Глава 26. Раскат грома
Тишина длилась ровно восемнадцать дней. Яся считала их по утрам, когда просыпалась и видела над головой знакомый потолок чужой когда-то, а теперь своей квартиры. Восемнадцать дней без звонков, без угроз, без тени Адмирала на горизонте.
Это пугало больше, чем открытая война.
Суворов окреп настолько, что начал потихоньку выходить в универсам — сначала на час, потом на полдня. Возвращался хмурым, молчаливым, но в глазах зажигался знакомый холодный огонь. Он снова становился собой. Марат теперь пропадал то у брата, то у Ани — носил ей новые журналы с картинками, учил лепить посложнее, даже как-то притащил настоящий глиняный горшок и краски. Аня была счастлива.
Зима приходил каждый вечер. Садился на своё место у окна, пил чай, молчал. Иногда они втроём — Валера, Яся и Зима — сидели допоздна, не говоря ни о чём важном. О погоде. О том, что в магазин завезли гречку. О том, что у Ералаша снова проблемы с участковым. Просто говорили. Просто были рядом.
Яся ловила себя на мысли, что этот быт, эта рутина — и есть то самое счастье, о котором она не смела мечтать. Тихие вечера. Тёплые руки Валеры, когда он обнимал её перед сном. Доверчивый шёпот Ани: «Ясь, а ты теперь всегда с нами?» — «Всегда, комиссар».
Она даже начала верить, что так и будет.
---
Звонок раздался в воскресенье утром. Яся как раз ставила чайник, Аня рисовала за столом, Валера чинил старый выключатель в коридоре. Трубку взял Зима — он пришёл раньше всех, с замерзшими усами и кульком бубликов.
— Алло? — его голос был спокойным, но через секунду Яся увидела, как его спина напряглась. Он слушал молча, только желваки заходили на скулах. — Понял. Жди.
Он положил трубку и посмотрел на Валеру, который уже вышел из коридора, почуяв неладное.
— Это Фантик. У него канал к одному из «портовых». Тот, что в бегах сейчас. Говорит, Адмирал вышел из тени. Собрал остатки. И у него есть... — Зима запнулся, глянул на Аню и понизил голос до шёпота, — наводка на наш адрес. Точная. Они знают, что Суворов здесь. И что вы... что мы все здесь.
Тишина в кухне стала вязкой, как патока. Аня, не понимая взрослых разговоров, продолжала раскрашивать лошадку.
Яся почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Восемнадцать дней. Восемнадцать дней тишины, чтобы они расслабились, поверили, впустили тепло. И теперь — удар.
— Когда? — голос Валеры был страшным в своём спокойствии.
— Этой ночью. Не массово. Точечно. Двое-трое, но серьёзных. С оружием. Не по понятиям, а по-взрослому.
Оружие. В их мире это было табу, за которым начиналась совсем другая жизнь. Адмирал решил играть без правил. Значит, и ставки теперь — без限额.
Яся медленно перевела взгляд на Аню. На её светлую голову, склонённую над рисунком. На маленькие пальцы, сжимающие карандаш.
— Нет, — выдохнула она, сама не понимая, кому говорит это «нет». Судьбе? Адмиралу? Страху?
Валера подошёл к ней, взял за плечи, заставил посмотреть на себя.
— Ясь. Слушай. Сейчас не время паниковать. У нас есть полдня. Мы вывезем Аню. И тебя.
— Я никуда не поеду, — отрезала она, и в её голосе звякнула та самая сталь, которую он так любил и боялся. — Я остаюсь с тобой.
— Ясмина...
— Нет. Я не для того рожала себя заново, чтобы бежать при первой же тени. Мы вместе придумали, как его достать. Вместе и встретим.
Она вырвалась из его рук, подошла к окну. На улице было серо, низкие тучи обещали снегопад. Город замер в ожидании.
— Зима, — обернулась она, и её голос звучал так, будто она вела урок в самой трудной группе, — собирай всех, кого можешь. Ералаша, Фантика, Козыря, Пальто. Пусть будут здесь к вечеру. Не для драки. Для защиты периметра. А ты, — она посмотрела на Валеру, — идёшь к Суворову. Он должен знать. И он должен решить, готов ли он подставить свою голову ради нас или будет прятаться за нашей спиной.
— Ясь, это опасно...
— Всё в этой жизни опасно, Валера. Даже любить. Но мы уже выбрали этот путь. Назад дороги нет.
Она достала из кармана старый пятак, подаренный им на набережной. Покрутила в пальцах, улыбнулась чему-то своему и спрятала обратно.
— Собирай совет. Сегодня вечером мы решим, как переиграть Адмирала в последний раз. Или... как встретить то, что он нам приготовит.
Она подошла к Ане, присела на корточки, взяла её маленькое лицо в ладони.
— Комиссар, сегодня к нам придут гости. Будет шумно и, может быть, страшно. Но ты ничего не бойся. Ты пойдёшь с дядей Зимой в самое безопасное место, хорошо? А мы скоро придём.
— А ты? — Аня смотрела на неё огромными, всё понимающими глазами.
— А я буду очень-очень злой училкой, — улыбнулась Яся. — И напугаю всех плохих дядей. Обещаю.
Она поцеловала Аню в лоб и встала. Валера смотрел на неё, и в его взгляде смешивались гордость, страх и бесконечное восхищение.
— Ты правда останешься?
— Правда, — кивнула она. — Минем урын – синең яныңда. (Моё место — рядом с тобой.) — Она помолчала. — И не только потому что я твоя жена. А потому что я тоже умею драться. Только по-своему. И сегодня мой бой, Валера. Наш бой.
За окном повалил снег — густой, тяжёлый, как предчувствие. Восемнадцать дней тишины закончились. Начиналась ночь, которая должна была всё решить. И они встретят её вместе. Все, кто стал друг другу семьёй в этом жестоком, но теперь таком родном мире.