18.Без прав на побег
музыкальная рекомендация (Starboy – The Weeknd)
pov's Eliza
Три недели. Всего три недели относительного спокойствия, которые я по глупости приняла за капитуляцию. Я только начала переставать вздрагивать от каждого шороха за дверью, только начала замазывать тональным кремом синяки под глазами, как он снова выдернул чеку моей реальности.
Звонок Хлои раздался в субботу вечером. Её голос был неестественно звонким, почти истеричным от восторга.
— Лиз! Ты обязана приехать! У нас тут закрытая вечеринка в лофте на 42-й, адрес сейчас скину. Тут море выпивки, музыка, все наши! Хватит киснуть дома, Тео уже здесь!
Я не хотела. Внутри всё еще сидел холодный комок страха, но одиночество в пустой квартире пугало сильнее. Я надела черное облегающее платье, едва прикрывающее бедра, — то самое, которое купила, чтобы почувствовать себя живой, — и поехала по адресу.
Такси высадило меня у старого промышленного здания. Я поднялась на последний этаж, толкнула тяжелую дверь и... замерла.
Тишина.
Ни музыки. Ни Хлои. Ни смеха. Только огромный, залитый лунным светом пустой зал с панорамными окнами. В центре стоял один единственный стол с бутылкой виски и двумя бокалами.
— Хлоя? — позвала я, и мой голос эхом ударился о голые кирпичные стены. — Тео? Это не смешно!
Я развернулась, чтобы выбежать, но дверь за моей спиной заперлась с сухим, механическим щелчком. Я задергала ручку — бесполезно. Ловушка захлопнулась.
Из тени, медленно и размеренно, вышел он.
На Томе не было маски. На нем была белоснежная рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, и строгие черные брюки. Он выглядел как чертов аристократ, а не как мясник с арены. Но этот взгляд... его глаза горели тем самым первобытным голодом, от которого у меня подкашивались ноги.
— Ты опоздала на свидание, Элиза, — его голос пророкотал в пустоте лофта, заставляя меня вздрогнуть.
В этот момент во мне что-то лопнуло. Мне надоело дрожать. Надоело просыпаться в холодном поту. Если он хочет меня убить — пусть делает это сейчас.
— Ты больной ублюдок, Том! — выкрикнула я, делая шаг ему навстречу, вместо того чтобы бежать.
— Что ты сделал с Хлоей? Где мои друзья? Тебе мало крови Джо? Тебе мало того, что ты превратил мою жизнь в гребаный цирк?!
Я подошла вплотную, тяжело дыша, и задрала голову, глядя в его лицо.
— Давай! Убей меня! Чего ты ждешь? Тебе ведь нравится смотреть, как из людей уходит жизнь, верно? Так начни свой чертов концерт!
Том замер. Его челюсть сжалась, а на скуле дернулся мускул. Он не ожидал, что «мышонок» начнет скалиться.
— Ты начала дерзить? — прошептал он, и в его голосе послышалось опасное восхищение. — Тебе идет эта злость, Элиза. Она делает тебя... аппетитнее.
— Пошел ты к черту! — я замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он перехватил мою руку в воздухе. Его хватка была стальной.
— Ошибаешься, — он дернул меня на себя, сокращая расстояние до миллиметра. — Ты уже в аду. И я здесь — главный.
Прежде чем я успела выдать еще одно ругательство, он внезапно обхватил меня за талию и, словно я ничего не весила, вскинул меня на свое плечо.
— Отпусти! Пусти меня, животное! — я забилась, молотя кулаками по его твердой, как гранит, спине. Мое короткое платье задралось, обнажая ноги, я брыкалась, пытаясь достать его каблуками, но он даже не шелохнулся.
— Кричи громче, — бросил он, направляясь к выходу, который вел на крышу. — Здесь никого нет на мили вокруг. Ты хотела внимания, Элиза? Сегодня я отдам тебе его всё. До последней капли.
— Пусти меня, мразь! Слышишь?! — я яростно колотила кулаками по его лопаткам, но Том шел так уверенно, словно на плече у него была не сопротивляющаяся девушка, а легкий спортивный снаряд.
Мое короткое платье безнадежно задралось, я чувствовала кожей прохладу ночного воздуха и жар его плеча. Ладонь Тома, тяжелая и грубая, намертво зафиксировала мои бедра, не давая мне даже шанса вывернуться.
— Угомонись, Элиза, — его голос, вибрирующий в самой груди, отдавался в моем теле дрожью. — Ты сама пришла по адресу. Ты сама открыла дверь. Теперь не ной.
— Я пришла к друзьям! Что ты с ними сделал?! — я предприняла последнюю попытку укусить его через ткань рубашки, но он лишь коротким, резким движением перехватил меня удобнее, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности.
Он дошел до лифта, который вел прямиком на подземную парковку. В зеркальных дверях я увидела наше отражение: он — пугающе спокойный, в своей чистой белой рубашке, выглядящий как гребаный принц тьмы, и я — растрепанная, в соскользнувших каблуках, беспомощно свисающая с его плеча.
— Твои друзья живы. Пока что, — бросил он, когда лифт звякнул, открываясь на пустой парковке. — Они просто получили приглашение на другую вечеринку. Без тебя.
В центре парковки, под тусклым светом ламп, стоял его знакомый черный джип. Том подошел к задней двери, открыл её одной рукой и буквально забросил меня на кожаное сиденье.
Я попыталась выскочить с другой стороны, но замок щелкнул раньше, чем мои пальцы коснулись ручки. Том мгновенно оказался на водительском сиденье. Он сорвал с себя галстук, отбросил его в сторону и завел двигатель. Рев мотора заполнил бетонное пространство.
Я забилась в угол сиденья, поправляя платье и глядя на его затылок с туго заплетенными брейдами.
— Куда ты меня везешь? Отвечай! — мой голос сорвался на хрип.
Том посмотрел на меня через зеркало заднего вида. В этом взгляде не было ярости — только холодная, расчетливая одержимость.
— Домой, Элиза. Ты ведь так хотела узнать мои секреты, копалась в моих папках... — он нажал на газ, и машина сорвалась с места, вылетая из парковки в ночной город. — Теперь ты увидишь всё. Изнутри. Ты будешь жить в моем мире, пока не забудешь, как пахнет свобода.
Машина вылетела на шоссе, ведущее прочь от города, в сторону густых лесов.
— Знаешь, в чем твоя проблема? — Том внезапно заговорил, не отрывая глаз от дороги. Его голос стал тихим, почти нежным, отчего у меня по коже пошли мурашки. — Ты думала, что ты охотник. А я просто позволял тебе бегать по кругу, чтобы ты как следует вымоталась. Чтобы сейчас, когда я тебя взял, у тебя не осталось сил даже на ненависть.
— Я всегда буду тебя ненавидеть, — прошептала я, вжимаясь в дверь.
— Посмотрим, — он усмехнулся, и в свете встречных фар я увидела, как блеснули его зубы. — Через неделю ты будешь умолять меня просто войти в твою комнату. А через месяц — будешь скулить, если я не коснусь тебя за день.