9.
Утро началось не с пробуждения, а с возвращения. Я проваливалась в сознание, как ныряльщик, медленно всплывающий из темных вод. Сначала — тупая, разлитая по всему телу усталость. Потом — резкое, отчетливое воспоминание: бирюзовая вода карьера, смех Робин, и четкий, стальной голос Уилла,. Воспоминание было теплым, странным щитом против обычного утреннего холода. Но вместе с ним пришла и трезвая мысль: сегодня снова адская тренировка. Мое тело протестовало единой ноющей песней, но где-то глубоко, под слоем боли, зрело странное нетерпение. После вчерашнего я хотела не просто выживать день. Я хотела становиться сильнее.
Я не стала тратить время на строгий костюм. Надела спортивные штаны, старую футболку и кроссовки. Я быстро собрала волосы в тугой «конский хвост» и вышла, едва позавтракав.
Местом сегодняшних мучений была старая спортивная площадка за полуразрушенной школой. Асфальт был в трещинах, баскетбольные кольца ржавые и покосившиеся. Стив и Робин уже были там. Стив расставлял какие-то пластиковые конусы, а Робин, прислонившись к стене, что-то оживленно ему рассказывала. Увидев меня, она широко улыбнулась, а Стив поднял голову, и его взгляд был каким-то... оценивающим, но в хорошем смысле.
— Ну что, — сказал Стив, хлопая в ладоши. — Вчера отдохнула? Сегодня покатаемся по полной.
— Готова, — ответила я, становясь в стойку.
Тренировка началась с адских кругов: челночный бег между конусами, отжимания, прыжки на тумбу из развалин кирпичной стены. Стив был безжалостен, но справедлив. Он не кричал, а коротко, по-деловому поправлял мою стойку, направлял движение.
— Не наклоняйся, центр тяжести держи! Ты не падаешь, ты контролируешь падение!
Пока я, задыхаясь, пыталась выполнить очередной подход, Робин, наблюдая, начала рассказывать.
— Кстати, Стив, ты вчерашнюю историю пропустил, — сказала она невинным тоном. — На обратном пути с карьера нас Трой с его обезьянником остановил.
Стив нахмурился, не отрывая глаз от моего выполнения упражнения.
— Опять этот кретин? Не трогал вас?
— О, трогал. Вербально. Своими грязными намёками в сторону нашей Мейв, — продолжала Робин, и я почувствовала, как от этих слов по спине пробежали мурашки, смесь злости и смущения.
Стив на секунду отвлекся, его лицо стало серьезным.
— И что? Я говорил, не стоит одной...
— А мы и не были одни, — перебила его Робин, и в ее голосе зазвучала неподдельная гордость. — Наш тихий Уилл Байерс встал перед ним и объяснил ему правила этикета. Без тебя. Без Хоппера. Своими словами. И, знаешь, Трой... сдулся. Просто взял и сдулся, как проколотый мяч.
Я закончила подход и выпрямилась, ловя ртом воздух. Стив смотрел на Робин, потом перевел взгляд на меня, как бы ища подтверждения.
— Правда? — спросил он, и в его голосе было не недоверие, а чистое изумление.
Я кивнула, вытирая пот со лба рукавом.
— Правда. Он был... невероятен. Сказал всего пару фраз. Но таких, после которых даже этому идиоту стало не по себе.
Стив медленно выдохнул, и на его лице появилась редкая, одобрительная улыбка.
— Ну что ж... Отличная работа, команда. — Он похлопал меня по плечу. — Ладно, хватит болтать. Мейв, следующий этап — «лабиринт». Робин, запускай.
«Лабиринтом» оказалась полоса препятствий из старых шин, досок и веревок, которую нужно было пройти на время, параллельно отвечая на вопросы Робин о существах Изнанки. Это было в десять раз тяжелее, чем просто бежать. Мозг кипел, тело кричало, но я пробивалась сквозь это. С каждым правильным ответом («Лоза! Не касаться, обойти!»), с каждым удачным прыжком я чувствовала, как во мне крепнет не только тело, но и уверенность. Я была не просто гостем в этой войне. Я становилась солдатом.
После трех часов Стив наконец дал отмашку.
— Всё, конец мучениям. Неплохо. Завтра добавим утяжелители. А теперь иди, приведи себя в порядок. В подвале, наверное, уже скучают.
Я вернулась в отель, смыла с себя пот и грязь под ледяным душем, и надела чистую, простую одежду. Усталость была приятной, заполняющей, как после хорошо выполненной работы. Я чувствовала себя... полезной.
Подвал дома Уилеров сегодня пах старыми книгами, пылью и сосредоточенностью. В центре, за большим столом, были разложены не просто карты, а целые мозаики из листов ватмана, испещренных линиями, условными знаками и пометками. Дастин и Майк склонились над одним особенно сложным участком, что-то горячо обсуждая.
— Ага, а вот если здесь, гравитационная аномалия, то логично, что лозы будут расти не вниз, а по спирали...
— Но тогда проход здесь, должен быть стабильнее, это же точка схода силовых линий...
Я постояла в стороне, чувствуя себя первокурсницей на лекции по ядерной физике. Уилл, сидевший чуть поодаль и что-то тихо зарисовывавший в блокноте, поднял голову и заметил меня. Он не улыбнулся, но его взгляд стал теплее, приветливее. Он кивнул на свободный стул рядом.
— Не пугайся, — тихо сказал он. — Они всегда такие. Просто слушай.
Я села рядом с ним. Он отложил блокнот и потянул к себе одну из карт — детальный план центрального сектора Изнанки.
— Вот, — он указал карандашом на зону, помеченную кроваво-красным. — Это эпицентр прошлогоднего Разлома. Отсюда всё и пошло. Видишь эти расходящиеся линии? Это не просто трещины. Это... капилляры. По ним Изнанка питается, распространяется. И сюда, — он перевел карандаш на несколько синих отметок по краям карты, — сюда мы ставили датчики в прошлый заход. Они показывают фоновую активность.
Его объяснения были спокойными, методичными. Он не сыпал терминами, как Дастин, а объяснял суть. Эта зона — опасна, туда нельзя. Эта — относительно стабильна, но только на короткое время. Вот здесь видели движение, возможно, стаю демодогов. Здесь ландшафт нестабилен, может обрушиться.
Я слушала, впитывая. Это была не просто география. Это была карта живого, дышащего зла. И понимать ее было так же важно, как уметь от него увернуться.
Дастин, заметив, что Уилл взял на себя роль гида, подскочил к нам.
— О! Мейв изучает карты! Отлично! Видишь вот этот символ, похожий на перевернутую каплю с глазами? — Он ткнул пальцем в один из значков.
— Это обозначение «слез Векны». Не настоящих слез, конечно. Это места, где его психическая энергия просачивается сильнее всего. Там могут быть галлюцинации, искажения времени... и туда его прислужники слетаются, как мотыльки на свет. Избегать любой ценой!
Майк, более сдержанный, добавил:
— Главное — запомнить не все значки, а логику. Векна — как раковая опухоль. У него есть ядро, — он обвел пальцем ту самую красную зону, — и есть метастазы. Наши вылазки — это попытка нанести точечный удар по этим метастазам, не затрагивая ядро, пока мы не будем готовы.
Я смотрела на карту, и она начала оживать. Это был не набор линий, а поле боя. И я медленно начинала понимать его рельеф.
— А где... где может быть Макс? — спросила я тихо. — Внутри... этого.
Уилл, Дастин и Майк переглянулись. Уилл ответил первым, его голос стал еще тише.
— Мы не знаем точно. Её сознание... оно заперто. Но если Векна питается болью и памятью, то он держит её близко к ядру. В самом центре воспоминаний. Хороших и плохих. Это и есть её крепость и её тюрьма одновременно.
Мы просидели над картами еще час. Я запоминала маршруты, ориентиры, опасные зоны. Это был тяжелый, но необходимый труд. Когда глаза начали слипаться от напряжения, Уилл осторожно коснулся моего локтя.
— Пора. К Макс. Лукас уже, наверное, там.
Мы вышли из подвала в предвечерние сумерки. Лукас, как и ожидалось, ждал нас у больницы. Он выглядел уставшим, но собранным.
— Всё нормально? — спросил он, и его вопрос относился не только ко мне.
— Учимся, — кивнула я.
В палате было тихо. Лукас сел на свой стул, взял руку Макс и начал свой ежедневный, тихий отчет: о школе, о планах группы, о глупостях Дастина. Я села рядом. Сегодня у меня не было потока слов. Была только усталость и странное, тихое чувство выполненного долга.
Я взяла ее другую руку.
— Привет, — прошептала я. — Сегодня я учила карты. Твои друзья — они гении, знаешь ли. И чокнутые, конечно. Но гении. — Я помолчала, глядя на её закрытые глаза. — Я запоминаю всё. Каждый поворот, каждую опасную зону. Я учусь быть быстрее и умнее. Для нашей партии. Для того, чтобы дойти до тебя. — Я сжала её холодные пальцы. — Ты держись там, в своей крепости. Мы уже на пути.
Мы посидели с ней минут двадцать. Этого сегодня хватило. Лукас остался, мы с Уиллом вышли.
Дорога до отеля в полной темноте была почти что медитативной. Мы шли молча, но это молчание уже не было неловким. Оно было общим, разделенным. После вчерашнего и сегодняшнего между нами возникло что-то вроде тихого взаимопонимания.
У входа в «Лодж» Уилл остановился.
— Ты... сегодня хорошо справилась, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — И на тренировке, и с картами. Это сложно.
— Спасибо, — ответила я. — И спасибо, что объяснял. Иначе я бы ничего не поняла.
Он кивнул.
— Спокойной ночи, Мейв.
— Спокойной, Уилл.
Я зашла в свой номер. Тишина и холод, как всегда, встретили меня. Но сегодня они не казались такими враждебными. Я была уставшей, но не опустошенной. Я была полна. Картами, тактиками, новыми знаниями. И странным, тихим теплом, которое теперь ассоциировалось не только с воспоминаниями о Макс, но и с сосредоточенным лицом Уилла, склонившегося над картой, с его спокойным голосом, объясняющим правила ада.
————————————————————
ставьте свои ⭐️