9 глава.
Я поднялась с кресла, когда холл почти опустел. Минхо так и не появился — то ли задержался где-то за сценой, то ли специально выбрал другой выход. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что ищу его глазами, и тут же одёрнула себя.
Я вышла на улицу и побрела к остановке. Автобусы подъезжали и уезжали один за другим, а я всё сидела на лавочке и думала. Мысли просто не давали покоя. Уже знатно стемнело, на улице почти не осталось людей, машины исчезли, автобусы стали ходить реже, а потом и вовсе перестали. Я достала телефон, чтобы посмотреть время. На часах было далеко за полночь. Сколько я тут просидела? На экране светились пропущенные звонки и сообщения. От Камен, от Феликса, от Джисона. Но больше всего писал брат. Я быстро нажала вызов.
— Да? — мой голос прозвучал пусто.
— Ты дома? — голос брата был взволнованным, срывающимся. — Я приезжал, тебя не было. Трубку не брала, на сообщения не отвечала!
— Я не дома.
— Какого чёрта? Где ты? Я сейчас же приеду.
— Я не знаю, где я.
Я знала. Просто врала. Я не хотела никого видеть.
— Ты заставляешь меня нервничать, — в его голосе послышалась паника. — Что ты видишь вокруг?
— Вокруг? — я огляделась. — Темнота.
Была ночь, вокруг действительно было темно, но не настолько, чтобы я не понимала, где нахожусь. Просто мне хотелось, чтобы все оставили меня в покое. Хотя бы сейчас.
— Чёрт, — выдохнул брат. — Скинь геолокацию! Что с тобой, чёрт возьми?
Я положила трубку.
Телефон зазвонил снова. Это был брат. Потом он начал писать сообщения. Я видела, как одно за другим всплывают уведомления, но не открывала их.
«ДЖИУ, ОТВЕТЬ МНЕ!»
«ГДЕ ТЫ? ТЫ У ТЕАТРА?»
«ДЖИУ, ПОЖАЛУЙСТА...»
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё сжимается от чувства вины. Он волнуется. Он ищет меня, а я поступаю с ним как последняя тварь. Я просто не понимаю, что мне сейчас делать. Дальше шли сообщения Феликса. Он звал гулять ещё вечером, как раз после конца спектакля, но сейчас, спустя пару часов, стал тоже писать мне по поводу того, где я. Последним делом я проверила сообщения от подруги. Я открыла диалог с Камен. Сообщения накопились за вечер, и каждое следующее было тревожнее предыдущего.
«Джиу, ты как?» — первое, ещё спокойное. Оно было написано сразу, как она ушла.
«Ты же понимаешь, что ему нельзя верить? Он странный».
Да, странный. Но и ты далеко не ушла. И почему-то верить больше хочется ему.
«Ответь, пожалуйста, я волнуюсь».
«Всё, что он может тебе сказать — это ложь!»
«Давай поговорим!»
Я смотрела на экран, и пальцы сами нажали вызов.
— Джиу! — голос Камен вырвался из динамика с такой облегчённой радостью, будто она ждала этого звонка часами. — Ты где? Я уже думала…
— Камен, — перебила я. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Кто ты?
Тишина. Такая долгая, что я успела досчитать до десяти. Я слышала только её дыхание — ровное, но немного тревожное.
— Что ты имеешь в виду? — голос подруги дрогнул, но я чувствовала: это игра. — Я — Камен. Твоя подруга, однокурсница.
— Моя подруга не сидит в парке, не прячется в чёрной бейсболке и не следит за мной часами, — сказала я. Слова вылетали сами, и остановиться я уже не могла. — Моя подруга не делает вид, что не знает человека, которого прекрасно знает. У моей подруги… — я запнулась, но всё же решилась. — Не светятся глаза не по-человечески.
— Джиу, ты просто испугалась, — Камен заговорила быстро, почти заученно, будто репетировала этот ответ заранее. — Этот парень что-то тебе наговорил? Тебе не надо было так сближаться с ним.
— Ты говорила, что я должна за ним следить. — Мой голос стал жёстче. — Ты сама во всём мне помогала.
— Ты же сама хотела этого!
— Я хотела?
— Да.
Я замерла. А ведь правда — хотела. Не то чтобы я наблюдала за другими. Я никогда не была той, кто следит из-за угла, кто подглядывает, кто собирает информацию. Просто мне всегда было интересно. Интересно, как живут другие, что чувствуют, о чём думают, что скрывают за улыбкой или хмурым взглядом. Я всегда хотела понимать. Заглядывать чуть глубже, чем позволяют. Знать то, что не лежит на поверхности.
Но я никогда не позволяла себе этого. Останавливала себя, когда интерес становился слишком сильным. Отводила глаза, заставляла себя не думать, не лезть туда, куда не просят. Мне казалось, что это неправильно — так сильно хотеть заглянуть в чужую жизнь. Что это какой-то порок, от которого надо избавляться. И я боролась с собой. Долго. Упорно. Каждый раз, когда внутри поднималось это острое, жгучее любопытство, я его глушила. Потому что боялась не их — себя.
А потом появилась Камен. Она словно чувствовала это во мне. Ту самую тягу, которую я так старательно прятала. И она просто… отпустила поводья. Сказала, что это нормально. Она сказала, что я должна это сделать и мне понравится. Она не заставляла, не принуждала. Она просто разрешила мне быть собой. Быть той, которую я всю жизнь прятала.
И я сорвалась. Позволила себе то, чего так долго хотела. И каждый раз, когда я узнавала что-то о Минхо, изучала его, узнавала о нем больше, я чувствовала себя живой. По-настоящему. Я рассказывала Камен всё. Каждую мелочь. А она слушала. Спрашивала. Подталкивала. Ей нужно было, чтобы я чувствовала больше. Сильнее. Чтобы мои эмоции захлёстывали меня с головой, потому что тогда история становилась сочной, густой, настоящей. Я думала, что делюсь с подругой. А она просто кормилась этим?
Камен не человек, ведь у человека не горят глаза. И она никогда им не была. И всё это время она не была моей подругой. Я была для неё источником. Едой. Она питалась моими эмоциями, моими чувствами, моим самым потаённым грехом, который она же и выпустила на свободу. А я сама, по своей воле, кормила её. Рассказывала, делилась, открывала душу. Потому что мне нравилось чувствовать. Потому что я наконец позволила себе быть собой. Но теперь всё изменится. Я больше не скажу ей ни слова. Не буду рассказывать, не буду делиться, не буду открывать перед ней свою душу, как делала раньше. Она может следить, может стоять за углом, может смотреть на меня своими страшными глазами — но я не дам ей того, чем она питается. Моё молчание станет моей защитой. То, что ей нужно от меня, она не получит. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.
— У меня безумно болит голова, — сказала я, прижимая пальцы к вискам, которые сжимались до невозможности. После того, как сложились пазлы, мне стало плохо.
— Расскажи мне всё, — голос Камен снова стал мягким, вкрадчивым. — Выговорись. Тебе станет легче.
Я открыла рот. Слова уже были на языке — всё, что накопилось за день, вся боль, все сомнения. Мне так хотелось выговориться, сбросить этот груз, поделиться с кем-то, кто всегда слушал, но потом я просто сбросила звонок. Секунду смотрела на экран, где высветилось окончание вызова. Потом опустила руку с телефоном и уставилась на дорогу. Перед глазами начало темнеть, и я упала.
Не думаю, что прошло много времени с моего падения, и я разомкнула глаза. Но встать не хватило сил, поэтому я просто погрузилась в сон. Очнулась я в больничной палате. В воздухе стоял резкий запах лекарств, а рядом тихо, но настойчиво пищала капельница. Голова немного кружилась и болела. Я медленно огляделась — и сердце вдруг сжалось. Прямо на полу сидел Джисон. Он спал, держа мою руку в своей. Чуть дальше, на небольшом диванчике, свернувшись, спал Феликс. Их присутствие успокоило меня, но я совсем не помнила, как тут оказалась.
Пару часов назад…
— Почему эта девчонка ещё не дома?.. — голос прозвучал тихо, но в нём проступало напряжение.
Он снова сидел в той комнате, уставившись в экраны. Камеры сменяли друг друга, секунды тянулись мучительно долго, но её нигде не было. Абсолютно нигде.
Минхо резко отодвинулся от стола. Кресло скрипнуло, отъехав назад. Он поднялся рывком, будто больше не мог сидеть на месте, и вышел. Быстрые шаги эхом разнеслись по квартире. На кухне он почти машинально достал кружку, налил воды. Рука дрогнула — немного пролилось, но он даже не заметил. Пока пил, уже набирал Чана. Положил телефон на стол и включил громкую связь.
— Все ушли из театра? — начал он без приветствия.
— И тебе привет, — сонно отозвался Чан. — Кого-то потерял?
Пауза.
— Не важно.
— Ты какой-то нервный… — Чан замолчал на секунду, будто прислушивался к чему-то. — Все ушли. Я последний выходил.
Минхо замер. Пальцы на кружке сжались — так, что побелели костяшки. Он не дышал несколько секунд. Потом выдохнул.
— Ты уверен?
— Да. В театре никого не было. — Чан явно что-то понял. — Кого ты ищешь? Джиу?
Минхо закатил глаза.
— Зачем она мне?
— Не знаю… — Чан не торопился с ответом. — Но она тоже ушла. Я видел её. Сидела на остановке. Автобус ждала.
— Я же сказал — мне неинтересно.
Голос Минхо стал жёстче. Но не убедительнее.
— Ладно… — Но парень явно не поверил. — Ты больше ничего не хотел? Я вообще-то спать хочу. Ты время видел?
Минхо перевёл взгляд на часы. Заполночь. На губах появилась странная улыбка — нервная, не добрая. Почти злая. Он смотрел на цифры, но видел другое.
— Чёрт…
— Что? — Чан сразу насторожился. Весь сон слетел за секунду.
— Иди спи.
Он сбросил звонок, не дожидаясь ответа. Кружка всё ещё была в руке. Он поставил её на стол — слишком резко. Оставшаяся вода плеснула на столешницу. Но Минхо не заметил. Он уже смотрел на дверь и через минуту оказался в прихожей, на ходу вызывая такси к театру. Он не понимал до конца, что произошло. Но чувствовал — что-то не так. Джиу должна была быть дома ещё пару часов назад. А если нет… он её найдёт. Начнёт с самого начала. С того места, где её видели в последний раз.
Такси опаздывало. Потом ехало слишком медленно. Каждая секунда давила на него. Физически. Как будто кто-то не прекращая давил ему на грудь со всей силы. Минхо сжимал кулаки. Разжимал. Снова сжимал. Он сдерживался из последних сил. Нельзя сорваться. Нельзя разозлить водителя. Если тот остановится — он потеряет время. А время — это всё.
— Пожалуйста… — голос стал ниже. — Можно быстрее? Любые штрафы — на мне.
— Я не могу быстрее, темно же! — Водитель раздражённо дёрнул плечом. — И вообще, зачем вам в театр? Он закрыт!
— Мне не в театр. Там остановка.
— А вам зачем остановка?
Минхо не ответил, всего лишь посмотрел. Водитель замолчал.
— Быстрее, — повторил Минхо.
Машина поехала быстрее. Но для Минхо этого всё равно было недостаточно. Он смотрел на дорогу, на фонари, которые пролетали мимо, на тёмные силуэты домов. Они доехали за десять минут. Десять минут, которые растянулись в вечность. Машина едва остановилась — он уже выскочил наружу, не закрыв дверь.
— Подождите здесь! — бросил он на ходу.
И рванул к остановке. Сердце колотилось, как бешеное. Ноги несли сами. Он не чувствовал холода, не слышал ветра. Только одно — только бы она там была. Только бы не опоздать.
И… замер. Внутри было пусто. Никто не сидел. Только… кто-то лежал.
— Джиу!
Он бросился к ней, опускаясь на колени прямо на холодный асфальт. Руки дрожали, когда он нащупывал пульс. Есть. Дышит. Минхо резко выдохнул, будто только сейчас вспомнил, как это — дышать.
— Господи…
Он осторожно коснулся её щеки — и замер, потому что она была холодной, и у него внутри всё сжалось. Пальцы задержались на её коже на несколько секунд, будто он надеялся согреть её одним прикосновением, но потом он заставил себя убрать руку и достал её телефон. Он разблокировал его не с первого раза — пальцы дрожали и промахивались мимо экрана, но на третьей попытке он всё же попал и открыл список последних вызовов. И в ту же секунду его лицо изменилось — оно потемнело, стало жёстким, почти злым, и в глазах появилось что-то тяжёлое и холодное. Он смотрел на имя Камен, которое светилось на экране, и чувствовал, как внутри поднимается ярость, которую он едва сдерживал.
— Чёртова сука… — процедил он сквозь зубы.
Он сжал телефон сильнее, затем посмотрел на Джиу. И голос его сразу стал другим. Мягким. Настолько нежным, что вряд ли он когда-либо так обращался к ней.
— Девочка моя…
Он вновь провёл ладонью по её щеке, чувствуя, как холодная кожа медленно согревается под его пальцами, а потом аккуратно поднял её на руки — она была такой лёгкой — он прижал её к себе крепче, чем нужно, будто боялся, что если ослабит хватку, она просто исчезнет.
Водитель такси побледнел, когда Минхо подошёл к машине с ней на руках.
— Я… Я никуда не поеду! — заикаясь, выдавил он, но его голос прозвучал неубедительно даже для него самого.
— Поедешь в больницу, — тихо, но жёстко ответил Минхо, и в этих трёх словах было столько спокойствия, что водитель даже не попытался возразить — он просто молча кивнул и отвернулся к рулю.
Минхо сел в машину, так и не отпустив Джиу. Он осторожно устроил её рядом с собой, притянул ближе, и когда её голова легла ему на плечо, он вздрогнул всем телом. Это прикосновение обожгло его изнутри, он не ожидал, что его тело будет реагировать так.
По дороге к больнице он набрал Джисона с её телефона. Назвал название больницы и кратко пояснил, как её нашёл. Тот всё понял. Когда они подъехали, Джисон уже был там.
— Помогите! — Минхо буквально ворвался внутрь. — Она потеряла сознание! Лежала на холодном асфальте неизвестно сколько!
— Что с ней?! — Джисон сразу оказался рядом, взгляд метался между ней и Минхо.
Врачи быстро забрали Джиу. Всё смешалось. Минхо остался стоять, сжимая кулаки, наблюдая, как её увозят. Джисон начал подписывать какие-то документы, почти не глядя.
Минуты тянулись слишком долго. Наконец появился врач.
— Она скоро очнётся, сейчас она спит. Сотрясения нет. Можете ехать домой. Мы о ней позаботимся.
— Нет, — сразу ответил Джисон. — Я останусь. Она моя сестра.
— Если хотите — оставайтесь. Но спать вам негде.
— Это не важно. Спасибо.
Тишина повисла в коридоре. Минхо провёл рукой по лицу, устало выдыхая.
— Я тогда пойду, — тихо сказал он, обращаясь к Джисону.
— Не останешься?
Минхо на секунду замолчал, затем слабо усмехнулся.
— Не думаю, что это нужно. — Он подумал, прежде чем продолжить. — Она не питает ко мне симпатий… и вряд ли обрадуется, если увидит меня рядом. — Он опустил взгляд. — И… не говори ей про меня. — А потом тихо, почти шёпотом попросил: — Позаботься о ней.
______________________________________
В моей голове такой сюжет, но иногда кажется, что я что-то упускаю((
Жду вас у себя в ТГК: Стэй здесь
А ещё у меня в тик токе выходят дополнительные переписки по этому фф, мой ТТ: imleesoni