28.
Тёмный, душный грузовик остановился с резким скрипом тормозов. Сердце у меня колотилось где-то в горле. Через решётку в задних дверях я видела лишь бетонные стены ангара, залитые резким светом прожекторов, и мелькающие тени солдат в чёрной форме. Нас грубо вытолкали наружу. Воздух в помещении был холодным, стерильным и пах озоном, металлом и чем-то ещё — знакомым, тошнотворным запахом Изнанки, только приглушённым.
— Двигайтесь, — бросил один из конвоиров, подталкивая Макс в спину.
Нас провели к вратам в Изнанку и заставили ждать.
— Что они с нами сделают? — прошептала Макс, прижимаясь к стене.
— Будут допрашивать, — так же тихо ответила я, пытаясь звучать увереннее, чем чувствовала сама. — Или... использовать как рычаг.
Я обняла её за плечи.
— Всё будет хорошо. Они вернутся. Уилл... он почувствует.
«Почувствует» — это была слабая, хлипкая надежда, но другой у нас не было. Мы замерли в тягостном ожидании. Каждая минута тянулась как час. Я прислушивалась к звукам снаружи: шаги, отдалённые голоса, гул какого-то оборудования. А потом... что-то изменилось. Воздух задрожал. Не физически, а на каком-то ином, глубинном уровне. Словно гигантская струна, натянутая за гранью реальности, была резко дёрнута.
И послышался грохот. Не взрыв. Скорее, звук рвущейся ткани мироздания, доносящийся откуда-то из глубины базы. Крики, беготня, тревожные сирены. Наши взгляды встретились — в глазах Макс читался тот же вопрос: Это они?
Прошло ещё несколько невыносимых минут. И вдруг в проёме, залитые аварийным красным светом, стояли они. Все. Запорошенные странной, липкой чёрной пылью, в разорванной, обгоревшей одежде, с лицами, искажёнными усталостью и адреналином, но — живые. Хоппер, Стив, Нэнси, Робин, Джонатан, Майк, Эрика, Лукас, Джойс, Кали, Одиннадцать... и Уилл.
Облегчение ударило в меня такой сокрушительной волной, что на мгновение перехватило дыхание. Я вскочила, и мы с Макс бросились навстречу. Я даже не успела сделать и шага, как Уилл уже был передо мной. Он выглядел ужасно — бледный, с новыми синяками под глазами, в разорванной на плече куртке, но его глаза горели.
— Мейв! — его голос был хриплым от напряжения.
Я кинулась в его объятия, но в тот же миг грубая рука солдата, стоявшего у ворот, легла мне на плечо и оттащила назад. Ещё двое солдат схватили Уилла и резко прижали его к стене фургона, стоявшего неподалёку.
— Стой! Все на месте! — рявкнул офицер из числа конвоиров. — Обыскать! Всех!
Началась суматоха. Солдаты, явно ошеломлённые внезапным появлением целой группы из ниоткуда и общим хаосом на базе, с невероятной подозрительностью принялись обыскивать наших ребят. Отбирали импровизированное оружие, проверяли карманы. В этот самый момент где-то в глубине комплекса, в направлении главного ангара, раздался оглушительный, неземной гул, и тот самый фоновый гул Изнанки, что висел в воздухе, резко прекратился. Давление, которого мы даже не осознавали, разом исчезло. Портал, главный портал на «Биг Маке», захлопнулся. Окончательно. Больше нечего было исследовать, нечего охранять от «заражения».
Офицер, получивший по рации какие-то сведения, помрачнел ещё больше. Он посмотрел на Хоппера, на нашу разношёрстную, потрёпанную, но не сломленную группу, и что-то понял. Понял, что война, в которую они играли, только что закончилась без его участия. С раздражённым жестом он отпустил Уилла.
— Убирайтесь. С моей базы. Пока я не передумал.
Больше никто не удерживал. Уилл, потирая плечо, шагнул ко мне, и на этот раз ничто не помешало ему обнять меня. Он прижал меня к себе с такой силой, будто хотел вдавить в самое сердце, спрятать от всего мира. Его тело дрожало — от усталости, от отдачи после битвы, от облегчения. Я вжалась в него, цепляясь за его куртку, и только сейчас позволила себе заплакать — тихо, от всего пережитого за эти часы.
— Я чувствовал, — прошептал он мне в волосы. — Когда тебя взяли... это было как разрыв. Но мы не могли сразу... мы были на самом краю...
— Всё нормально, — выдохнула я. — Ты здесь. Все здесь.
Мы выбрались с базы на своих машинах, которые, к счастью, не тронули. Ехали молча. Усталость была такой всепоглощающей, что даже радость от воссоединения казалась далёкой и приглушённой. Мы направились в единственное относительно безопасное место — дом Уилеров.
Только когда мы все расселись в гостиной, закутавшись в пледы, с кружками чего-то горячего в руках, напряжение начало понемногу спадать. И тогда заговорил Уилл. Все смотрели на него. Он сидел рядом со мной, на полу, прислонившись к дивану, и его голос был тихим, но в тишине комнаты слышался отчётливо.
— Внутри... внутри его разума произошёл перелом. Холли... она осталась. Не как пленница. Она решила задержать его, пока мы с Макс выбирались. Она была так сильна... — Он замолчал, собираясь с мыслями. — И когда она противостояла ему, он... он увидел. Увидел момент, как стал Векной. Это был не просто взрыв силы. После того как он... убил того человека, который в него выстрелил, он открыл тот самый чемодан. Тот, что был в подвале лаборатории. И достал оттуда не просто артефакт. Камень. Тот самый, что был связан с... с Истязателем.
Одиннадцать, сидевшая рядом с Хоппером, кивнула, её лицо было суровым.
— Он всегда был там. В Бездне. Голодный. Древний. Генри... его боль, его ярость, его уникальный разум... они были как яркий факел в той тьме. Истязатель Разума протянул к нему щупальце. Дал ему силу. Но и сам питался его ненавистью, направлял её. Все решения Генри, вся его эволюция в Векну... это был не его свободный выбор. Его вела чужая, чудовищная воля.
Дастин, сидевший в кресле-мешке, добавил, его голос был полон того благоговейного ужаса, с которым он говорил о самых невероятных вещах:
— Когда мы наконец пробились в саму Бездну... мы увидели Его. Истинную форму. Это было... паукообразное нечто. Огромное. Из плоти, тени и чистого ментального голода. Оно было не частью пейзажа. Оно было пейзажем.
— Оно начало охоту, — тихо сказал Стив, потирая свежий шрам на руке. — Мы были как мухи. Не было ни укрытия, ни плана. Казалось, это конец.
— И тогда появилась Оди, — сказал Лукас, глядя на Одиннадцать с нескрываемым восхищением.
Одиннадцать опустила глаза на свои руки.
— Я вошла в него. В разум Генри, пока он был соединён с Истязателем. Сражалась с ним изнутри. А снаружи... — она посмотрела на Хоппера, на Джойс, на всех.
— Мы атаковали физическое тело монстра, — сказал Хоппер, его голос был хриплым, но твёрдым. — Всё, что было у нас: огонь, самодельные взрывчатки, даже дубинки. Чтобы отвлечь его, дать Джейн шанс.
— Это был хаос, — добавила Нэнси. — Но мы держались вместе. Каждый знал свою роль.
Уилл вздохнул.
— А внутри... это была битва не только сил. Это была битва воспоминаний. Боли. Холли, Макс, я... мы все, кого он тронул, стали для Оди оружием. Она показывала ему настоящую боль, которую он причинил, а не ту извращённую версию, что питала его.
— И в конце... — голос Джойс дрогнула. Она вытерла глаза. — Когда он был ослаблен, когда связь с Истязателем затрещала... я увидела шанс. Его физическое тело, Генри... оно было там, в центре, уязвимое. И я... — она замолчала, не в силах выговорить.
— Она закончила это, — тихо закончил за неё Хоппер, положив руку ей на плечо. — Навсегда.
В комнате повисла тишина. Не тяжёлая, а очищающая. В ней было горе за всё пережитое, но и огромное, невероятное облегчение.
— А Истязатель? — спросила я.
— Исчез, — сказала Одиннадцать. — Когда Генри умер, связь порвалась. Без своего... проводника в нашу реальность, он отступил обратно в глубины Бездны. Портал разрушился, захлопнув дверь.
— Навсегда? — прошептала Макс.
— Мост уничтожен, — уверенно сказал Дастин. — Экзотическая материя распалась. Изнанка... она теперь просто пустое, мёртвое место. Оно будет медленно исчезать.
Я смотрела на всех этих людей — грязных, измученных, но живых. На Уилла, который наконец-то выглядел не просто выжившим, а освобождённым. Тень, преследовавшая его годами, исчезла. На Макс, которая, слушая, крепче сжимала руку Лукаса, и в её глазах, наконец, был не страх, а усталый покой. На Джойс и Хоппера, нашедших друг друга в этом аду. На всех нас.
Они победили. Мы победили. Ценой невероятной. Но победили.
Уилл обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, слушая, как в доме Уилеров потихоньку возобновляется жизнь — тихий разговор, звон ложек в тарелках, сдавленный смех Эрики. За окном по-прежнему был разрушенный Хоукинс, и в небе висела пепельная дымка. Но багровое зарево погасло. Тишина больше не была зловещей. Она была просто тишиной. Тишиной после долгой, долгой бури.
—————————————————————
ставьте свои ⭐️