Вина.

Конец апреля. Погода наконец-то порадовала настоящим, весенним теплом. Больше никаких пальто и лёгких курток – люди скинули их с себя, радуясь ярким лучам солнца, щебетанию птиц в расцветающих деревьях и распускающимся, благоухающим нарциссам и тюльпанам на зеленеющих городских клумбах. Воздух пропитался ароматом весны, и даже дождь не огорчал никого, ибо не был холодным, как осенью или в самый противный и отвратительный день зимы. Ярких, сияющих улыбок людей вокруг стало больше с наступлением долгожданного тепла, но не у Джослин.

Сейчас, в данный момент, она смотрела на гроб. Девушка была не одна. На похороны Люка Рида, всеми любимого товарища, пришли агенты из штаба, среди которых был и Леон. Он стоял рядом, в первом ряду, справа от Лин. Мужчина держал зонт над ними обоими, но капли всё равно попадали на чёрную ткань их пиджаков. Монотонную речь священника агент пропускал мимо ушей, глядя на гроб перед собой, и иногда бросал взгляд на Джослин рядом. Она стояла, не дёргаясь, её карие глаза были прикованы к деревянной гладкой поверхности закрытой крышки, однако в них не было слёз. Только... спокойствие. 

Похоронных венков было целое море. Каждый горевал по погибшему товарищу, но ужасы, произошедшие с его телом и иные детали по делу Уэйна, так и остались под грифом «совершенно секретно». Знали немногие, и они были все здесь, на похоронах. Каково же было удивление всех агентов, когда Леон Кеннеди «воскрес», и этот статус мертвеца был отменён.

Церемония пролетела незаметно. Рид даже не заметила, как все уже разошлись, а она теперь стояла перед свежей могилой своего брата, похороненного рядом с родителями. Два надгробия – его и её родителей. Люк, Эмили и Джон Риды. Когда-то в будущем она тоже ляжет с ними рядом на вечный сон, но точно не сейчас.

Леон был вынужден отлучиться, дабы попрощаться с уезжающими с кладбища товарищами. Он спешил, хотел поскорее вернуться к Лин. И вот, наконец закончив, мужчина развернулся и по дорожке направился к одинокой фигуре в тёмном брючном костюме, похожем на его собственный, стоящей у двух надгробий. Её распущенные тёмные волосы, влажные от дождя, что уже успел утихнуть, слегка развевались от лёгкого ветерка. Кеннеди остановился позади, глядя на имена на надгробиях.

— Лин, ты как?

— Всё нормально, Леон, — она не врала. Джослин повернула к мужчине голову, и он увидел лёгкую улыбку. — Всё закончилось. Его тело наконец то предано земле. — смешок вырвался с её уст. — И мы больше не «мертвы».

Кривая ухмылка тронула губы агента. Он подошел чуть ближе, вставая сбоку. — Твои родители, они же...

— Да, — кивнула Лин. — Их гробы пустые. Но хотя бы так, благодаря этим надгробиям осталась память о них не только в моих воспоминаниях.

— Ясно, это... правильно, наверное.

— Наверное.

Возможно, они бы так стояли, не проронив ни слова более, если бы к ним не подошла Ханниган. Координатор, тряхнув своими кудрями, поправила очки и прочистила горло, чтобы привлечь внимание обоих к себе.

— Вы молодцы. Правда, никто не ожидал из властей, что дело примет такой оборот. И... — она неловко поправила очки на переносице снова. — Вы оба заставили меня волноваться! Леон, после нашего последнего разговора ты чёрт знает сколько не выходил на связь! Хоть представляешь, как я за вас обоих переживала? Я думала, что уже пора подавать анонимный сигнал тревоги в TerraSave! Мой палец был остановлен только благодаря тому, что ты всё-таки со мной связался!

— О, и доставить им проблем? — хмыкнул Кеннеди, спрятав руки в карманы брюк. — Как хорошо, что ты этого не сделала, Ханниган.

— Не смешно, я чуть с ума не сошла!

— Но ведь всё уже хорошо, правда? — вмешалась Джослин, скрестив руки на груди. — Мы живы. Мы справились. И тебе не надо прятаться больше.

Протяжно вздохнув, Ингрид сняла очки и начала протирать линзы уголком своего пиджака. — Справились, да. Я рада, правда. Кстати, — обведя взглядом кладбище, она понизила голос. — Джослин, как ты догадалась использовать эту сыворотку?

— Я не догадалась, Белла мне сама дала инжекторы с ней.

— Белла дала тебе их? — Леон повернулся к ней и удивленным выражением лица.

— Ну, да. Ты не знал?

— Никто не знал, кроме тебя и того, кто допрашивал тебя, Джослин, — сказала Ханниган, надевая очки. — Дело серьёзное. Власти до сих пор в шоке от правды о Лисбоне в тех записях и о Уэйне на том диктофоне, которую вы нам принесли. Всеми силами пытаются замять всё, чтобы никто не узнал, ибо шеф – предатель штаба – это просто позор. Организация бы вмиг потеряла свой кредит доверия... ото всех.

— Именно поэтому мы это сейчас втроём обсуждаем посреди кладбища? — с сарказмом в тоне подметил Леон.

— Ну, мы же никому не скажем, — улыбнулась Рид, толкнув мужчину локтём в бок. Он едва ли это почувствовал, но, чтобы ещё поломать комедию, согнулся больше, чем стоило. Реакция Джослин не заставила себя ждать – она закатила глаза, а Ингрид покачала головой. Лицо координатора буквально говорило: «И это взрослые люди...»

На том и попрощались. Оба глядели на удаляющуюся спину Ханниган, не отходя от могил. Тишина затянулась, и Леон попытался её нарушить:

— Тебя подвести домой?

— Нет, наверное, нет. Хочу пройтись сама, — она сделала пару шагов вперёд, или назад, когда шла спиной вперёд к дорожке, чтобы не терять зрительного контакта с Леоном. — Не обидишься?

Блондин фыркнул, дернув подбородком. — Конечно нет. Кто я по-твоему, изверг, чтобы на такие глупости обижаться?

Лин пожала плечами, её улыбка всё не сползала с лица. — Да кто тебя знает, Леон?

Теперь, один, стоя у могил семьи Рид, Кеннеди наблюдал за тем, как силуэт Джослин Рид направлялся к выходу из кладбища. Впервые, видя, как она отдаляется от него, мужчина не чувствовал тревоги, потому что знал – ужасы, по крайней мере для неё, закончились.

***

Тонкие, но жёсткие после тренировок Карвера пальцы поддели коврик на крыльце дома. Там, как всегда, лежали запасные ключи от входной двери. Один поворот, второй – Джослин переступила порог. Она вдохнула запах застоявшейся пыли – дом слишком долго пустовал, а девушка во время официальных разбирательств по делу так и не смогла вернуться сюда и временно жила в мотеле за счёт организации. Это был первый раз, когда она вернулась домой за отрывок времени в... месяц? Может больше, она точно не помнила. Ясно было одно – генеральной уборки не миновать.

Зрачки сразу остановились на двери комнаты брата на втором этаже. Джослин поднялась туда и, переступив порог, замерла на мягком ковре. Его комната, как всегда, была похожа на жилище чистюли маниакальной степени. Каждая вещь на своем месте, книжечка к книжечке на полках, ноутбук – на письменном столе, кровать – идеально заправлена. Здесь не было ни детских обоев, ни чего-то того, что могло бы напоминать об их с братом детстве – всё погорело в Раккун-Сити. Сюда они бежали с пустыми руками и страхом в глазах. Единственное, что попалось на глаза сестре – фотография в рамке на столе, рядом с ноутбуком. Она взяла рамку в руки. На фото были она, Люк и родители. Первый день, как Люк поступил в медицинский колледж Раккуна. Брат хранил эту фотографию при себе всегда, поэтому она здесь и оказалась. Он выглядел забавно в этой белой шапочке. Джослин постоянно шутила про голову-цилиндр брата. Он не обижался, тоже подтрунивал над сестрой в ответ. Они никогда не обижались друг на друга. Но, отложив приятные воспоминания на время, Лин огляделась, прожигая взглядом толстый слой пыли на каждой поверхности.

Уборка не ждет...

***

На следующий же день Джослин вернулась на кладбище к родным. Холода не было, поэтому девушка была в лёгком весеннем платье с кофточкой, защищающей от ветерка. В её руках были лилии. На каждую могилу она возложила цветы, а после просто... стояла, глядя на имена. Но и не поделиться новостями не могла:

— Знаете... решила забить на поиск работы. Фред, к счастью, в порядке. Да и работа администратора меня вполне устраивает. Габи была рада, что я решила остаться и перестать пилить себе самой мозги.

Погода стояла прекрасная: тучи отступили от столицы, и золотой солнечный свет радовал своим теплом. Птички щебетали, создавая свою особенную симфонию весны.

— Кхм, — низкий голос разбавил щебетание.

Не очень похоже на птичку, — подумала она и обернулась. Улыбка сама растянулась на её лице, когда Рид увидела Леона. Теперь он был в футболке, джинсах и кожаной куртке. Кардинальная разница со вчерашним выглаженным костюмом с галстуком. У него в руках тоже были цветы. Хризантемы. Белые.

— Привет, — кивнул мужчина, подходя ближе. Он тоже возложил цветы на обе могилы.

— Решил зайти в гости?

— Что-то вроде. Вчера я не принес ни венка, ни цветка, — он спрятал руки в карманы джинсов. — Стыдно стало.

— Да... у меня так же, — призналась она.

— Лилии? — неожиданно спросил он, нарушив затянувшуюся тишину.

Рид кивнула. — Его любимые цветы.

— Люк не рассказывал.

— Стеснялся, — усмехнулась Джослин. — Никому не говорил. Знала только я. Я не понимала, почему он стесняется. Как можно стыдиться любви к тому, что даровала нам природа?

— Верно, — выдохнул Кеннеди, не отрывая своих голубых глаз от её склоненного к надгробиям профиля. Он не знал, что ещё сказать, поэтому решил оставить её наедине с родными, всё-таки это... было личное. Её личное. Однако голос Джослин заставил Леона остановиться на полпути к дорожке.

— Леон, — неуверенно позвала она, обернувшись к нему. — Уже уходишь? Может... вместе пойдём? Ну, если ты не против.

— Я? — мужчина обернулся. Уголки губ дёрнулись вверх, но улыбку Джослин увидела не на лице, а в его глазах. — Конечно нет. И, раз так, то, может, всё-таки дашь мне свой номер? Мы через столько всего прошли, но он до сих пор не записан на моём сотовом.

Джослин застыла. Её брови медленно поползли вверх от его слов, однако сразу же, мгновенно, Рид взорвалась смехом. Ярким, искренним, заразительным.

— Ну так что? — сквозь смех переспросил Кеннеди.

— Ладно, — подходя к нему, ответила она и параллельно вытирала подступившие от смеха слёзы с уголков глаз. — Будет тебе номер телефона.

— Отлично, — агент немного отступил, давая пройти Джослин чуть вперёд. Девушка зацепилась за его протянутый локоть. Вот так, они в приятной компании друг друга покинули место упокоения, пока лилии и хризантемы безмолвно наблюдали за ними.

После всего, что с ними произошло. И теперь всегда. Вместе.