Глава 12- Клетка
Штаб-квартира «Департамента». Сектор 0.
Джейн стояла в центре зала, её глаза горели алым, но энергия срывалась с пальцев бесполезными искрами. Под потолком вибрировала огромная коническая установка — подавитель «Частота Зеро». Бреннер предусмотрел всё.
— Нет... — прошептала она, падая на колени.
— Прости, дорогая, но я слишком долго тебя изучал, — голос Бреннера эхом разносился под сводами. — Ты больше не Ведьма. Ты просто сломленная девочка. Я создал тебя, я тебя и убью.
В следующую секунду подручные доктора смяли их. Макс пыталась драться, её хлыст рассекал воздух, но против десятка шокеров она была бессильна. Лукаса и Дастина прижали к полу, а Майка, который бросился к Джейн, оглушили прикладом.
Спустя час. Лабораторный блок.
Майк пришел в себя от резкого запаха антисептика. Он был прикован к металлическому креслу за прозрачным сверхпрочным стеклом. В соседних камерах он видел остальных: Макс, Джейн, Дастина и Лукаса. В дальнем углу на каталке лежал Джонатан — бледный, опутанный трубками, без сознания.
Бреннер вошел в стерильную зону, заложив руки за спину.
— Посмотрите на себя. Молодые, амбициозные... и такие бесполезные в своем нынешнем виде, — он остановился перед камерой Майка. — Но я не собираюсь вас убивать. Вы — отличный материал. Если кровь Джейн и Максин приживется в ваших телах, я получу целый отряд таких, как они. Вы станете моими новыми инструментами влияния на мировой арене.
— Ты... ты чудовище, — выплюнул Майк, дергаясь в оковах. — Паук придет за нами. Он разнесет это место!
Бреннер лишь холодно улыбнулся.
— Я очень на это надеюсь. Нам как раз не хватает его образцов. Ведь это не похоже на мой эксперимент.
Тем временем. Улицы Манхэттена.
Уилл приземлился на крышу напротив штаб-квартиры. Его костюм на боку снова потемнел от крови, дыхание было свистящим. Он заглянул через панорамное окно в холл и похолодел. Пусто. Только гильзы на полу и разбитое стекло.
Он опоздал.
Уилл прислонился к холодному бетону, чувствуя, как сознание начинает плыть. Если он сейчас войдет туда один и упадет — надежды не останется.
Дрожащими пальцами он достал из потайного кармашка на запястье мини-телефон. Экран мигнул. Он набрал номер Робин.
— Алло? Уилл? Где вы все? Дастин не отвечает! — голос Робин был полон паники.
— Робин, слушай меня внимательно, — Уилл прижал руку к раненому боку, его голос под маской звучал глухо. — У меня мало времени. Я — Человек-паук.
В трубке повисла мертвая тишина.
— Уилл... это не смешно...
— Это правда. Бреннер забрал их всех. Майка, Джейн, Макс... всех. Я иду внутрь, но я ранен. Если я не выйду через час... Робин, в моем подвале, за старыми коробками с красками, лежит флешка. Там всё. Эксперименты над детьми, данные об Алой Ведьме, записи Бреннера. Опубликуй это. Расскажи миру, что он с ними сделал.
— Уилл, подожди! Не ходи туда один!
— Я должен, — прошептал он, глядя на темные окна лаборатории, где где-то там был Майк и мои друзья. — Без них мне нет смысла выходить.
Уилл отключил связь. Он натянул маску поплотнее, чувствуя, как адреналин перекрывает боль. Он не был лидером, он не был самым сильным в группе, но сейчас он был их единственным шансом.
Внутри лаборатории.
Бреннер подошел к панели управления, готовясь начать процесс переливания.
— С кого начнем? — спросил он, глядя на Майка. — Может быть, с твоего самого преданного друга? Или может с тебя?
Майк закричал, пытаясь вырваться, когда к камере Дастина подошел лаборант с огромной иглой.
И в этот момент свет в лаборатории мигнул. Послышался глухой удар сверху, словно что-то тяжелое упало на крышу лифта.
— Он здесь, — прошептал Майк, и на его лице, несмотря на страх, появилась безумная улыбка. — Ты совершил ошибку, Бреннер. Ты оставил его на свободе.
Стены лаборатории «Департамента» дрожали от низкочастотного гула подавителя «Частота Зеро», но Майк Уилер не слышал этого звука. В его ушах стоял оглушительный звон собственного пульса, бешено колотившегося в висках. Он был распят в металлическом кресле, и по прозрачным магистралям катетеров в его вены, толкаясь и пульсируя, вливалась сама погибель — сущность Алой Ведьмы. Каждая клетка его тела плавилась, кости словно превращались в раскаленное стекло.
Там, за бронированной перегородкой, Дастин и Лукас бились в немой, парализующей истерике. Дастин срывал ногти о металл двери, его лицо было багровым от крика, которого никто не слышал. Лукас сполз по стене, закрывая голову руками, не в силах больше смотреть на мучения друга.
А на операционном столе в центре зала, беззащитный и бледный, лежал Джонатан. Он был опутан датчиками, его дыхание было едва заметным. Майк смотрел на него сквозь пелену слез и думал: «Где же ты, Паук? Пожалуйста, приди... Почему ты спишь, пока мир рушится?»
Бреннер подошел к Майку, почти ласково коснувшись его холодного лба:
— Твое сопротивление — это лишь шум, Майк. Джонатан не спасет тебя. Он — лишь приманка, которая сработала идеально. Ирония в том, что герой, которого ты так ждал, уже проиграл.
И в этот момент потолок взорвался дождем из бетона и искр.
Человек-паук рухнул в центр зала. Его приземление не было грациозным — он тяжело завалился на бок, и Майк увидел, что его правый бок превратился в сплошное кровавое месиво. Алая струя стекала по бедру, оставляя на белом кафеле дымящийся след.
— Взять его! — ледяным тоном приказал Бреннер.
Тридцать «Чистильщиков» в тяжелой броне сомкнули кольцо. Уилл — а под разорванной маской это был именно он — едва видел сквозь пелену крови и пота. В голове набатом стучали слова Макс, сказанные когда-то на крыше под светом звезд: «Уилл, если ты окажешься на краю... если увидишь, что Майк умирает, в тебе проснется Тень. Форма Венома. Но берегись — она заберет всё, что делает тебя Уиллом Байерсом. Ты станешь голодом. Ты станешь местью».
Но Уилл еще не был готов стать монстром. Он хотел быть человеком — ради Майка.
Он рванулся вперед. Это был не бой, это было жертвоприношение. Его избивали прикладами, пули вырывали куски плоти из его плеч, но он не останавливался. С каждым ударом он становился слабее, но его воля была тверже алмаза. С диким, нечеловеческим рыком он начал бить кулаками по стеклу камеры Майка.
Удар. Стекло треснуло, окрасившись в багровый от его собственной плоти.
Удар. Кости на его руках хрустнули. Майк видел эти длинные, тонкие пальцы художника, которые сейчас превращались в кашу.
И тут перчатка на его запястье задралась. Майк увидел маленькое родимое пятно в форме созвездия. Время остановилось. Те самые «бабочки» в животе Майка, которые всегда оживали от одного взгляда Уилла, теперь превратились в ледяные иглы, пронзившие его насквозь. Майк перевел взгляд на лежащего без сознания Джонатана, а потом снова на истекающего кровью героя.
О боже. Это не Джонатан. Это мой Уилл.
— УИЛЛ! НЕТ! — Майк закричал так, что его голос сорвался на хрип. — УХОДИ! ПОЖАЛУЙСТА!
Уилл выбил стекло. Последним рывком он вырвал Майка из кресла, вытянул из камер Джейн, Макс, Дастина и Лукаса. Он буквально швырнул их за массивные колонны, закрывая собой от непрекращающегося шквала пуль. Он стал их щитом. Он защитил их всех, кроме себя.
А потом он упал. Силы покинули его тело, как вода уходит из разбитого сосуда.
Майк подполз к нему, подхватывая его голову, пачкаясь в горячей, густой крови Уилла. Он уложил его к себе на колени, лихорадочно пытаясь зажать рану на боку.
— Нет, нет, нет... Уилл, посмотри на меня! Слышишь? Посмотри на меня!
Уилл открыл глаза. В них не было страха. В них была такая ослепляющая, невозможная нежность, что Майку стало трудно дышать.
— Майк... — прошептал он, и изо рта вытекла багровая струйка. — Слушай меня... Я бы... отдал тысячу жизней... за одну твою. Потому что... я люблю тебя. Всегда... это всегда был ты.
Майк качал головой, захлебываясь слезами.
— Не смей! Не смей прощаться!
Уилл улыбнулся — слабо, одними уголками губ. Его рука, дрожащая и окровавленная, коснулась щеки Майка, оставляя на ней теплый красный след. И в этот момент Майк больше не мог сдерживаться. Он наклонился и прижал свои губы к его — это был отчаянный, соленый от слез и горький от привкуса крови поцелуй. В этом поцелуе было всё: годы их дружбы, несказанные слова в подвале, все их рисунки и все их страхи. Майк пытался вдохом передать ему свою жизнь, свою силу, всё своё существо.
Уилл ответил — едва ощутимым, последним касанием губ. И в это мгновение его рука бессильно соскользнула с плеча Майка. Взгляд застеклился. Грудь перестала вздыматься.
— УИЛЛ! УИЛЛ, ВЕРНИСЬ! — Майк закричал так, что казалось, сами небеса должны были разверзнуться. Он тряс его, целовал его остывающие веки, но Уилл был мертв.
Пятница. 23:30. Уилл Байера погиб.