Герой рядом со мной.

Дом Стива встретил их предрассветной прохладой и тишиной, которая казалась почти неестественной после грохота взрывов. Огромный особняк Харингтона теперь больше напоминал убежище для выживших. Ребята, измотанные до предела, разбрелись по комнатам. Дастин, Лукас, Макс и Джейн буквально рухнули на ковры и диваны в гостиной, заснув в ту же секунду. Джонатан, всё еще бледный, уснул в одной из гостевых спален. Робин бережно уложила Вики, чьи волосы уже начали возвращать свой золотистый оттенок, и сама заснула рядом, крепко сжимая её руку.

На кухне, освещенной лишь тусклым светом над плитой, сидели Стив и Эдди. Между ними повисло то самое вязкое, электрическое напряжение, которое возникает, когда слова больше не нужны, но чувства требуют выхода.

— Знаешь, Харингтон, — Эдди вертел в пальцах пустую кружку, его голос был непривычно тихим, — когда тот лазер ударил... я на секунду подумал, что всё. Что я больше не увижу твоего идеального начеса.

Стив усмехнулся, но в его глазах стояли слезы. Он протянул руку и накрыл ладонь Эдди своей. Кожа была грубой, в мозолях от гитарных струн и битвы, но это было самое надежное прикосновение в мире.

— Я тоже испугался, Мансон. За тебя. Больше, чем за себя.

Эдди поднял взгляд, и их глаза встретились. В этом коротком расстоянии между ними искрило сексуальное напряжение, смешанное с облегчением. Стив чуть подался вперед, сокращая дистанцию, и в воздухе повис немой вопрос, на который оба уже знали ответ.

Тем временем на террасе второго этажа стояли Майк и Уилл. Утренний туман окутывал деревья, и холодный воздух приятно холодил разгоряченную кожу.

— Ты... ты действительно всё это время был им, — Майк неловко переминался с ноги на ногу, глядя на Уилла. — Столько силы в тебе, Уилл. Я всегда знал, что ты особенный, но это... ты выжил после такого.

Уилл прислонился к перилам, его лицо в рассветных лучах казалось почти прозрачным.

— Я просто не мог позволить тебе умереть, Майк. Это единственная сила, которая у меня была.

Между ними задрожала неловкость. Майк чувствовал, как в груди теснит от невысказанных слов. После признания Уилла в фургоне Майк словно потерял дар речи. Ему хотелось кричать, что он чувствует то же самое, но страх и новизна этих ощущений сковывали горло.

Они молча поднялись в комнату. Спальня Стива была просторной, но кровать в ней оказалась всего одна — огромная, застеленная тяжелым покрывалом.

— Слушай, Майк, — Уилл отвел глаза, комкая край своей кофты. — Если тебе... если тебе неловко или противно после того, что я сказал... я могу уйти. Посплю на диване в гостиной. Всё нормально.

Майк замер у двери. Его сердце пропустило удар.

— Нет. Ни в коем случае. Останься... со мной. Пожалуйста.

Они легли в темноте, разделенные лишь парой дюймов пространства, которое казалось пропастью. Воздух в комнате стал густым. Прошло полчаса, час. Майк слышал ровное дыхание Уилла и решил, что тот уснул.

— Уилл? — шепотом позвал Майк. Тишина. — Ты спишь?

Ответа не последовало. Майк глубоко вздохнул, чувствуя, как плотина внутри него рушится.

— Я такой дурак, Уилл... — прошептал он в темноту, обращаясь к «спящему» другу. — Я так долго не понимал. Я злился, путался, искал ответы не там. Но когда я увидел тебя там, на полу... я понял, что мой мир просто не существует без тебя. Ты самое дорогое, что у меня есть. Ты — моё всё.

Майк медленно, почти невесомо, потянулся к Уиллу. Его губы коснулись прохладной щеки Уилла — нежный, едва ощутимый жест. Но затем, ведомый порывом, он переместился к его губам.

Это был мягкий, пробуждающий поцелуй. Майк аккуратно смял губы Уилла, вкладывая в это движение всю ту нежность, которую копил годами. И вдруг он почувствовал, как Уилл отвечает.
Уилл не спал. Он подался вперед, углубляя поцелуй, и его рука легла на затылок Майка, притягивая его ближе. В тишине комнаты раздался тихий, гортанный стон.

— Я всё слышал, Майк... — выдохнул Уилл прямо в его губы.

В комнате мгновенно стало жарко. Неловкость сгорела в огне нахлынувшей страсти. Их языки сплелись в медленном, изучающем танце. Майк, чувствуя ответную реакцию, окончательно потерял контроль. Он переместился к шее Уилла, покрывая её мокрыми, горячими поцелуями, оставляя метки на нежной коже. Уилл запрокинул голову, тяжело дыша, и его пальцы запутались в кудрях Майка.

— Майк... — сорвалось с губ Уилла тихим придыханием.

Это было утро новой жизни. Жизни, где больше не было секретов, и где каждый вдох принадлежал им обоим.

Майк медленно вел рукой вниз, по линии позвоночника Уилла, чувствуя, как того прошибает дрожь. Неловкость, которая сковывала их на террасе, окончательно сгорела в жаре этой комнаты. В воздухе, кажется, можно было высекать искры — настолько плотным было напряжение между ними.

Майк навис над Уиллом, глядя ему прямо в глаза. В полумраке зрачки Уилла были расширены, отражая лишь свет луны и бездонную преданность. Когда Майк снова поцеловал его, это уже не было просто нежностью. Это было утверждение прав — жадное, глубокое, с привкусом обладания. Его язык смело проникал внутрь, сплетаясь с языком Уилла в ритме, который заставлял кровь закипать.

— Майк... пожалуйста... — выдохнул Уилл, когда пальцы Уиллера сжали его бедро, притягивая ближе.

Их тела столкнулись — горячая кожа к горячей коже. Майкл переместился ниже, его поцелуи становились всё более властными, оставляя за собой дорожку из обжигающих меток на горле и ключицах Байерса. Уилл выгибался под ним, задыхаясь, его руки судорожно блуждали по спине Майка, впиваясь ногтями в лопатки, когда его губы коснулись сосков. Тихий, хриплый стон Уилла заполнил тишину комнаты, и Майк почувствовал, как внутри него всё скручивается в тугой узел.

Он навис над Уиллом, чувствуя его прерывистое, горячее дыхание на своих губах.

— Уилл... — прошептал он, его голос сорвался от избытка чувств. — Ты не против? Ты действительно хочешь этого сейчас? Скажи мне, если я должен остановиться.

Уилл притянул его за затылок, впиваясь пальцами в кудри Майка, и его взгляд в полумраке горел такой преданностью, что у брюнета перехватило дыхание.

— Я... я никогда не делал этого раньше, — признался Уилл, задыхаясь от близости. — Ни с кем.

— Я тоже, — Майк замер, глядя ему прямо в глаза.

— Даже с Джейн... у нас всё было иначе. Платонически.

— Пожалуйста, Майк... Не останавливайся.

Никогда больше не останавливайся.

Майк медленно скользнул вниз. Он помнил слова Уилла о том, что это его первый раз, и страх причинить боль другу, ставшему смыслом жизни, перекрывал даже собственную жажду. Майк действовал с бесконечной, почти сакральной нежностью. Он спустился поцелуями к бедрам Уилла, чувствуя, как того прошибает дрожь. Чтобы сделать всё максимально мягко, Майк начал медленно, нежно ласкать его языком, подготавливая, смачивая и согревая самое сокровенное пространство между ними. Уилл запрокинул голову, из его горла вырвался первый, по-настоящему громкий стон — влажный звук его собственного наслаждения, который эхом отозвался в тишине комнаты.

— О боже... — шатен судорожно вцепился в подушку, его тело выгибалось навстречу этим обжигающе-влажным ласкам.

Когда Уиллер наконец поднялся и снова заглянул ему в глаза, убеждаясь, что Уилл готов, он бережно, но уверенно развел его колени. Проникновение было медленным, почти мучительным от избытка чувств. Уилл резко вскинул голову, его челюсть сжалась, а пальцы вцепились в простыни так сильно, что послышался треск ткани. Но благодаря нежной подготовке Майка, резкая вспышка боли почти мгновенно сменилась всепоглощающим, расплавленным жаром.

— Ты как? — выдохнул Майк, замирая, его лоб прижался ко лбу Уилла.

— Да... да, продолжай... еще, — прохрипел Уилл, обхватывая ногами его талию, притягивая Майка к себе так близко, словно хотел впустить его под саму кожу

— Тише, Уилл... я здесь... — Майк шептал это прямо ему в губы, замедляясь, давая им обоим прочувствовать этот момент абсолютной близости.
Но ритм быстро нарастал. По комнате разносились лишь звуки их прерывистого дыхания и тихие, влажные шлепки тел. Уилл больше не сдерживался — его стоны становились всё громче, всё более надломленными. Он подавался навстречу каждому толчку Майка, обхватив его ногами за талию, притягивая к себе так сильно, словно хотел раствориться в нем. Жар в комнате стал невыносимым, пот катился по их телам, смешиваясь в одно.

Пальцы их рук переплелись над головой, Майк властно удерживал его, ведя за собой в этот шторм. Финальный рывок был похож на взрыв — Майк уткнулся лицом в шею Уилла, оставляя там багровый след, пока Уилл содрогался под ним, выкрикивая имя Майка как молитву.

Ритм их движений становился всё более откровенным. Майк изучал каждый дюйм тела Уилла, его губы блуждали по животу, заставляя Байерса судорожно вздрагивать. Когда Майк начал ласкать его руками между ногами, Уилл запрокинул голову, и из его горла вырвался хриплый, надломленный звук.

— Майк... о боже...нее...мх...ахх~

В какой-то момент Майк прижал руки Уилла к подушке над его головой, переплетая их пальцы, и посмотрел на него — Уилл выглядел прекрасным в своем экстазе, его лицо было искажено удовольствием, а губы припухли от поцелуев.

Финальный рывок был похож на падение в бездну. Майк уткнулся лицом в шею Уилла, срываясь на хриплый крик, пока Уилл содрогался под ним, выкрикивая имя Майка как единственное спасение. Весь мир за пределами этой комнаты просто перестал существовать — осталась только эта ослепительная вспышка, в которой они сгорели и возродились заново.

На втором этаже, в комнате, залитой мягким полумраком, время словно остановилось.

После той ночи, когда их тела и души наконец стали одним целым, Майк и Уилл лежали, переплетя пальцы. В воздухе всё еще витал запах их страсти и той невыносимой нежности, которая родилась из боли.

— Майк... — прошептал Уилл, его голос был тихим и хриплым. Он прижался щекой к плечу Майка, чувствуя его тепло. — Ты не жалеешь? О том, что произошло... и о том, что я тебе сказал?

Майк повернул голову, зарываясь носом в растрепанные волосы Уилла. Он вспомнил, как бережно подготавливал его тело, как боялся причинить боль своему самому дорогому человеку, и как Уилл, дрожа от наслаждения, просил его не останавливаться.

— Жалею только об одном, Уилл, — Майк крепче сжал его руку. — Что я был таким слепцом все эти годы. Что заставлял тебя нести этот груз в одиночку. Я люблю тебя. И теперь, когда я знаю, каково это — касаться тебя вот так... я никогда тебя не отпущу.

Когда спустя несколько часов они спустились вниз, на кухне уже вовсю кипела жизнь. Стив переворачивал блинчики, а Эдди, напевая что-то из Black Sabbath, расставлял тарелки.

Майк и Уилл старались держаться естественно, но их выдавала каждая мелочь: то, как Майк собственнически положил руку на спинку стула Уилла, и то, как Уилл едва заметно морщился, садясь на твердую поверхность.

— Ого, — Эдди замер с вилкой в руке, переводя взгляд с одного на другого. — Ребята, вы сегодня сияете ярче, чем лысина Бреннера перед смертью. Что-то случилось?

Стив бросил быстрый взгляд на шею Уилла, где под воротником футболки Майка явно виднелся багровый след, и тут же кашлянул, скрывая улыбку.

— Оставь их в покое, Мансон. Они просто... хорошо отдохнули.

Робин, сидевшая рядом с Вики, которая уже выглядела почти как прежде только несколько седых прядей напоминали о вчерашнем, хитро подмигнула Майку.

— Майк, у тебя футболка наизнанку. Наверное, очень торопился на завтрак?

Майк вспыхнул до корней волос, лихорадочно поправляя одежду, а Уилл лишь спокойно взял его за руку под столом, сжимая её. В этот момент неловкость уступила место глубокому, спокойному счастью. Они были дома.

Джейн вошла в кухню последней. Она посмотрела на Майка, затем на Уилла. В её взгляде не было обиды — только глубокое, мудрое спокойствие. Она подошла к ним и положила руку на плечо Уилла.

— Я стерла им память, — тихо сказала она. — Вся эта чертовая лаборатория забыла ваши лица. Бреннер мертв. Мы свободны.

— Свободны, чтобы начать всё заново, — добавил он.

Они сидели все вместе — израненные, изменившиеся, наделенные силами, которые пугали мир, но здесь, в этом кругу, они были просто семьей. Вики, Робин, Дастин, Лукас, Макс, Джейн, Джонатан, Стив и Эдди — каждый из них внес свою искру в этот финал.

Майк посмотрел на Уилла, чувствуя, как внутри него пульсирует алая энергия, согретая любовью. Битвы не закончились, и мир за окном всё еще был полон опасностей, но теперь Майк точно знал: пока рука Уилла лежит в его руке, им не страшен ни один лазер, ни одна тень.

Это был конец Человека-паука, скрывающегося в тени. И начало легенды о двоих, чья любовь стала сильнее самой смерти.

Они вышли на террасу дома Стива, глядя на восходящее солнце.

— Ну что, Уилер, — Уилл прислонился плечом к Майку, — куда теперь?

— Туда, где нам не нужно будет прятать маски, — ответил Майк, нежно целуя его в висок. — Домой.

Конец.