15. Кровавый Лев
музыкальная рекомендация (Sonne –Rammstein)
pov's Eliza
Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. На мне было черное платье-комбинация из тяжелого шелка, которое облегало фигуру как вторая кожа. Глубокий вырез на спине открывал бледную кожу, а высокий разрез на бедре позволял двигаться свободнее, если придется бежать. На ногах — изящные шпильки, которые были больше похожи на стилеты, чем на обувь.
Мой макияж был моей броней. Губы цвета спелой вишни, резкие черные стрелки и плотный тон, скрывающий следы бессонных ночей. Я выглядела дорого, опасно и совершенно чужой для самой себя.
Тео тоже преобразился. В строгом темно-синем костюме-тройке и белоснежной рубашке он выглядел как молодой наследник какой-нибудь империи. Но его взгляд выдавал его — он постоянно проверял крошечную, размером с булавочную головку, скрытую камеру, которую он ювелирно вшил в шов лацкана пиджака прямо возле пуговицы.
Вход в преисподнюю
Когда мы подъехали к заброшенному театру, воздух был пропитан напряжением. Огромные черные внедорожники выстроились в очередь. У массивных дверей стояли охранники, которые больше походили на профессиональных наемников.
— Спокойно, Элиза, — шепнул Тео, сжимая мою руку. — Мы просто богатые бездельники, ищущие острых ощущений.
Когда подошла наша очередь, один из громил преградил нам путь. Его взгляд был тяжелым и оценивающим.
— Телефоны, — коротко бросил он, протягивая металлический ящик. — Внутри любая съемка запрещена. Если найдем устройство — выезд будет только в мешке.
Мы молча отдали свои смартфоны. Затем началась унизительная процедура обыска. Другой охранник прошелся металлоискателем по телу Тео, а затем грубо прохлопал его по бокам и спине. Я затаила дыхание, когда его руки оказались в сантиметре от скрытой камеры. Но
Тео стоял непоколебимо, сохраняя на лице маску скучающего аристократа.
Затем настала моя очередь.
Женщина-охранник провела руками по моим бедрам, проверила клатч и даже заглянула под воротник платья.
— Чисто. Проходите.
Мы вошли внутрь. Зал был огромен. Сотни людей в смокингах и вечерних платьях пили шампанское, смеялись и делали ставки. Шум толпы был настолько оглушительным, что мы стали невидимыми. Том, который в это время наверняка был в подсобных помещениях или уже готовился в клетке, не мог нас заметить среди этого человеческого моря.
Мы были в самом центре паутины. Камера на пиджаке Тео уже транслировала этот парад лицемерия: коррумпированных политиков, продажных судей и элиту города, которая пришла посмотреть на то, как Кровавый Лев будет рвать плоть очередного несчастного. Мы шли вперед, и каждый мой шаг на высоких каблуках отдавался в голове ударом молота. Мы были здесь, чтобы разоблачить его. Но я еще не знала, что в этом логове даже наши самые хитрые планы были лишь частью его сценария».
Зал ревел, сотрясаясь от жажды крови. Когда на арену вышел Кровавый Лев, воздух, казалось, наэлектризовался. Против него выставили гиганта по кличке Мясорубка — гору мышц, покрытую шрамами. Но разница в классе была очевидна с первой секунды. Том двигался не как человек, а как тень: неуловимый, смертоносный. Каждый его удар сопровождался хрустом костей, и толпа в экстазе вскакивала с мест, когда он методично превращал лицо Мясорубки в кровавое месиво.
Но я не могла смотреть на ринг. Мой взгляд был прикован к человеку в дорогом сером костюме, который стоял у самого края клетки. Его менеджер. В руках он сжимал массивную черную папку, на корешке которой золотом было вытиснено: KAULITZ.
— Тео, я на минуту, — шепнула я, перекрывая гул толпы.
— Ты с ума сошла? Куда ты? — он попытался схватить меня за руку, но я уже выскользнула в проход.
Я следовала за менеджером, словно тень. Мои каблуки беззвучно ступали по ковровым дорожкам коридоров, ведущих в административное крыло. Когда он зашел в кабинет с массивной дубовой дверью и через минуту вышел оттуда уже без папки, я поняла — это мой единственный шанс.
Дождавшись, пока его шаги затихнут, я проскользнула внутрь.
Кабинет пах дорогим табаком и кожей. Мой взгляд тут же упал на огромный сейф в углу. Менеджер оказался преступно беспечен или слишком уверен в охране клуба — тяжелая дверца сейфа была приоткрыта. Та самая папка лежала прямо на полке.
Я бросилась к ней, сердце колотилось в горле. Схватив папку, я начала лихорадочно листать страницы. Там были не просто контракты. Там были списки имен — политики, судьи, суммы взяток и... фотографии. Фотографии тех самых «несчастных случаев», аккуратно подшитые как отчеты о проделанной работе.
Вдруг в коридоре раздались голоса. Тяжелые, размеренные шаги Тома и суетливое семенение менеджера.
— Это был великий бой, Том! Ставки выросли втрое! Ты превзошел сам себя, — голос менеджера дрожал от подобострастия.
У меня было меньше трех секунд. Я не успевала выскочить в окно. Захлопнув папку, я нырнула в узкую нишу за тяжелой бархатной шторой в углу кабинета, сжимаясь в комок и молясь, чтобы подол моего черного платья не выбился наружу.
Дверь распахнулась.
В комнату вошел холод. Буквально. Я чувствовала кожей, как изменилась атмосфера. Том молчал. Менеджер продолжал лепетать, подлизываясь и расхваливая его технику, но в ответ не раздалось ни звука. Я видела сквозь узкую щель между тканью штор, как Том подошел к столу. Он был всё еще в бинтах, его грудь тяжело вздымалась, а с подбородка на ковер капала кровь Мясорубки.
Менеджер суетился вокруг, поднося ему стакан виски, но Том даже не взглянул на него. Он стоял к моему укрытию спиной, и я видела каждую напряженную мышцу на его лопатках.
«Я стояла в метре от него, едва смея дышать. Запах его пота, смешанный с запахом свежей крови и металла, заполнял мое убежище. Папка с компроматом была всего в паре шагов от него, в открытом сейфе. Если он решит проверить её сейчас — мне конец. Но самым страшным было другое: менеджер продолжал говорить о деньгах и власти, а Том просто смотрел в окно на ночной город, словно всё это золото мира для него было лишь мусором. Он был хищником, который только что пообедал, но всё еще чувствовал голод. Мой голод».
Внезапно Том замер. Он медленно повел носом, словно принюхиваясь. Менеджер осекся на полуслове.
— Что-то не так, Том? — испуганно спросил он.
Том медленно начал поворачивать голову в сторону штор.
Менеджер, не дождавшись ответа, подобострастно хихикнул и поставил тяжелую кожаную сумку прямо у ног Тома. Раздался глухой, весомый звук — сумка была доверху набита пачками наличных.
— Твоя доля, как обычно, — пролепетал он, потирая руки. — И... слушай, Том, я заказал тебе лучших девочек в «Золотой бутон». Поезжай, выпустишь пар после боя. Ты сегодня был просто зверем, тебе нужно расслабиться.
Том даже не взглянул на деньги. Его взгляд всё еще был прикован к окну, а ноздри едва заметно трепетали, улавливая мой парфюм, который, казалось, заполнил всю комнату. Мое сердце колотилось так громко, что я была уверена — он слышит этот ритм сквозь слой бархата. Я зажала рот ладонью, боясь, что мой судорожный вдох выдаст меня.
— Уходи, — наконец бросил Том. Его голос был настолько низким и холодным, что менеджер вздрогнул.
— Но как же девчонки? Они уже...
— Уходи. Сейчас же.
Менеджер не стал спорить. Он знал, что с Кровавым Львом лучше не шутить, особенно когда тот в таком настроении. Дверь кабинета захлопнулась, и в комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тихим тиканьем напольных часов.
Том остался один. Я видела сквозь щель, как он медленно подошел к столу и налил себе виски. Он выпил его залпом, даже не поморщившись. Затем он подошел к сейфу, захлопнул дверцу и повернул замок. Папка осталась внутри, но я уже успела увидеть достаточно.
Он постоял еще минуту, глядя на закрытый сейф, а затем развернулся и вышел из кабинета, не проронив ни звука. Шаги его затихли в коридоре.
Я выждала целую вечность, прежде чем выбраться из своего убежища. Мои ноги затекли, а руки тряслись так, что я едва не выронила клатч. Я проскользнула к двери, прислушиваясь. Пусто.
Выбежав в зал, я нашла Тео. Он стоял у бара, бледный как полотно, постоянно оглядываясь.
— Нам нужно уходить. Сейчас же, — прошептала я, хватая его за локоть. — У меня есть всё. Я видела бумаги.
Мы почти бегом направились к выходу, мимо пьяной толпы и охраны. Только оказавшись на ночном воздухе, я смогла нормально вздохнуть. Но когда мы подошли к машине, я почувствовала на себе чей-то взгляд.
На крыше здания напротив, в тени горгулий, стоял темный силуэт. Он не пытался нас остановить. Он просто смотрел, как мы уезжаем, и в руке у него тускло блеснуло лезвие ножа.