* * *
- Тебе не о чем волноваться.
У доктора Листермана была потрясающая способность говорить эту фразу совершенно не к месту. Он мило улыбался, насколько это вообще было возможно в этой ситуации, и старательно затягивал ремни на руках и ногах.
- Не хочу, чтобы ты упала, - не знаю зачем, успокаивал меня мужчина.
Даже если бы я стремилась избежать этой процедуры, судьба не оставила бы мне выбора. Я понимала, что любое упрямство может лишь усугубить моё положение, привести к дополнительным уколам транквилизатора, что было бы последним, чего я желала. Я старалась быть послушной и терпеливой, ведь мне было важно поддерживать хорошие отношения с моим опекуном, который, в последние дни, проявлял необычайное внимание ко мне. Его забота была ощутима, и я старалась ответить ему взаимностью. Дамир принял решение о второй дозе, уверяя, что она станет ключом к раскрытию тех способностей, которые до сих пор оставались в тени.
Факт благосклонности Дамира к моей персоне не ускользнул от взора Ирины; я даже слышала, как она с возмущением говорила о непродуктивной «мышиной возне» вокруг моей сущности. Мнение её, разумеется, совершенно не затрагивает меня. Однако остается вопрос: кто из нас менее полезен в этом доме? Судя по моим наблюдениям, она неизмеримо много времени посвящает безрезультатному соблазнению Волкова, который, казалось бы, даже не задумывается о том, чтобы поддаться её настойчивым чарам.
Доктор Листерман измерил мне давление и, удовлетворившись, повернулся ко мне спиной и принялся шуршать упаковкой шприца.
- Как долго я пробуду в отключке? – стараясь не поддаваться панике, которая начала овладевать мною, спросила у доктора.
- Всё индивидуально. Но, как правило, эффект второй дозы мощнее. Организму может понадобиться больше времени на адаптацию. Возможно, пройдут сутки или даже пару дней.
Отлично. Я всё ещё помнила незабываемые ощущения после первой вакцины, и повторять их не хотелось бы.
- Ясно. Значит, после укола я сразу полечу или начну ходить по воде?
- Очень на это надеюсь. Иначе будет обидно переводить такой дорогостоящий препарат напрасно.
Я слышала, как спорили между собой Листерман и Дамир. Доктор что-то говорил про посредственные показатели в сыворотке моей крови. Ирина тоже подливала масла в огонь, утверждая, что я нулевой донор, уж не знаю, о чём шла речь. Дамир был непреклонен, он доверял своему чутью и уверял, что мне нужно немного помочь. В общем, результатом их диалога стала повторная вакцинация.
Продолжать эксперименты над собой я не хотела, но во мне жила неугасимая жажда стать чем-то большим, чем просто девочкой Женей Смирновой. То ли стремление утереть нос Волкову с Ириной переполняло меня, то ли желание оправдать надежды Дамира, но эта внутренняя потребность требовала выхода. Ну, и мной двигало любопытство. А что, если...
- Сначала я введу тебе успокоительное, - бормотал себе под нос доктор. – Не хочу, чтоб адреналин гулял в твоей крови. Он пригодится нам немного позже.
Я отвернулась лицом к стене, чтоб не видеть жуткие иглы. На лбу проступила испарина от напряжения, а верхняя губа покрылась капельками пота. Доктор затянул на моем предплечье жгут и ввел в вену две вакцины, одну за одной. Я ощутила, как лекарство разлилось по венам жгучей лавой. Тело налилось свинцом, в голове образовался туман, а во рту ощущался едкий металлический привкус. Доктор что-то спрашивал, но я лишь смогла промычать в ответ и свет в моих глазах погас.
Образы, которые я видела, были яркими, клубящимися и нарастающими, как и звуки. Они тянули меня в тягучую пучину, и я никак не могла выбраться из этого кошмарного плена. Я слышала голоса, много голосов. Они сводили меня с ума.
Очнулась я от ощущения, что захлёбываюсь. Лёгкие горели огнём, а сердце отчаянно пыталось вырваться из груди. Я не сразу поняла, что давно уже не нахожусь в кресле, а бултыхаюсь в ванной, наполненной до краёв холодной водой со льдом. В руках и ногах я ощущала спазм и боль. Но яснее всего я чувствовала страх. Животный страх и ужас.
- Живучая.
Доктор Листерман опирался о бортик ванной руками, с закатанными до локтей рукавами белоснежной рубашки. Он с любопытством смотрел, как я вытираю рукой мокрое лицо и фырчу из-за попавшей в нос и рот воды. А затем, когда я немного отдышалась и пришла в себя, мужчина с силой надавил мне на голову и заставил силой погрузиться под адски ледяную воду. Мои конечности отвергали любые попытки движения, и я не могла оказать сопротивления. Никогда прежде я не испытывала такого полного и безразмерного чувства беспомощности. В этом мрачном мгновении, пронизанном холодом и страхом, я поняла, что нахожусь на пороге неизведанного, где инстинкты и осознание сталкиваются, оставляя меня один на один с непониманием своей уязвимости.
- Не надо! – я громко выкрикнула, что было сил, когда моя голова снова оказалась на поверхности.
Моё тело сотрясала сильная дрожь из-за переохлаждения и гуляющего в крови адреналина. Пальцы цеплялись за край ёмкости, но, казалось, они совсем не принадлежали мне, и я жалко барахталась, коченея всё больше. Я зацепилась за бортик подбородком и застыла в этой нелепой позе.
- Замечательно, - доктор с интересом разглядывал мои руки, казалось, совсем не обращая внимания на меня, в целом. – Всё очень хорошо.
«Ничего хорошего», - хотелось ответить, но мои челюсти свело от холода, и я не могла и звука проронить.
Мужчина вынул меня из ванной и перенёс на кушетку. Только сейчас я поняла, что эта комната была мне не знакома. Она была вся в белом кафеле и с ярким светом, который неприятно оглушал, добавляя неприятных ощущений.
- Тебя нужно переодеть, - деловито произнёс Листерман. – Я могу помочь тебе?
Чёртов псих спрашивал у меня таким заботливым тоном, словно действительно испытывал беспокойство. Он на полном серьёзе волновался об этом? Я кивнула, не в силах всё ещё выдавить из себя хоть звук, потому что мне было уже плевать на всё. В эту минуту единственным желанием было избавиться от промокшей, ледяной одежды.
- Вот и умница.
Доктор не спеша расстегнул пуговицы на моей рубашке и заставил меня сесть. Сама бы я не смогла ни поменять положения тела, ни переодеться. Он стянул с меня мокрую вещь, затем освободил меня от джинсов. Когда его руки коснулись мокрого нижнего белья, я предпочла отвернуть голову, чтоб не видеть его лица и молча позволила ему сделать это.
Листерман неловко обернул моё окоченевшее тело в тонкий плед. Казалось, что он даже смутился. Смешно, если вспомнить его безжалостные пытки. Мне было любопытно, сколько же личностей живёт в этом человеке. Ведь порой он казался совершенно безобидным и даже сочувствующим. Даже когда он проделывал эти гадкие вещи. Он и сейчас ведёт себя так, будто у нас обычный приём пациент-врач. И ничего особенного не происходит. Это пугало.
– У пациента появилась ретикулярная асфиксия после тридцати минут воздействия на сосуды холодом, - доктор взял диктофон в руку и быстро протараторил.
Я скользнула взглядом по столику, на котором лежал большой журнал с ручкой, диктофон, а ещё там была капсула, на которой маркером было написано: «криптоханса». Капсула была вскрыта.
- Думаю, тебе стоит пару дней воздержаться от физических нагрузок, - Листерман отодвинул столик в сторону. - И вообще, лучше сконцентрироваться на твоём состоянии. Сейчас лучшее время для того, чтобы заставить твой разум открыться. В ближайшие пару дней ты будешь на пике своих возможностей.
- Значит, теперь я смогу летать? - клацая от холода зубами, я попыталась пошутить. - Или ходить по воде?
- Тебе следует приложить усилия, чтоб добиться результата. Твой опекун верит в тебя... Да и вряд ли твой организм переживёт третью вакцинацию.
Всё меньше мне хотелось играть в эти игры.
- Спасибо за совет.