Действие второе
Сцена первая
Замок барона Аттингаузена.
Готический зал, украшенный гербовыми щитами и шлемами. Барон, старик восьмидесяти пяти лет, высокого роста и благородной осанки, одетый в меховой камзол, стоит, опираясь на посох с рогом серны вместо набалдашника. Куони и шесть работников, с граблями и косами, окружили его.
Ульрих фон Руденц входит в рыцарской одежде.
Руденц
Явился я Что вам угодно, дядя?
Аттингаузен
По древнему обычаю, сперваС работниками чашу разопьем.
(Пьет из кубка и пускает его вкруговую.)
Ходил я раньше с ними в лес да в полеИ взглядом их усердье поощрялИль в битву вел под стягом боевым;А нынче я в дворецкие лишь годен,И если солнце в замок не заглянет,То мне за ним невмочь подняться в горы.И все тесней, теснее жизни круг,Все ближе самый тесный круг, последний,Где жизнь замрет навек Сейчас я тень,Недолго ждать останется лишь имя.
Куони
(передавая Руденцу кубок)
Желаю здравствовать!
(Видя, что Руденц колеблется, брать ему кубок или нет, продолжает.)
И пусть у насОдно вино одно и сердце будет.
Аттингаузен
Ступайте, дети На заре вечернейДела родного края мы обсудим.
Работники уходят.
Я вижу, ты в дорогу снарядился.Ты в замок Альторф снова едешь, Руденц?
Руденц
И дольше медлить, право, не могу
Аттингаузен
(садясь)
Но так ли это к спеху? НеужелиТак скупо юности отмерен срок,Что не найдешь для старика минуты?
Руденц
К чему? Я вам давно не нужен, дядя.Я в этом доме как чужой живу.
Аттингаузен
(пристально смотрит на него)
И жаль, что это правда, К сожаленью,Чужбиной стала родина тебеО, я тебя не узнаю, мой Ульрих!В шелку блистаешь, горд пером павлиньим,Австрийский плащ пурпурный на плечеИ смотришь на крестьянина с презреньем Не мил тебе его привет радушный.
Руденц
Почет ему охотно воздаю,Но прав своих ему не уступаю.
Аттингаузен
У Габсбурга в опале вся странаСердца всех честных граждан скорби полныИ возмущенья Одного тебяНе трогает всеобщая печальОтступником тебя считают, тыНа сторону врага страны предался,Глумишься над народною бедой.За легкими утехами в погоне,Благоволенья Габсбургов ты ищешь,А лютый бич отечество терзает.
Руденц
Страна угнетена Но отчего же?Кто вверг ее в подобную беду?Ведь только слово стоит произнесть И гнета тяжкого как не бывалоИ милостив к нам снова император.О, горе тем, кто ослепил народ,Чтоб он не видел истинного блага!Да, все они из выгоды своейПротивятся, чтоб, три лесных кантона,Как прочие, австрийцам присягнули.Ведь им приятно на скамьях господскихС дворянами сидеть. А императорКак призрачная власть желанен им.
Аттингаузен
И это, Ульрих, от тебя я слышу?
Руденц
Вы бросили мне вызов дайте кончить!..Какую вы себе избрали роль?Иль ваша гордость позволяет вамСтарейшиной, владетельным барономЗдесь править с пастухами наравне?Да разве дворянину не почетнейНа верность Габсбургам присягу датьИ в лагерь их блестящий перейти?Ну что за честь быть со слугою равным,С простолюдином заседать в суде?
Аттингаузен
Ах, узнаю соблазна
голос, Ульрих! Твой жадный слух легко он обольстилИ сердце напоил отравой сладкой!
Руденц
Я не скрываю глубоко в душеОтозвались насмешки чужеземцев,Мужицкой знатью обозвавших насМне тяжело, что сверстники моиУже на поле брани отличились,Избрав знамена Габсбургов, а яВ досуге или в низменных заботахЛишь по-пустому время убиваюТам подвиги свершаются, тудаМеня зовет блистательный мир славы,А здесь мои проржавели доспехи.Ни звук задорный боевой трубы,Ни зов герольда на турнир блестящийВ долины эти к нам не проникают.Я слышу здесь одни пастушьи песниДа колокольчиков унылый звон.
Аттингаузен
Как ослепил тебя мишурный блеск!..Что ж, презирай отчизну! И стыдисьОбычаев ее, священных, древних!Твой час придет, и ты к родным горамСтремиться будешь с горькими слезами.А тот простой пастушеский напев,Которым ты пренебрегаешь гордо,Пробудит в сердце лютую тоску,Когда его в чужой земле услышишь.О, как могуча к родине любовь!Не для тебя тот мир, чужой и лживый.При гордом императорском двореЖить нелегко с душой прямой, открытой! Там доблести нужны совсем другие,Не те, что ты здесь приобрел в горахСтупай же и продай свою свободу,Лен получи, стань княжеским рабом,Когда себе сам господин и князьТы на земле наследственной, свободной.Но нет, останься, Ули, со своими!Не езди в Альторф О, не покидайСвятого дела родины своей!Ты знаешь, я в моем роду последний,Мое угаснет имя, и в могилуПоложите вы мне мой щит и шлем.Так неужели при последнем вздохеЯ думать должен, что, закрыв глаза мне,Ты к чужеземцам явишься и тамСвободные, дарованные богомВладения как лен австрийский примешь?
Руденц
Мы Габсбургу противимся напрасно:Ему весь мир подвластен. НеужелиОдни, с упорством нашим закоснелым,Мы цепь земель сумеем разорвать,Которой он, могучий, окружил нас?Его здесь рынки и суды, егоТорговые пути, с коня под вьюкомИ то на Сен-Готарде платят сбор.Владеньями его мы, будто сетью,Окружены, опутаны повсюдуЗащита ли империя для нас?Вы думаете, Австрия слабей?Бог наш оплот, не император. ВеритьВозможно ль императору, когда,Нуждаясь в деньгах, чтоб вести войну,Он города стал отдавать в залог,Что добровольно встали под защитуИмперского орла?.. Нет, мудрость намВелит во времена тяжелых смутНайти себе могучего владыку.Имперская корона переходитПо выборам, и памяти у нейО службе верной нет. Зато услугиНаследственному дому сев надежный.
Аттингаузен
Так, значит, ты куда умней отцов,Свободы самоцвет неоценимыйДобывших кровью, доблестью геройской?..Ты в Люцерн съезди, там спроси народ,Как их страну австрийцы угнетают!Что ж, и у нас они овец, коровПересчитают, пастбища обмерят,В лесах свободных запретят охотуНа зверя красного и на пернатых,Заставами нам преградят мосты.Нас разорив, поместий нахватаютИ нашей кровью будут побеждатьНет, если кровь пролить придется нам,То лучше за себя: поверь, свободаКуда дешевле рабства обойдется.
Руденц
Мощь Альбрехта не сломят пастухи!
Аттингаузен
Сперва узнай, какие пастухи!Я знаю их, я вел их на врага.Я вместе с ними дрался под Фаэнцой.Пусть нам посмеют иго навязать,Когда его нести мы не хотим!..Будь горд сознаньем, чей ты соплеменник!Не променяй же на ничтожный блескТы неподдельный жемчуг высшей чести Стать во главе свободного народа!Он за тобой, как твой соратник верный,В час испытаний в смертный бой пойдетВот чем гордись, знай: в этом благородство.Скрепляй природой созданные узы,Всем сердцем к родине своей прильни,В любви к ней будь и тверд и постоянен.Здесь мощный корень сил твоих таится,А на чужбине будешь одинок Сухой тростник, что свежий ветер сломит.Давно тебя мы дома не видали,Один лишь день ты с нами проведи,Сегодня лишь не езди в Альторф, Ули.Сегодня, слышишь? Этот день для близких!
(Хватает его руку.)
Руденц
Я слово дал Я связан Не могу.
Аттингаузен
(оставляя его руку, строго)
Ты связан Да, злосчастный, это верно.
Ты связан, и не словом и не клятвой,Но узами любви Мне все известно.
Руденц отворачивается.
Я вижу, ты смущен, ты отвернулся!Ты Бертою фон Брунек увлечен,Она тебя к австрийской службе манит.Невесту хочешь ты добыть ценойИзмены родине Не прогадай!Они тебя невестой приманили;Не будь так прост, она не для тебя.
Руденц
Прощайте! Будет этих наставлений!
(Уходит.)
Аттингаузен
Да погоди, безумец!.. Нет, ушел!И я не в силах удержать, спастиТак Вольфеншиссен некогда отпалОт родины Так отпадут другие.Манят за наши горы молодежьЧужой страны могучие соблазныО, злополучный час, когда чужоеПроникло в безмятежные долины,Чтоб нравы тут невинные растлить!..К нам новое врывается насильно,А старое, достойное, уходит.И времена и люди уж не те!Зачем я здесь? Давно погребеныВсе, с кем я вместе действовал и жил.Мой век ушел в могилу. Счастлив тот,Кто жить не будет с новым поколеньем!
(Уходит.)
Сцена вторая
Луг, окруженный высокими скалами и лесом.
Со скал ведут тропинки с высеченными в них ступенями и с поручнями. Немного спустя по этим тропинкам начнут сходить вниз поселяне. В глубине сцены озеро, над ним некоторое время видна лунная радуга. Вдали высокие горы, из-за которых поднимаются еще более высокие снежные вершины. Глубокая ночь. Только озеро и белые ледники блестят, освещенные луной. Мельхталь, Баумгартен, Винкельрид, Майер Сарнен, Буркгарт Бюгель, Арнольд Сева, Клаус Флюе и еще четверо поселян. Все вооружены.
Мельхталь
(еще за сценой)
Вот горная тропа. Вперед, за мной!А вон скала с распятьем на вершине.У цели мы. Поляна эта Рютли.
Входят с факелами.
Винкельрид
Прислушайтесь!
Сева
Все пусто.
Майер
Ни души!Наш Унтервальден всех опередил.
Мельхталь
Который час?
Баумгартен
Поблизости, в деревне,Дал сторож криком знать, что два часа.
Издалека доносится звон.
Майер
Вы слышите?
Бюгель
В лесной часовне в ШвицеК молитве ранней колокол зовет.
Флюе
Да, воздух чист, и звон далеко слышен.
Мельхталь
Пусть кто-нибудь здесь разожжет костер,Чтоб он пылал, когда друзья сойдутся.
Двое крестьян уходят.
Сева
Как хороша ночь лунная! СегодняГладь озера, как зеркало, спокойна.
Бюгель
Им плыть нетрудно будет.
Винкельрид
(протянув руку в сторону озера)
Посмотрите!Не видите? Вон там!
Майер
Да что ж такое?..Ах, вижу, вижу! Радуга средь ночи!
Мельхталь
Она луной, должно быть, рождена.
Флюе
Вот редкое и чудное явленье!Не всякому дано его увидеть.
Сева
Над ней другая, только побледнее.
Баумгартен
Вон лодка показалась вдалеке.
Мельхталь
Плывет в ней Штауффахер с земляками.Швиц долго ждать себя не заставляет.
(Идет с Баумгартеном к берегу.)
Майер
Да вот из Ури никого не видно.
Бюгель
Им обходить далеко через горы,Чтобы посты ландфохта обмануть.
Тем временем двое крестьян развели посреди поляны огонь.
Мельхталь
(с берега)
Эй, кто там? Отвечай!
Штауффахер
(снизу)
Друзья страны!
Все идут в глубину сцены навстречу прибывшим. Из лодки выходят Штауффахер, Итель Рединг, Ганс Мауер, Иорг Гоф, Конрад Гунн, Ульрих Шмид, Иост Вайлер и еще трое крестьян. Все вооружены.
Все
(громко)
Привет! Привет!
В то время, как все остаются в глубине сцены, приветствуя друг друга, Мельхталь и Штауффахер выходят вперед.
Мельхталь
Я видел, Штауффахер,Того, кто уж не смог меня увидеть;Его глазниц коснулся я рукойИ чувство жгучей мести почерпнулВ погасших солнцах старческого взгляда.
Штауффахер
Ни слова мне о мести! Мы не мстить,Но злу должны достойный дать отпор.Вы были в Унтервальдене. Что тамПредпринято для общего нам дела?Какие мысли у крестьян? Легко вамСетей измены удалось избегнуть?
Мельхталь
Через вершины грозные Суренна,По ледяным полям, бескрайным, голым,Где раздается хриплый крик орла,Я к пастбищу альпийскому спустился,Там пастухи из двух соседних общинПасут свои стада, перекликаясь.Я жажду утолял тем молоком,Что, пенясь, льется из-под ледников.Я в хижинах пастушеских пустыхБыл сам себе хозяином и гостем,Пока людских селений не достигВ долинах всем уже известно сталоО новом небывалом злодеянье,И стоило мне только постучаться,Меня с почетом всюду принимали.Там люд, простой и честный, возмущенВсе новыми бесчинствами ландфохтов.Как на лугах альпийских год за годомРастут все те же травы, как потокиПо старым руслам движутся в том крае,Как в небе облака и даже ветрыИзвечным следуют путем, так точно Обычаи старинные от деда,Не изменяясь, к внуку переходят, Там пастухи враждебны новизне,Грозящей их привычной, ровной жизниОни мне руку крепко пожимали,Со стен срывали ржавые мечи,И в их глазах сверкал огонь отваги,Когда я Штауффахера и ФюрстаНазвал всем дорогие именаОни клялись быть с вами заодно,На смерть они клялись пойти за вамиТак я, храним священным правом гостя,Спешил от одного двора к другомуИ наконец родимый край увидел,Где у меня немало есть своихНашел слепого старика отца.Он на чужой соломе спал, питаясьТем, что дадут из милости
Штауффахер
О, боже!
Мельхталь
Но я не плакал, нет! В слезах бессильныхСкорбь жгучую не стал я изливать.Я заключил ее, как драгоценность,В своей душе и думал лишь о деле.Я побывал во всех ущельях гор,Я обошел укромные долины,И даже у подошвы ледниковЯ хижины жилые находил.И всюду, где пришлось мне побывать,Везде встречал я ненависть к тиранам.Ведь даже там, у крайнего пределаЖивой природы, где уже земляПерестает родить, ландфохты грабятЯ возбудил сердца всех честных гражданГорячей речью, жалом слов моих,И наш теперь народ душой и телом.
Штауффахер
В короткий срок вы многого добились.
Мельхталь
Я сделал больше. Наших поселянСтрашат два замка: Росбергский и Сарнен.За их стенами каменными врагСкрывается, вредя стране оттуда.Мне вздумалось разведку предпринять, И в Сарнен я проник и видел замок.
Штауффахер
Дерзнули вы войти в пещеру тигра?
Мельхталь
В одежде пилигрима я прошелИ Ланденберга видел за пирушкойСудите же, как я собой владею:Я увидал врага и не убил.
Штауффахер
Отважны вы, да вам и повезло.
Тем временем остальные крестьяне выходят вперед, приближаясь к обоим.
Теперь скажите мне, кто те друзья,Которые явились вместе с вами?Вы познакомьте нас, и мы откроемДоверчиво свои сердца друг другу.
Майер
В любой из трех земель кто вас не знает?Я Майер, житель Сарнена. Вот этот Племянник мой из Винкельрида, Струт.
Штауффахер
Всё имена известные в горах.Один из Винкельридов победилДракона в Вайлерском болоте; самВ той схватке он погиб.
Винкельрид
То предок мой.
Мельхталь
(указывая на двух крестьян)
Те двое монастырские крестьяне.Я знаю, вы от них не отвернетесь,Хоть это крепостные, не как мы,Свободные на собственном наследье.Народ хороший, преданный отчизне.
Штауффахер
(обоим)
Подайте ваши руки. Счастлив тот,Кто никому у нас не подневолен.Но честность красит звание любое.
Конрад Гунн
Вот Рединг, бывший земский старшина.
Майер
Я с ним знаком. Да, это недруг мойПо старой тяжбе об одном участке.Мы с Редингом враги перед судом,Но здесь друзья.
(Жмет ему руку.)
Штауффахер
Вот сказано умно!
Винкельрид
Идут, идут! Вы слышите рог Ури?
Справа и слева появляются на скалах вооруженные люди с факелами и спускаются вниз.
Мауер
Смотрите!.. Как! Служитель алтаря,Священник с ними вместе? НевзираяНа тяготы пути и мрак ночной,Он, верный пастырь, их сопровождает!
Баумгартен
С ним Вальтер Фюрст и клирик Петерман.Но что-то я средь них не вижу Телля.
Вальтер Фюрст, священник Рёссельман, псаломщик Петерман, пастух Куони, охотник Верни, рыбак Руоди и еще пятеро других поселян. Все собравшиеся, числом тридцать три, выходят вперед и становятся вокруг костра.
Вальтер Фюрст
Итак, должны мы на земле отцов,Законном достоянье нашем, тайноСходиться здесь, как будто для убийства.И в ночь, которая покров свой темныйДает лишь преступленьям и делам,Что солнечного света избегают,Мы право добываем, хоть оноИ чисто и светло, как день лазурный.
Мельхталь
Да будет так! Что мрак ночной прядет,То радостно на солнце расцветет.
Рёссельман
Союзники! Господь мне мысль внушил.Здесь вместо общины мы собралисьИ представляем весь народ по праву.Приступим к совещанью по стариннымОбычаям страны, как в мирный год;Что незаконного в собранье нашем,Оправдывает грозный час. Бог всюду,Где право защищают от насилья.И под небесной твердью мы стоим.
Штауффахер
Добро! Держать совет, как в старину.Хоть ночь теперь сияет наше право!
Мельхталь
Пусть нас числом немного сердце здесьВсего народа, лучшие тут в сборе.
Конрад Гунн
Хоть древних книг у нас нет под рукой,Но их слова начертаны в сердцах.
Рёссельман
Составим круг, друзья, а в серединеКак власти знак мечи мы водрузим!
Мауер
Пусть старшина перед мечами встанет,А по бокам помощники его.
Петерман
Здесь три народа. И кому из нихГлавой совета подобает быть?
Майер
Об этом Ури пусть со Швицем спорят.Охотно им уступит Унтервальден.
Мельхталь
Мы уступаем. Мы пришли молитьСвоих друзей могучих о поддержке.
Штауффахер
Пусть Ури меч возьмет. В походах римскихЕго знамена реют впереди.
Вальтер Фюрст
Нет, предоставим Швицу эту честь.Мы все горды, что род ведем оттуда.
Рёссельман
Улажу я ваш благородный спор:В совете Швиц, в войне пусть правит Ури.
Вальтер Фюрст
(подает Штауффахеру мечи)
Возьмите!
Штауффахер
Нет, вы старшему отдайте.
Иорг Гоф
Здесь Ульрих Шмид старейший между всеми.
Мауер
Шмид человек достойный. Но судьею,Как крепостной, он в Швице быть не может.
Штауффахер
А Рединг, бывший земский старшина, Найдем ли мы достойнее главу?
Вальтер Фюрст
Да будет старшиной, главой совета!Тот, кто согласен, руку подыми!
Каждый поднимает правую руку.
Рединг
(выходит на середину круга)
Священных книг для клятвы с нами нет.Но звездами извечными клянусь:От истины вовек не уклонюсь.
Перед ним вонзают два меча. Все становятся в круг. Швиц занимает середину, правее располагается Ури, левее Унтервальден. Рединг стоит, опершись на свой меч.
Что привело три горные народаСюда на берег озера угрюмый,В глухой полночный час? Ответьте мне,Какая цель у нового союза,Что мы под звездным небом заключаем?
Штауффахер
(выходит на середину круга)
Мы тут не новый заключим союз,Возобновляем мы союз старинный,Он предками основан был. О братья!Нас разделяют озеро и горы,Раздельное у нас в лесах правленье,Но одногомы корня, кровь одна,И мы пришельцы из одной отчизны.
Винкельрид
Так наши песни память сохранили,Что мы сюда пришли издалека?Вы древнюю нам расскажите быль,И мы скрепим союз наш давней связью.
Штауффахер
Средь старых пастухов живет преданьеКогда-то жил на севере далекомБольшой народ. Голодный год настал,И община в такой беде решила,Чтобы из них, по жребию, десятыйПокинул отчий край И стало так!И шли они в унынии, в слезах Мужи и жены, семьями, на полдень,Мечом чрез земли немцев пробиваясь,До мрачного лесистого нагорья.Но, устали и тут не зная, дальшеДо той долины дикой шли они,Где средь лугов река змеится МуттаЛюдских следов здесь не было заметно,Лишь хижина на берегу виднеласьДа лодочник у переправы ждалНо озеро сердито бушевало, Невольно задержаться им пришлось!Глядят вокруг: пустынный край обиленПрекрасным лесом, ключевой водою.Им чудилось, они попали вдругВ отчизну милую И тут осели.И выросло средь гор селенье Швиц.Немало тягот вынесть им пришлосьНа раскорчевке леса под хлебаПотом, когда земли хватать не стало,То часть народа двинулась на юг До Черного Утеса и до края,Где, за стеною ледяной, укрытыИные племена и языки.Селенье Станц построили в Кернвальде,Селенье Альторф у долины Ройс,Но общность родовую не забыли.Среди чужих племен, что с той порыВ долинах здешних мирно водворились,Мы без труда друг друга отличаем:В нас кровь и сердце знать себя дают.
(Пожимает всем руки.)
Мауер
Да, сердце в нас одно и кровь одна!
Все
(подавая друг другу руки)
Один народ, и воля в нас едина.
Штауффахер
Немало есть народов подъяремных,Они завоевателям покорны;Ведь даже в нашей стороне и тоСредь поселенцев много подневольных:Они рабы, и дети их рабы.Но мы, потомки истинные Швица,Свободу сберегли. Князьям вовекНе подчинялись мы. По доброй волеИмперию заступницей избрали.
Рёссельман
Свободно встали под ее защиту.В том грамоту нам император дал.
Штауффахер
Власть признает и тот, кто всех свободней.Нам нужен был глава, судья верховный,Для разрешенья всяких тяжб и споров.И наши предки сами, добровольно,Землей, отторгнутой у дикой чащи,Почтили императора, главуВсех итальянских и германских стран,И свято обещали, как другиеСвободные Империи народы,Поддержку в войнах. Долг свободных граждан Державу, свой оплот, оборонять.
Мельхталь
Что сверх того, то верный признак рабства.
Штауффахер
Когда нас император призывал,Мы под его знаменами сражались;В Италию за государем шли,Чтоб римскою венчать его короной.Но дома правил только сам народ,По собственным законам и преданьям;А император ведал смертной карой,И
для суда он графа назначал, Но тот жил вне страны, и призывалиЕго лишь в редких случаях убийства.И под открытым небом просто, ясноГраф изрекал свой беспристрастный суд.Где в этом всем хотя б намек на рабство?Кто думает иначе говори!
Гоф
Нет, все так шло, как рассказали вы.Доныне мы насилья не знавали.
Штауффахер
Мы раз не подчинились государю,Когда он принял сторону попов.Ведь монастырь Айнзидельн захотелОтнять у нас урочище, где мыОт дедовских времен пасли стада.Аббат представил грамоту обманомЗемля к монастырю переходила,Как будто нас там вовсе не бывалоНо мы сказали твердо: ИмператорДарить не вправе земли поселянА коль в правах Империя откажет,И без нее мы проживем в горахВот предков был язык! Неужто намПозором ига тяжкого покрытьсяИ от слуги чужого то сносить,К чему не мог принудить император?..Мы эту землю зановосоздалиТрудами наших рук и лес дремучий,Служивший диким логовом медведям,В жилище человека превратили.Мы извели раздувшихся от ядаДраконов злых, исчадия болот;Мы вечную тумана пеленуНад этой дикой глушью разорвали;С пути убрали скалы и отважноНад бездной перекинули мосты.Наш этот край, мы им века владели.И чтоб чужой слуга явился к намИ цепи нам осмелился ковать?И нас позорил на родной земле?Да разве нет защиты против гнета?
Сильное волнение среди крестьян.
Нет, есть предел насилию тиранов!Когда жестоко попраны праваИ бремя нестерпимо, к небесамБестрепетно взывает угнетенный.Там подтвержденье прав находит он,Что, неотъемлемы и нерушимы,Как звезды, человечеству сияют.Вернется вновь та давняя пора,Когда повсюду равенство царило.Но если все испробованы средства,Тогда разящий остается меч.Мы блага высшие имеем правоОборонять. За родину стоим,Стоим за наших жен и за детей!
Все
(звенят мечами)
Стоим за наших жен и за детей!
Рёссельман
(выходит на середину круга)
Но прежде чем хвататься за мечи,Не лучше ль нам с австрийцами поладить?Одно лишь ваше слово и тираныНе притеснять, потворствовать вам будутС Империей, как вам велят, порвите,Власть Австрии признайте над собой
Мауер
Что он сказал? Австрийцам присягнуть!
Бюгель
Не слушайте его!
Винкельрид
Предатель он,Отчизне нашей враг!
Рединг
Друзья, спокойно!
Сева
Какой позор австрийцам присягнуть!
Флюе
Позволить силой взять, чего добромОтдать им не хотели!
Майер
О, тогдаРабы мы все и рабство заслужили!
Мауер
Пусть будет прав швейцарца тот лишен,Кто Австрии поддаться нам предложит!Я твердо, старшина, стою на том,Чтоб это первым стало здесь законом.
Мельхталь
Да, кто предаться Австрии предложит,Пускай лишится почестей и прав,И пусть никто не даст ему приюта.
Все
(поднимая правую руку)
Принять такой закон!
Рединг
(помолчав)
Да будет так!
Рёссельман
Свободны вы, приняв такой закон.И Австрия насильем не добьетсяТого, что мы добром ей не отдали
Иост Вайлер
Приступим к делу, далее!
Рединг
Друзья!А до конца ль изведан мирный путь?Быть может, Альбрехт Габсбург и не знает,Что́ здесь его наместники творят?Испробуем последнее: к монархуМы с жалобой еще раз обратимся.Откажет что ж, возьмемся за мечи!Страшит насилье даже в правом деле.Поможет бог, где люди не помогут.
Штауффахер
(Конраду Гунну)
Теперь пора
и вам заговорить.
Конрад Гунн
Я в Райнфельд ездил, к Альбрехта двору,На тяжкий гнет пожаловаться фохтовИ вольностей старинных подтвержденьеОт государя нового принять.Послы от многих городов там были,Из Швабии да из земель прирейнских,И все они уже достали льготыИ возвращались весело домой.Но ваш посол к советникам был вызван.И те ему сказали в утешенье:Вы поезжайте, император занят,В другое время вспомнит он о вас.Я проходил в унынии по залам,Вдруг вижу герцог Иоганн в сторонкеСтоит и слезы льет, а рядом с нимДва рыцаря: фон Тегерфельд и Варт.И, подозвав меня, они сказали:Надейтесь только на себя! А правдыОт Альбрехта вам нечего и ждать.Не он ли у племянника родногоНаследье материнское похитил?Наш герцог совершеннолетен, можетИ сам своей страною управлять.Но не венец венок ему дал Альбрехт:Пусть это будет юности убором
Мауер
Слыхали? Справедливости не ждитеОт Габсбурга! Надейтесь на себя!
Рединг
Нет выбора у нас! Но как, друзья,Разумно цели радостной достигнуть?
Вальтер Фюрст
(выходит на середину круга)
Цель наша свергнуть ненавистный гнетИ отстоять старинные права,Завещанные предками. Но мыНе гонимся разнузданно за новым.Вы кесарево кесарю отдайте,И пусть вассал несет свой долг, как прежде.
Майер
От Австрии свой лен я получил.
Рединг
И продолжайте долг блюсти пред нею.
Иост Вайлер
Я Рапперсвейлям подати плачу.
Вальтер Фюрст
Платите им, как вы всегда платили.
Рёссельман
Я цюрихской обители дал клятву.
Вальтер Фюрст
Церковное вы церкви отдавайте.
Штауффахер
Империя дала мне в лен мой двор.
Вальтер Фюрст
Что быть должно, да будет, но не свыше!Мы фохтов из страны должны прогнатьС их слугами и крепости разрушить,Без крови, если можно. ИмператорПусть видит: нас заставила нуждаНарушить нами данную присягу.И если мы в узде себя удержим,Он гнев смирит, как мудрый государь.Народ себя заставит уважать,Коль, взявши меч, умеренность проявит.
Рединг
Но как, ответьте, к делу приступить?Ведь у врага оружие в руках.И он, конечно, не уйдет без боя.
Штауффахер
Уйдет, когда перед собою вдругУвидит он народ вооруженный.
Майер
Сказать легко, да сделать мудрено.Два крепких замка высятся в стране,И нам они смертельная угроза,Когда войска австрийцев подойдут.Так Росберг взять и Сарнен мы должныДо той поры, как весь народ восстанет.
Штауффахер
Спешите, чтоб врагу не донесли Участников немало в нашей тайне.
Майер
Предателей в народе нашем нет.
Рёссельман
Случается, благое рвенье губит.
Вальтер Фюрст
Отсрочка тем нехороша, что фохтУспеет крепость в Альторфе достроить.
Майер
Вы о себе лишь помните.
Петерман
Неправда.
Майер
Неправдою нас Ури попрекает?
Рединг
Во имя клятвы, тише!
Майер
ЗамолчатьПридется нам, коль Швиц горой за Ури.
Рединг
Я осудить пред общиной вас должен Горячностью вы вносите разлад!Не за одно ли дело мы стоим?
Винкельрид
Нам отложить до рождества бы надо,Когда велит обычай поселянамПодарки фохту в замок приносить.Туда могло бы человек двенадцатьПроникнуть, не внушая подозрений,Отточенные
взяв с собой клинки, Их надо тайно в посохи заделать С оружием не пропускают в крепость.Вблизи, под лесом, спрячется отряд,И только поселяне завладеютВоротами рог затрубит призывный!..Тут вся засада кинется на помощь,И после легкой схватки замок наш.
Мельхталь
А в крепость Росберг я готов проникнуть.Я там одной служанке приглянулся Нетрудно мне уговорить ее,Чтоб лестницу она в окно спустила.А как взберусь за мной друзья ворвутся!
Рединг
Так все за то, что надо отложить?
Большинство поднимает руки.
Штауффахер
(сосчитав голоса)
Двенадцать против, двадцать за отсрочку!
Вальтер Фюрст
Так если в день условленный падутДва замка, то сигнальные огниЗажгутся на вершинах гор. ТогдаНародное сзывайте ополченье.И фохты, увидав, что не шутяШвейцарцы за оружие взялись,Страну покинут без кровопролитья.Мы им дадим надежную охрану.
Штауффахер
Но с Геслером нам совладать труднее.Всегда он стражей сильной окруженИ не отступит без кровопролитья.В изгнанье даже страшен он стране.Щадить его, я думаю, опасно.
Баумгартен
Где гибель ждет, туда меня пошлите.Я жизнь свою, спасенную мне Теллем,За край родной бестрепетно отдам.Честь защитив, я сердце успокоил.
Рединг
Нас время умудрит. Друзья, терпенье!Всего сейчас предусмотреть нельзя.Меж тем как мы ночной совет держали,Вот утро на вершинах гор зажглоБагряные сигнальные огниРасстанемся до наступленья дня.
Вальтер Фюрст
Забрезжит день внизу еще не скоро.
Все невольно снимают шляпы и благоговейно смотрят на зарю.
Рёссельман
При свете, что привет нам раньше шлет,Чем племенам, которые под намиЖивут в чаду и шуме городов,Скрепим мы клятвой новый наш союз:Да будем мы народом граждан-братьев,В грозе, в беде единым, нераздельным!
Все повторяют, поднимая правую руку с тремя поднятыми вверх пальцами.
Да будем мы свободными, как предки,И смерть пусть каждый рабству предпочтет!
Все повторяют с тем же самым жестом.
На бога да возложим упованьеБез страха пред могуществом людей!
Так же, как выше. Все обнимают друг друга.
Штауффахер
Ну а теперь ступай без шуму каждыйСвоей дорогой к близким и родным.Пастух, смотри за стадом на зимовкеИ сотоварищей вербуй в союз!До срока всё сносите терпеливо.Пускай тиранов множится вина:Настанет день, и с ними мы сведемИ личный свой, и общий счет народный.Законный гнев свой каждый обуздайИ береги для всенародной мести;Она наш долг, его не умаляйДеяньями в защиту личной чести.
Когда все в полной тишине расходятся в разные стороны, звуки оркестра врываются со все возрастающей силой. Над опустевшей сценой занавес опускается не сразу. Солнце всходит над ледяными вершинами гор.