядом с входом, а сама направилась с Томом в сторону лестницы. Ещё и второй, мать его, этаж.
— Том, если я после этого не получу медаль за героизм — я не знаю, кому тогда её вручать, — пробормотала я, задыхаясь.
Мы преодолели ступень за ступенью, и к тому моменту, как я довела его до кровати, силы были на пределе. Я почти кинула его на кровать, и он тут же раскинулся, как мешок картошки. Я плюхнулась рядом, тяжело дыша.
— Ну ты и здоровый, — прошептала я с ухмылкой, глядя в потолок. — В следующий раз — только компактные парни.
Я решила, что сегодня останусь у Тома. Тащиться домой, пусть даже и на такси, у меня не было ни желания, ни сил. Я просто не выдержала бы ещё одной дороги, пусть и короткой.
Том лежал поперёк кровати, как мешок картошки. С него срочно нужно было снять хотя бы верхнюю одежду. Я аккуратно стянула с него обувь, затем куртку, которую еле-еле удалось сдёрнуть с его расслабленных рук. Он тихо простонал, но даже не открыл глаз.
Я на мгновение задумалась, стоя перед кроватью и глядя на него. Снимать ли рубашку? А джинсы? Не будет ли это выглядеть... странно? Всё же он спит, и это немного неловко. Но и оставить его в таком виде — значит обречь на ужасный сон. Я покачала головой и решила ограничиться только рубашкой. Осторожно расстегнула пуговицы, стараясь не задеть кожу, и сняла рубашку с его плеч, подложив под голову подушку.
— Вот так-то лучше, — прошептала я и улыбнулась.
Теперь он лежал на спине, обнажённый по пояс, тёплый и расслабленный. Я не сдержалась и нежно провела пальцами по его груди — просто потому что могла.
Любоваться им можно было до смерти. Он лежал спокойно, дышал ровно, а на его лице не было и тени напряжения. Таким я его видела нечасто — обычно Том был или серьёзным, или насмешливо ухмыляющимся, или полным энергии. А сейчас он казался почти мальчишкой, который просто вымотался на вечеринке.
Но даже несмотря на всю эту умилительную картину, я не решилась лечь рядом. Мне было неловко. Всё же это его дом, его кровать, и он — в отключке. Мало ли, что он подумает утром, если проснётся и увидит меня рядом. Да и сама я не была уверена, готова ли к этому.
Я тихо подошла к его шкафу, открыла дверцу и стащила оттуда одну из его футболок. Она была огромная, мягкая, с приятным запахом Тома. Я прошмыгнула в ванную, смыла макияж, стянула платье и надела его футболку. Она была настолько длинная, что на мне выглядела как растянутое платье до колена. В зеркале я сама себе понравилась — не столько внешне, сколько ощущением уюта, которое дала эта простая, мужская вещь.
Я спустилась в гостиную, не включая свет — в полумраке дом казался ещё уютнее. Нашарила мягкий плед, умостилась на диване и укуталась с головой. Плед, как и весь дом, пах Томом — этим тёплым, родным запахом, который теперь ассоциировался у меня со спокойствием. Даже стены тут, казалось, были пропитаны им.
Напротив, на стене, висела та самая картина — наша общая фотография, которую я ему подарила. Она была слегка наклонена, словно смотрела прямо на меня. Я лежала, глядя на неё, и невольно улыбалась. Мы там были такими счастливыми. Настоящими.
Я ещё пару минут любовалась им. Потом, не заметив как, провалилась в сон.
***