Вина.

— Леон, скорее! Двигайся! — встревоженный голос товарища, Люка, с трудом был слышен. Он почти тащил на себе раненного Кеннеди сквозь деревья вперёд, к оставленному командой внедорожнику. Слова друга звучали в ушах Леона как сквозь плотную плёнку. Позади, в чащобе, хрустели ветки. Кто-то или что-то продолжало преследовать их.

Все шумы вокруг перекрывало бешено стучащее сердце. Под рёбрами кожа горела огнём, Кеннеди изо всех сил придавливал кровоточащую рану. Люк буквально втащил друга во внедорожник, плотно захлопнув дверцу, и сам сел за руль. У него самого было ранено правое плечо, ткань камуфляжа пропиталась тёмным, расползаясь всё больше, пока мужчина заводил авто, держась за ключ дрожащими от адреналина пальцами.

— Давай же, жестянка! — прошипел Люк, крепко сжимая здоровой рукой руль. Костяшки побелели от напряжения. Он бросал быстрые и обеспокоенные взгляды на Кеннеди, который не издавал ни звука, лишь выпускал из себя тяжёлое дыхание.

Наконец, машина завелась. Люк вдавил педаль в пол, и они понеслись прочь из этого мрачного места, где едва не погибли. Напряжение не пропало даже когда они уже почти подъехали к Вашингтону, и темноту ночи начали прорезать далёкие огни города. Люк одной правой рукой, сжимая челюсть от боли в плече, наспех накладывал повязку товарищу на рану, пока тот пытался помочь, придерживая бинт на месте.

— Как же так? — бормотал он сквозь зубы, завязывая бинт одним рывком. Слова выходили с дрожью, но не от страха, а от отчаяния и беспомощности. — Всё же шло отлично, но эта мразь... Всех парней...

— Рид, — тихий и сухой голос Леона заставил агента замолчать и вернуть внимание на дорогу. — Мы не могли предугадать.

— Чего? Что эта сука, Белла, появится? — друг слишком резко свернул на повороте, въезжая в город. — Не могли. Но, чёрт возьми, Леон, парни, все...

— Все, — кивнул Кеннеди, всё ещё прижимая руку к ране поверх плотной повязки, что уже начинала пропитываться багровым. — Но это не значит, что мы сдадимся и перестанем охотиться за Уэйном.

Люк хотел возразить, сказать: «Не хватало ещё новых смертей!», однако увидев изнеможённое, но решительное лицо товарища, так и не открыл рта. Со свистом выдохнув, он кивнул, продолжив рулить.

— Тебе в больницу надо. Срочно.

— Нет, — резко возразил Кеннеди, повернув голову к Риду. — Там меня оставят на месяц, не меньше. Сейчас время против нас. С твоим уходом я восстановлюсь быстрее, вези меня домой.

— Леон!

— Люк!

— Блядь, Кеннеди, чёрт бы тебя побрал, идиота! — рявкнул Рид, не сводя глаз с дороги. Несмотря на сопротивление друга, он не свернул, но поехал не в больницу. И не к Леону домой.

***

Только в крепких стенах штаба, за закрытой дверью кабинета Люка, напряжение начало понемногу спадать. Адреналин сменился смертельной усталостью. Агенты наконец-то смогли привести себя в человеческий вид. На письменном столе стояла открытая аптечка, рядом с которой раскиданы по всей деревянной поверхности бинты, антисептик, шовный материал. Всё чистое, стерильное. Грязи и крови на мужчинах больше не было, а испачканная одежда, пропитанная ужасом пережитого и запахом леса, сменилась на чистую, гражданскую. Люк в более спокойной обстановке наложил швы на рану друга и сменил плотную повязку. И о себе не забыл, позаботившись о собственном плече.

— Рана не такая глубокая, как я думал, — сказал Рид, завязывая узел на спине агента. — Нож прошёл хоть и глубоко, но по касательной. Быстро оклемаешься. Я к боссу, посиди здесь.

— Надеюсь, что быстро, — прохрипел Леон, надевая футболку и стараясь сдержать болезненный стон. Он выглядел уже немного лучше, чем там, в лесу.

— Не ворчи, лучше не дёргайся.

На этом Рид вышел из кабинета, на ходу опуская закатанные рукава рубашки. Кеннеди остался наедине со своими мыслями. Тревожными мыслями.

Уэйн нас не оставит, рано или поздно вернётся. Нельзя оставаться здесь или в больнице, у меня безопаснее. Хотя бы на первое время.

Шаги агента отражались лёгким эхом от светлых стен коридора, смешиваясь с какофонией звуков. Штаб был похож на самостоятельный организм: здесь, как кровь по венам, сновали туда-сюда сотрудники и агенты, полные рабочих забот; каждый квадратный метр жил своей жизнью, но никто не был бесполезен – все отвечали за свою функцию без исключения. Два громких стука в дверь влились в смесь из шуршания бумаг и гудения кофемашины где-то в стороне зоны отдыха. Изнутри Люк услышал приглушённое деревом приглашение. Он вошёл, закрыв дверь за собой, и встал перед столом начальника.

— Мистер Лисбон, — кивнул агент, держа руки вдоль туловища.

— Агент Рид, вернулись. Я уже видел ваш экстренный рапорт, — Филипс Лисбон, мужчина средних лет в аккуратном деловом костюме и с лёгкой проседью на висках, сидел на кресле, сложа руки перед собой. — Как Кеннеди?

— Всё лучше, чем я думал. Ранение не критично, восстановление будет быстрым. Задеты лишь мышечные ткани, органы в порядке. Понимаете, сэр, всё же лучше ему быть в больни-

— Никакой больницы, Рид! — резкий возглас и хлопок ладони Филипса по столу заставили Люка быстро захлопнуть рот. На лице начальника было ярко выражено недовольство, которое он и не пытался скрыть. — Это был полный провал против Уэйна. Четверо наших агентов погибли. Сейчас вам в больнице, особенно в штабе, находиться опасно. Ты прекрасно знаешь его, он взял вас на прицел. И тебе, и Кеннеди нужно быть осторожнее и не высовываться. Леон пусть не выходит из своего дома, я уже распорядился о слежке. И ты тоже там будь.

— Но, сэр! — непрошенная дрожь прорвалась наружу. — А моя сестра? Джослин не имеет к этому никакого отношения!

— Не думаю, что в деле с таким, как Уэйн, у тебя есть вообще какие-либо варианты.

Рид всё понял и без уточнений. Ему придется потащить сестру, его единственного родного в этом мире человека, в дом к Леону. Заставить её полностью окунуться в собственные проблемы. Это то, чего он всегда боялся, когда только начал служить агентом. И самое страшное – Люк знал, что когда-то это всё-таки случится. Она и так видела его раны, помогала ему менять повязки, ухаживала за ним, а теперь... Ладони превратились в кулаки, он опустил подбородок к груди, пытаясь выровнять дыхание.

— Я понял, — наконец ответил агент, коротко кивнув, но выражение лица у него было такое, словно он себе вынес смертный приговор.

***

Комната для персонала была тесной и душной. В воздухе лениво кружилась пыль собственном танце. Этот ритм был нарушен резким грохотом захлопнувшейся двери, когда Джослин вошла внутрь. С громким шлепком папка с резюме из её рук отправилась на маленький столик с небольшими пятнами от кофе, а теперь уже свободные руки расплели тугой хвост и растрепали длинные каштановые волосы. Усталый выдох вышел из груди девушки, когда она села на скромный диванчик, где обычно переводила дыхание в особенно загруженные смены в кафе. Глаза уткнулись в серый потолок. Работа администратором в подобном заведении – дело нелёгкое, но параллельный поиск новой работы – задача ещё сложнее.

С тонким скрипом дверь приоткрылась, и в помещение проскользнула Габи, бариста. Она села рядом с Лин, взгляд молча скользил по фигуре девушки, пытаясь выявить причину. А потом она приметила папку, которую видела уже не единожды.

— Что, опять не приняли? — с сочувствием спросила Габи, склонив голову к Лин. Взгляд прошелся по потухшему лицу подруги, а потом сместился на знакомую папку.

— Как будто могло быть иначе, — сухо отрезала она. Её карие глаза встретились с зелеными подруги. — Финансистов в мире хоть отбавляй, никому я на хрен не сдалась. Чем я вообще думала, выбирая эту специальность в колледже?

— Да ладно тебе, Лин, — Габи мягко коснулась её плеча. — У тебя и тут всё отлично получается. Фред тобой очень доволен.

— Ох, Габи... — протянула она, осторожно смахнув ладонь с плеча и вставая с дивана. Спина тихо хрустнула, когда Лин потянулась. — Не в том дело. Я знаю, что всё у меня здесь хорошо, но... — губы поджались, пока Рид искала нужные слова. Виски неприятно пульсировали в такт сердцебиению. — Здесь много не заработаешь. Я не хочу жить полностью за счёт брата. Большая часть расходов на нём, а если я устроюсь на престижную должность, то, может, он бросит свою адскую работу! Чёрт...

Девушка прикусила внутреннюю сторону щеки и сильно зажмурилась, обхватив голову руками. Пальцы впились в скальп, так и норовя проникнуть глубже к мозгу. Габи не могла спокойно смотреть на её страдания. Она быстро встала и оттянула её руки.

— Я знаю, ты говорила, что работа Люка... сложная. Но всё ли настолько плохо? Он никогда не жаловался.

Джослин безнадёжно замотала головой. Она рассказала Габи о «работе» брата только в общих чертах. Очень общих: «Работа у старшего очень опасная, это всё, что я могу сказать». Ничего более. Не могла больше. Нельзя. Даже факт её собственной осведомленности о его работе ставил на спине Лин красную мишень для всех опасностей, с которыми сталкивался Люк. Что уж говорить о постоянных ранениях, которые этот остолоп приносил на себе домой после каждой миссии?

Она видела эти раны. Они были разные. Сначала ей было страшно смотреть на них, это было ужасно – видеть родного человека в кошмарном состоянии, чувствовать запах его крови. Но со временем рыдания в подушку по ночам утихли, ужас сменился внутренней душевной болью, скрываемой за внешней маской безразличия. Молча, Лин помогала брату с ранами. Он обучил её основам, так как сам является полевым медиком. Так она стала его помощницей-медсестрой. Только вот это не значило, что Джослин смирилась. Нет. Наоборот. Она училась усерднее, потом, по окончании колледжа нашла эту работу в кафе, а теперь... эти безуспешные поиски новой. Глубоко внутри сестра надеялась, что если получит престижную должность с хорошей зарплатой, то брат уволится, перестанет рисковать своей жизнью. Это была её единственная мечта. Чтобы Люк был жив и здоров. После потери их родителей он – её единственная семья. Джослин не хочет потерять и его.

— В этом и проблема, Габи, — плоским, вымученным голосом пробормотала она. — Люк никогда не жалуется.

Тонкие брови Габи в сочувствии изогнулись. Без единого слова она приблизилась и нежно обняла Лин, поглаживая обеими ладонями её спину. Руки Рид нерешительно поднялись, отвечая на объятие.

— У тебя всё получится, Лин, — тихо приговаривала Габи. — Ты же Рид.

Джослин смогла только сдавленно промычать что-то неразборчивое, пока прятала лицо в плече. Пальцы сильнее сжали ткань на спине Габи, ища опоры. Перед глазами всё поплыло, слёзы она не сдерживала. Она не была сильной женщиной с деньгами всего мира, способная по щелчку пальца сделать так, как ей вздумается. А она бы так хотела... Но, хотя бы тут, с Габи и её успокаивающим голосом, и пока никто их не видит в этой пыльной каморке, Джослин могла себе позволить просто поплакать.

***

С противным лязгом ключи приземлились на обувницу. Лин стянула с себя ботинки и, повесив лёгкое пальто на крючок на стене, поплелась вглубь дома, к гостиной. Тишина вокруг давила на голову, не давала желанного покоя, как было когда-то... когда-то очень давно, когда ещё родители были живы. Да и дом был другой. В другом городе. Не этот, что достался им от покойной бабки. Тот, счастливый, был в городе, которого больше не существует.

Время было позднее, за окном сплошная темень нависла над домами. Даже луны не было видно. Эта красавица спряталась за тучами, забрав с собой своих подруг – звёзд. Если бы не уличные фонари, то тогда бы совсем не было ничего видно. Но Джослин сейчас окна и виды за их стеклом не интересовали. Девушка свалилась на диван, пружины запротестовали с жалобным скрипом, только вот ей было всё равно на них. Все мысли были о Люке. Уже вторые сутки брат ничего не писал. На миссии. Он предупреждал, всегда. Путь одним словом: «Работа», но она хоть так понимала, что он не просто пропал. Хотя... даже так тревожные мысли не покидали её голову.

Прямо как и сейчас, но она не смела сама сделать звонок или отправить сообщение. Нельзя. Да и до него не дойдёт. На миссии нельзя брать сотовый. Буквально заставив себя оторваться от мягкой поверхности, Рид поднялась и пошла к ванной комнате. Ей нужно было смыть с себя всю пыль, всю усталость, весь позор, который она испытала на собеседовании, особенно этот надменный взгляд, заставлявший всё внутри сжиматься. Она чувствовала себя букашкой. И не только тогда – постоянно. Букашкой, не способной повлиять ни на что в своей жизни.

Вода, дождем на неё падающая из душевой лейки, совсем не помогала. Ни горячая, ни холодная. Легче не становилось, усталость вцепилась в неё мертвой хваткой, не желая отпускать. Лин перекрыла поток, вылезая из душа и вытираясь насухо махровым полотенцем. Накинув домашние футболку и штаны, девушка вышла из теплой, наполненной паром ванной комнаты в холодный мрак коридора дома. Она вернулась на диван, снова падая на него. В этот раз пружины молчали, видимо, сожалея ей. Мокрые волосы лежали на мягкой обивке, влага впитывалась в ткань, но Рид не обращала на это внимания. Она просто сидела, уткнувшись в потолок и... смотрела опустошённым взглядом. Но внезапно затишье разорвал громкий рингтон на сотовом Лин. Она сразу же подорвалась с дивана и схватила телефон в руку, отвечая на звонок. Она знала, что это Люк.

— Люк! Живой! — облегчённо воскликнула Джослин в трубку. — Ты где? Почему домой не едешь?

— Живой, живой, Джо, не кипятись! — ответил брат с приободренным голосом, но Лин не была бы сестрой, если бы не услышала усталость в нём. Слишком уж натянут. Это снова заставило внутренности скукожиться. — Только вот... дело есть.

— Что за дело? — встревоженно переспросила она, теребя края футболки. Зрачки неспокойно забегали по комнате. — Люк, не молчи.

— Я тебе адрес сейчас скажу, — наконец подал голос он. — Собери самое необходимое. Приезжай.

Приехать? Куда? Такого не было никогда... — неспокойные мысли уже как насекомые сновали в черепной коробке Джослин, заставляя головную боль становиться сильнее.

Как только адрес дрожащей рукой был написан на огрызке бумажки из блокнота, Лин подорвалась с места и побежала в свою спальню. Там, схватив рюкзак со стула, она начала быстро собирать вещи. Бросила туда немного одежды, запихала на самое дно её и Люка документы, а перебравшись в ванную, забрала из настенного шкафчика аптечку, предварительно проверив содержимое на наличие самых основных вещей.

Вроде бы всё собрала, — Рид надела пальто, совершенно наплевав на то, что она еще в домашней одежде. Если брат сказал куда то ехать, значит, это срочно. Не было времени на промедление.

Буквально впрыгнув в обувь, девушка выбежала с рюкзаком в руках и с телефоном у уха. Она нервно постукивала носком по тротуару, слушая протяжные гудки на той стороне линии. Ночной ветер облизнул своей прохладой влажный от волос затылок, заставив кожу покрыться мурашками. Наконец, гудки прекратились, сменившись на голос женщины:

— На какой адрес желаете заказать такси?

Джослин протараторила адрес их с братом дома, — Только быстрее, пожалуйста. Спасибо.

Через две невероятно мучительные минуты ожидания жёлтая машина наконец остановилась перед ней. Лин сразу же запрыгнула в седан на переднее сиденье, проигнорировав удивлённый взгляд водителя, направленный на её мокрую голову, да и вообще достаточно... домашний вид. Как только она сказала адрес, что дал ей брат, авто тронулось с места, направляясь к месту назначения.

На душе было неспокойно. Здания за окном машины проносились на большой скорости, но Рид было не до них. Что такого могло произойти, что даже она вынуждена сменить место? И что это за адрес такой, в каком то частном секторе, почти на самом выезде из города? Неужели там будет безопаснее, чем у них дома? Лин надеялась только на то, что Люк не ранен.

Вскоре такси остановилось. Она протянула водителю пару купюр и, не ожидая сдачи, вышла и захлопнула дверь. Машина сразу же скрылась за поворотом, а Джослин взглядом тёмных глаз проводила её угасающие в ночи задние фары. Дом был ничем не примечателен. Такой же, как и остальные в этом районе. Несмотря на это, ей тут было неуютно. Как будто кто то наблюдал тени. Она резко оглянулась, но ничего не увидела.

Сам же дом серый, двухэтажный, с небольшой газонной территорией без забора. Но чей? Люк не говорил, что покупал недвижимость. Окна были плотно задернуты шторами, но в одном из них, на втором этаже, она приметила слабое мерцание. Там был её брат. Она как будто бы его чувствовала, и дело было не в осведомленности о его нахождении там.

Рид рванулась с места, решительным шагом направившись ко входной двери. Ладонь твёрдо легла на ручку, Лин открыла себе путь внутрь, совершенно не ожидая, что будет не заперто, поэтому дверь с грохотом ударилась о стену. Рюкзак был сброшен на пол, а Джослин, не снимая обуви, прошла дальше, осматриваясь. Она оказалась в гостиной. Пустой гостиной. Но дальше по коридору, где была видна лестница, девушка услышала бормотание знакомого мужского голоса.

Люк.

Лин даже не заметила, как поднялась наверх и уже стояла перед закрытой дверью. Одним резким движением она распахнула её и оказалась внутри.

— Люк, чёрт тебя побери, что происходит?! — взорвалась наконец сестра, пересекая порог. — Почему именно сюда-

Она вмиг закрыла рот, не веря своим глазам. Картина была... живописная. Перед ней, в этой комнате, на кровати лежал какой то мужчина с перевязанным торсом и влажной тряпкой на лбу. Весь покрытый испариной, лицо которого даже в бреду искажено было не болью, а каким-то внутренним напряжением – плотно закрытые веки, сдвинутые брови, сжатая челюсть. Люк над ним корпел, явно вымотанный. И тоже с бинтами, на правом плече, но эта перевязка была более неумело выполнена. Он явно делал её сам себе одной рукой. Брат повернулся и приложил указательный палец к губам, на что сестра кивнула, округленным от удивления взглядом скользя по мужчине на кровати.

— Идём, — тихо сказал Люк, поправив тряпку на лбу неизвестного, после чего вывел растерянную Джослин из комнаты, прикрыв дверь за собой.

— Люк. Объяснись.

— Джо, это...— начал он, устало потирая затылок. — Это Леон. Леон Кеннеди. Помнишь, я как-то мимоходом рассказывал? Он получил на миссии ранение. Не сильно серьёзное, но у него внезапно появился жар. Сутки точно вот так пролежит.

— Я не об этом, Люк, — перебила сестра, пригладив растрёпанные чёрные волосы брата. Он лишь вымученно вздохнул, дёрнув подбородком.

— Знаю. В общем, миссия провалилась. Наши погибли. Только я и Кеннеди остались в живых, — такие же, как у Лин, карие глаза выражали стыд и горечь. Он всегда трудно переживал потери товарищей. — Нас теперь, скорее всего, преследуют. Это дом Леона. Тут надёжная система безопасности. За нами присматривают. Скрытно.

— Преследуют? — мертвенный холод прошёлся неприятной волной по коже Джослин. С братом она переживала, как ей казалось, всё: самые страшные раны, долгое отсутствие без связи, но... Никогда ещё над ним не нависала такая опасность.

— Да, Джо, преследуют, — кивнул Люк, осторожно положив руки на плечи сестры. — Поэтому нам всем следует быть здесь. Я понимаю, что ты так рискуешь своей работой, но... пожалуйста. Попроси пока неделю отгулов. Я и сам не знаю, насколько это затянется.

Брат осторожно притянул её ближе к себе, заключая в тёплые объятия. Лин медленно ответила на них, стараясь не касаться раненного плеча Люка, чтобы не причинить ему больше боли. Над ними и так теперь нависла огромной тучей проблема, степень опасности которой она пока не могла себе представить в полной мере. Брат даже не спросил о её внешнем виде, тихо поглаживая сестру здоровой рукой по мокрым волосам, ведь знал свою Джо лучше всех – она неслась со всех ног сюда.

— Прости, Джо, я не хотел тебя втягивать настолько, — прошептал он, не отстраняясь. В голосе брата она уловила дрожь, граничащую со всхлипами. — Прости.

Она резко отстранилась, крепко обхватив лицо Люка. Её глаза впивались в его изнеможённые, потускневшие от усталости.

— Не надо, Люк. Всегда справлялись, — заверила Джослин. — И в этот раз справимся. Обещаешь?

— Обещаю.

Девушка кивнула, освободив Люка из своей хватки.

— Хорошо, — зрачки быстро метнулись к закрытой двери, за которой был Кеннеди. — Ты с ним закончил? Всё правда не так серьезно? А с твоим плечом?

— Да, да, Джо, не переживай. Лучше пойдём, надо обустраиваться здесь. Леон показал свободную комнату, я её для тебя оставил. Я сам диваном обойдусь.

— Эй, — Лин остановила брата напряжённым взглядом на полпути к лестнице. — Ты же ранен. Комната твоя. Не хочу ничего даже слышать.

Он приподнял согнутые в локтях руки с лёгкой ухмылкой на лице. — Ладно, спорить не буду, — ответил он, после чего развернулся и начал спускаться по тихо скрипящим ступенькам.

Джослин не торопилась за ним. Она так и стояла на месте, повернув голову к двери. Там, в комнате, был ещё один человек. Зная Люка, он ночами не будет спать, пока этот Кеннеди не встанет на ноги. Кажется, ей снова нужно включаться в роль медсестры и помочь брату. Снова бинты, снова стойкий запах спирта в ноздрях. Но ради него она готова. Она просто хочет, чтобы Люк отдохнул после такого потрясения.

Заставив себя отвести взгляд от белой поверхности двери, сестра поспешила за братом вниз.