Перерождение

20 лет назад.

Джейд Миллер вернулась домой после изнурительной смены. День выдался тяжёлым: две сложные операции, и в одной из них пациент едва не умер. Говорят, что с годами переживания притупляются, приходит сухой профессионализм. Но вот уже десять лет она в медицине, а тревога за каждого больного — всё та же. Особенно за детей.

Сегодня под её скальпелем оказался мальчик — шести лет, с тяжёлыми травмами после падения с третьего этажа. Шесть часов они боролись за его жизнь. Пока только выиграли одну битву. Джейд уходила из больницы с неотступным чувством тревоги, перемешанным с тихим облегчением.

Детские операции всегда давались ей тяжелее. Стоило лишь выйти из операционной, как в лицо бросались глаза родителей — с надеждой, страхом, болью. Ожидание сводило их с ума, и она это понимала.

Войдя в дом, Джейд сняла туфли и поставила их у двери. Было слишком тихо. Сэм уехал на работу с утра, но она надеялась застать Кейт, хотя бы на минуту — обнять перед школой.

В доме царила идеальная чистота. В гостиной подушки лежали ровно, на журнальном столике стоял дымящийся кофе и сэндвич с индейкой — неуклюже, но с душой. Так могла готовить только Кейт. Рядом — записка, написанная корявым детским почерком:
«Мамочка, я приготовила это для тебя. Убегаю в школу! Сегодня Коул и Сара позвали меня в торговый центр, буду к ужину».

Джейд вздохнула и покачала головой. Она доверяла дочери, но почему-то именно сегодня не хотелось её отпускать.

Распустив волосы, она опустилась в любимое кресло. Только успела взять сэндвич — зазвонил телефон.

— Привет, любимая! Как ты?

— Наслаждаюсь кулинарным шедевром от лучшего шеф-повара страны — Кейт Миллер, — с улыбкой ответила Джейд и откусила. — А кофе — словно из уютной кофейни в Париже.

— Значит, это я у нас обделён любовью. Мне таких завтраков не достаётся!

Она рассмеялась.

— Просто ты просыпаешься позже.

— А когда расскажем ей о поездке?

— Думаю, сегодня. Она заслужила. Такой высокий балл по тесту!

— Тогда устроим праздничный ужин. Её любимые макароны с сыром.

— Уже в процессе.

Вечером Джейд накрыла стол: скатерть с цветочным принтом, свежие цветы из сада, горячий противень с макаронами. Из кармана халата достала блестящий конверт. Билеты в Диснейленд. Мечта Кейт. Решили подарить ей их именно сегодня.

Но время шло, а Кейт всё не возвращалась. Это было на неё не похоже.

В восемь вечера Джейд решила подогреть ужин. Прошла на кухню, как вдруг...
Детский крик.
Резкий, разрывающий воздух.
Шум машины.

Сердце сжалось. Она метнулась к двери и выбежала на улицу в одном халате и домашних тапочках. Прямо напротив их дома она увидела толпу соседей и прохожих.

Людей на улице было много. Слишком много. Она пробиралась сквозь толпу, и каждое движение давалось с усилием. Будто кто-то невидимый держал её за плечи и не пускал вперёд.

Когда, наконец, прошла — сердце остановилось.
На асфальте, среди разбросанных тетрадей,книг и вещей... лежала её дочь и истекала кровью.

— Нет… нет-нет-нет… — прошептала Джейд, опускаясь на колени. — Скорую! Вызовите скорую! Быстро!

— Уже вызвали! — рядом оказалась Пэм, мать Сары. — Джейд, мы всё сделаем. Ты езжай с ней. Всё будет хорошо. Обещаю.

Сирены.
Холодная рука дочери в её ладони.
— Потерпи, родная… Потерпи…

Кейт слабо приоткрыла глаза и сжала мамину руку. Из последних сил.

Санитары подхватили носилки. Джейд села рядом в машине, не отрываясь от лица дочери.

Она не помнила, как доехали. Не помнила, как увезли Кейт за двери реанимации. С того самого крика всё превратилось в мутный, вязкий сон, где нет ни мыслей, ни времени. Только страх. Беспомощный, леденящий. Она чувствовала как погружается в пучину, как будто вся жизнь осталась там, на уютной кухне их дома, за секунду до детского крика, а здесь есть только боль, пустота и отчаяние. Она чувствовала, как опускается все глубже в пучину пустоты. Нет больше ни её собственных мыслей и чувств. Глаза застилала пелена боли.

— Джейд!
Чей-то голос. Сквозь толщу тьмы.
— Джейд!
Она подняла глаза. Перед ней стоял Сэм. Взгляд растерянный, лицо — бледное.

— Как?..

— Она ещё в реанимации. Мы ждём.

— Как будто сердце вырвали. Ты говорил с врачами?

Он покачал головой.

— Что произошло? Ты знаешь?

— Я была на кухне… Услышала крик, выбежала. А там… — она осеклась. — Я не слышала тормозов.

— Что?

— Ни скрипа, ни визга шин. Кто сбивает ребёнка — не пытаясь затормозить?

— Ты думаешь…

— Это было не случайно, — прошептала она.

Сэм замер. Потом резко поднялся:

— Мы должны рассказать в полицию.

Он потянулся за телефоном — и в этот момент двери реанимации распахнулись. Вышел врач.

— Мистер Миллер? Меня зовут Пол Уолдэрс. Я оперировал вашу дочь.

— Как она? — Джейд сжала руки.

— Состояние стабилизировано. Но она в коме. Переломы, ушибы, внутричерепное давление. Мы сделали всё возможное. Первые сутки — критические. Если выдержит, появится шанс. Но… нужно быть готовыми. Повреждение мозга серьёзное. Даже если выживет, восстановление будет долгим. Возможно, с последствиями.

— Вы хотите сказать… инвалидность? — сдавленно спросил Сэм.

— К сожалению, да. Но шанс есть. Мы боремся.

— Спасибо, доктор, — кивнула Джейд. — Мы останемся здесь.

— Лучше вам поехать домой и отдохнуть. Мы будем на связи.

Врач удалился. Закрыв за собой дверь кабинета, он тяжело сел в кресло, вытащил телефон и набрал номер.

— Всё сделано, как вы просили.

— Хороший мальчик, — раздался сиплый голос.

— Сэм скоро выйдет на связь. Но… что с девочкой?

— Она ещё сыграет свою роль. Ты просто делай, что сказано.

Гудки.

Пол опустил телефон. Уставился в потолок и прошептал:

— У меня не было выбора…